Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 929

– Ну да. – По тону Эмили ясно, что уловка не сработала. Чтобы понять причину нежелания Ханны возвращаться в Пелэм, не требуется быть Шерлоком Холмсом.

– Ты была на большой встрече выпускников в прошлом году? – спрашивает Ханна, желая сменить тему. Ей трудно представить что-либо ужаснее, чем встреча с толпой бывших однокашников и воспоминания о «лучших годах своей жизни». Ей-то что говорить? Правду? Что память об Эйприл преследует ее как неугомонный призрак? Что короткий период учебы в Пелэме обернулся для нее кошмаром, от которого она всю жизнь пытается очнуться?

– Нет, – отвечает Эмили. – Хью приезжал, а мне такие сборища не по нраву. Правда, я пару раз бывала там на обедах. Встречи выпускников кажутся мне жутко пафосными. Но раз уж я вернулась в Оксфорд, негоже отстраняться. Сама понимаешь – надо было чуть-чуть оживить старые связи.

– А-а… – Ханна вспоминает то, что ей рассказал в прошлом году Уилл. – Я и забыла, что ты уехала из Лондона. Ты теперь лектор в Баллиол-колледже, верно? Это круче, чем Пелэм?

– Да, по сути, круг замкнулся, – сухо замечает Эмили. – А круче или нет… не мне судить. В Баллиоле, наверное, так и считают, хотя с моей точки зрения, у них только винный погреб лучше.

– Ну и как тебе там? После возвращения?

– Хм… необычно. По крайней мере, первое время.

Эмили замолкает. Повисает долгая пауза. Ханна пытается придумать, как продолжить разговор, но Эмили первой нарушает молчание. Ее голос тише прежнего:

– Хан, ты реально в порядке?

На мгновение Ханна не находится, что ответить. Она закрывает глаза, сдвигает очки на лоб, сжимает пальцами переносицу.

– Да, – наконец отвечает она. – И нет. То есть на самом деле мне не по себе. Но я не разваливаюсь. Понимаешь?

– Понимаю, – грустно отвечает Эмили. – Потому что я тоже так себя чувствую.

Еще одна пауза. На мгновение у Ханны возникает странное впечатление: ей кажется, что прошло совсем мало времени, что они все еще в Оксфорде, и на одну пронзительную секунду Ханне хочется, чтобы так и было, чтобы она могла пробежать по коридору и сказать Эмили: «Пойдем в СКО пить кофе». Но тут Эмили окрепшим голосом продолжает:

– Кстати, хотела тебя спросить. С тобой не пытался связаться репортер Джерайнт Уильямс?

Опять это имя. Ханна мгновенно вспоминает о сообщении, которое вывело ее из равновесия. Она молча кивает, позабыв, что Эмили ее не видит, потом, спохватившись, отвечает:

– Да. Он прислал мне сообщение по электронной почте. Я не стала отвечать. Даже не читала его. Почему ты спрашиваешь?

– Он искал меня, хотел поговорить. Я, разумеется, отказалась, но… Не знаю. Очевидно, он друг Райана.

– Райана?

– Они вместе работали в «Гералд». По словам Джерайнта, именно Райан пробудил в нем интерес к делу Невилла. Ты с ним не виделась?

– С кем? С Джерайнтом?

– Нет. С Райаном. – В голосе Эмили звучит нетерпение.

– После того, как у него случился инсульт, не виделась. – Ханна закусила губу. – А ты?

– Один раз, когда его выписывали из больницы. Это было настолько ужасно, что мне расхотелось встречаться еще раз. Теперь ему вроде бы лучше.

– Ох, я рада за него, – неуверенно произносит Ханна. Этого она и опасалась, именно по этой причине ей не хватало смелости навестить Райана. Она боялась не только того, что нахлынут воспоминания, но и того, что некоторые прежние воспоминания будут безвозвратно стерты и вид едва ворочающего языком инвалида уничтожит образ красивого, улыбчивого, насмешливого парня.

– Джерайнт говорит, к Райану еще не до конца вернулась память и он передвигается в инвалидной коляске. Райан прошел множество сеансов физиотерапии, и речь вроде бы почти полностью восстановилась. К тому же он теперь сам в состоянии принимать пищу и делать кое-что еще, это наверняка имеет огромное значение для такого независимого ума. Даже мне ясно, как тяжело ему было зависеть от Беллы. Кстати, он опять пишет. Я правда не читала, но Джерайнт говорит, Райан снова пользуется клавиатурой и, должно быть, испытывает несказанное облегчение.

– Я рада за него, – повторяет Ханна и, не в силах уклониться от терзающего ее вопроса, спрашивает: – Так что ему нужно? Я имею в виду Джерайнта. Все, как обычно?

Как обычно… Мягкий фокус, слащавые воспоминания об Эйприл и ее нераскрытом потенциале. Фотографии друзей с постными лицами и горюющих членов семьи. Забавные истории о ставках на бегах, майских балах и планах на светлое будущее. Щепотка пряных подробностей, чтобы добавить в статью клубнички – намек на какой-нибудь скандальчик, промискуитет или неблаговидную выходку, чтобы средний читатель мог самоуверенно заключить: такое в его мирке определенно никогда бы не случилось. Он, читатель, его дети и внуки слишком солидные люди, чтобы позволить хищнику заманить себя и задушить в собственном доме.

Ханна ненавидит журналистов и ведущих подкастов. Невозможно представить, что за все эти долгие годы пришлось вытерпеть родителям Эйприл…

– Не как обычно, – медленно произносит Эмили. – Если ты, конечно, имеешь в виду говенные статейки в духе «Какой знала Эйприл Эмили Липман». Нет, он… – Эмили замолкает. Ханна понимает, что бывшая однокашница пытается подобрать слова, чтобы сообщить некую огорчительную новость, и опускает кофейную чашку на стол, готовясь выслушать ответ.

– Он считает, что Невилл не виноват, – наконец решается Эмили. – Он думает… Он думает, что произошла ошибка.

До

Через месяц после начала первого семестра (или осеннего триместра, как приучилась называть его Ханна), ей уже казалось, будто она всю жизнь провела в Оксфорде, но при этом не потеряла ощущение непреходящего чуда.

Как странно испытывать обе этих эмоции одновременно: восторг от того, что ты просыпаешься в комнате здания XVIII века в одном из старейших университетов мира, слышишь церковные колокола и высокие, неземные голоса мальчиков-хористов, взлетающие к окнам, и в то же время точно знаешь, что по понедельникам в столовой дают мясной рулет, выслушиваешь постоянные жалобы Хью на запах дешевой лапши в стаканчиках, пропитавший весь корпус «Клоудс», и ежедневно терпишь визиты смотрительницы подъезда, повсюду сующей свой нос и всеми командующей Сью. А самое странное заключалось в том, что Ханна и Эйприл фактически стали лучшими подругами вопреки тому, что додсуордская Ханна за три мили обходила бы стороной такую красотку и мажорку, как Эйприл.

Но после того, как их свел вместе банальный факт совместного проживания, все считали, что они не разлей вода – где Эйприл, там Ханна, где Ханна, там Эйприл. Подруги, соседки, заговорщицы.

– Ну и корова! – жаловалась Эйприл. Наступил пятничный вечер, она развалилась одетая в халат из японского шелка с авторской росписью на диване, поедая «Коко попс» из чашки. Эйприл смотрела «Клуб „Завтрак“» на лэптопе и одновременно прокручивала страницы новенького приложения «Инстаграм» на айфоне. – Клянусь, она ждет, чтобы или подловить меня с жуткого похмелья, или прийти пропылесосить в самый неудачный момент.

– Кто? – Ханна поправляла перед зеркалом капюшон мантии. Вечером в Парадном зале давали «официальный» прием, то есть, если ты хотела получить горячий ужин, то полагалось явиться одетой в академическую мантию или приличную одежду, хотя понятие «приличная» на практике означало «хотя бы не в рваных джинсах». Ханна заглянула через плечо подруги на экран лэптопа – 19:25. Эмили обещала забежать по дороге в столовку, однако времени, чтобы всем троим успеть разместиться за столом рядом, оставалось в обрез.

– Я уже говорила – Сью. Ты что, не слушала?

– Делать обход – ее прямая обязанность, – мягко возразила Ханна.

– Сью невзлюбила меня с тех пор, как я устроила розыгрыш с чашкой блесток на шкафу. – Эйприл отправила в рот полную ложку «Коко попс» и принялась шумно жевать. – Сука!

Быстро выяснилось, что Эйприл – неисправимая приколистка. Из-за этой особенности совместное проживание с ней заставляло постоянно быть настороже. Эйприл организовала ложный вызов Райана к руководителю колледжа, которому не очень понравилось, что его потревожили в воскресенье в десять тридцать вечера. Ханна попалась на удочку, когда однажды после ужина, поднимаясь по ступеням, услышала доносящиеся из комнаты Эйприл дикие крики. Влетев в комнату, Ханна увидела две руки, отчаянно вцепившиеся в подоконник с другой стороны окна. И только промчавшись с упавшим сердцем через комнату и схватив подругу за запястья, Ханна сообразила посмотреть вниз и обнаружила, что Эйприл спокойно стоит на выступе эркера нижнего этажа и хохочет, как гиена.