Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 988

Ханна смотрит на часы. 7:35. Не так уж и рано для человека с двумя маленькими детьми.

Она открывает «Вотсап» и отправляет Райану сообщение: «Ты не спишь? Мы можем поговорить? У меня есть к тебе вопрос».

Тянется время, ползет минута за минутой. Ханна направляется в спальню, чтобы одеться, но ежеминутно проверяет, не поменяли ли две галочки свой цвет на синий в знак того, что Райан прочитал сообщение. Десять минут спустя она уже полностью одета, однако галочки упрямо остаются серыми.

«Подойдет любое время», – добавляет она, чтобы заставить телефон Райана еще раз пискнуть и тем самым привлечь к себе внимание. Фокус срабатывает. Через несколько секунд галочки делаются синими, а в верхней части экрана появляется уведомление «Ввод текста».

«Конечно. Например, прямо сейчас. Мы скоро идем в парк на прогулку».

Пульс Ханны учащается.

«Сейчас было бы идеально, – пишет она и бросает взгляд на часы. 7:51. Уилл вернется не раньше 8:10, даже если будет ждать у дверей магазина ровно в восемь. – Можно позвонить?»

«Дай мне минуточку, – отвечает Райан. – Я сам позвоню».

Ханна уходит на кухню, ждет. Беспокойно стучит сердце. Пальцы холодные, онемевшие. На языке металлический привкус.

Наконец в 7:56 мобильник звонит, от неожиданности она вздрагивает и выпускает его из руки. Телефон падает на кафельный пол с не предвещающим ничего хорошего треском. Выругавшись, Ханна неловко приседает и поднимает его. Экран разрезает длинная серебристая трещина, за ней расплывается темное пятно. Тем не менее он работает, и Ханна нажимает кнопку приема вызова.

– Райан? – затаив дыхание, спрашивает она.

– Эйяп, Ханна Джонс. – Слышны звуки мультика на заднем фоне, окрики Беллы, призывающей детей побыстрее закончить завтрак. – Как дела, котенок?

– Хорошо.

Ей хочется потянуть время, поболтать, но она не может себе этого позволить. Скоро вернется Уилл. Необходимо все выяснить до его прихода. Поболтать можно потом, если…

Нет, об этом сейчас рано думать. Пусть Райан сначала даст нужный ответ. Он просто обязан его дать.

– Послушай, Райан, у меня к тебе дикий вопрос.

– Как занимаются сексом, сидя в инвалидной коляске?

– Что? – Она невольно смеется. Из-за нервозности смех звучит судорожно, истерически.

– Райан! – издалека кричит Белла. – Ты, как видно, решил, что сказал что-то очень смешное, но тебя слышат девочки и, если они повторят твою шутку в детском саду, тебе будет не до смеха.

– Извини, – говорит Райан, сдавленно усмехнувшись. С прежней интонацией заядлого приколиста он продолжает: – Не обращай внимания. Что ты хотела спросить?

– Я хотела… – К горлу внезапно подступает тошнота. Приветливый тон Райана делает ее задачу еще труднее. Как ему объяснить, что за этим стоит? – Я хотела спросить о том вечере. Когда умерла Эйприл.

Райан ничего не говорит в ответ, но Ханна чувствует, что он кивает.

– Мне сказали…

Ханна воображает, что сейчас заявила бы Эйприл, с такой отчетливостью, словно ее подруга стоит прямо перед ней и буравит ледяным взглядом голубых глаз. «Не тяни кота за хвост!»

– Мне сказали, что Уилл в тот вечер находился в колледже, – выпаливает Ханна. – Что он был не в Сомерсете. Ты слышал, когда он возвратился?

– Что? – Райан ошарашен. Он явно не ожидал такого поворота. – Но… какая разница? Эйприл была жива перед тем, как Невилл поднялся по лестнице, и мертва на тот момент, когда он спустился. Никто другой не мог этого сделать. Ты сама так говорила в суде.

– Райан… – Хотя Ханна пытается сохранять спокойный тон, в голос проникают нотки отчаяния, которые ее собеседник, конечно, не может не заметить. – У меня сейчас нет времени подробно объяснять. Скажи: ты видел, как Уилл возвращался в колледж в тот вечер? Слышал какой-нибудь шум в его комнате? Алиби Уилла основано на том, что на момент смерти Эйприл его не было в Оксфорде. Ты можешь это подтвердить или нет?

– Я… – Уверенность исчезает из голоса Райана. – Я… не знаю. Надо подумать. Я не видел, когда он приехал. Первый раз я увидел, как он выходит из душа, примерно в обед.

– В воскресенье? – Мысли разбегаются. Сколько времени занимает возвращение из сельского района Сомерсета в Оксфорд в воскресный день? Полдень – критический рубеж, на границе возможного. – А раньше? Ничего не слышал? В его комнате?

– Полиция стучала в его дверь. Мне пришлось сказать им, что он уехал на выходные.

– В его комнату они не заходили, верно? Они не проверяли, есть ли кто-то внутри?

– Нет, не проверяли.

– А ты сам? Ты что-нибудь слышал? После того, как лег спать?

– Не помню. – Райан совершенно растерян, от привычного шутливого тона не осталось и следа. – Ханна, что все это значит?

Она закрывает глаза. Наплывает такая мощная волна слабости и тошноты, что приходится схватиться за подоконник.

– Я тебе позже перезвоню. Извини, Райан.

Она дает отбой и оборачивается.

На пороге стоит Уилл.

После

– Уилл! – Собственный голос звучит в ушах, как чужой, – приглушенно, резко. – Давно вернулся?

– Достаточно давно, – невозмутимо отвечает Уилл. В одной руке спортивная куртка, в другой – пакет с беконом.

Ханна машинально смотрит на часы – 7:59.

– Я не ждала тебя так рано.

– Аджеш заметил, что я торчу у дверей, и открыл пораньше.

О господи. Ханне становится не по себе. Какую часть разговора он мог услышать?

– Что за хрень здесь происходит? – спрашивает Уилл ровным, но таким ледяным тоном, какого Ханна прежде не слышала. И это говорит мужчина, которого она любит всеми фибрами своей души.

«Даже теми фибрами, что побудили тебя позвонить Райану и удостовериться в алиби мужа?» – издевательски шепчет внутренний голос. Ханна отмахивается от упрека, но уже готова разрыдаться.

– Ты думаешь, это я убил Эйприл? – с угрожающим спокойствием спрашивает Уилл.

Она отрицательно качает головой. На глаза наворачиваются предательские слезы.

– Нет! Нет!

– Минуту назад ты на другое намекала. – Уилл с величайшей аккуратностью опускает пакет с беконом на кухонную стойку и делает шаг навстречу Ханне.

Ее начинает трясти.

– Нет, Уилл, нет. Я никогда так не считала.

– Если так, какого черта ты не спросила меня?! – кричит он. На лбу Уилла пульсирует жилка.

Ханне кажется, что ее сейчас вырвет.

– Уилл, пожалуйста… – почти скулит она в ужасе.

В глазах мужа что-то вспыхивает, но Ханна не в силах определить, что именно. Гнев? Презрение? Ненависть?

– Спроси меня! – Уилл подступает ближе. Ей всегда нравился его высокий рост, стройное мускулистое тело, дающее ощущение защищенности, безопасности. Теперь все иначе. Уилл легко мог бы приподнять ее одной рукой, схватив за горло, и прижать к стене. – Спроси меня! – орет он. Слюна брызжет в лицо Ханны, она невольно зажмуривается. – Спроси, убивал ли я Эйприл!

Сердце Ханны выскакивает из груди. Картина перед глазами начинает слоиться и распадаться на части, напоминая помехи на экране телевизора. Ханна сознает, что дышит слишком часто, но ничего не может с этим поделать. «Подумай о ребенке!» – мысленно напоминает она себе.

И тут вдруг на нее снисходит спокойствие. Как будто она попала в зону тайфуна и на мгновение оказалась в самом эпицентре, где царит безмятежность.

Зрение проясняется, сердце бьется медленнее.

– Это ты убил Эйприл? – отчетливо выговаривая каждое слово, спрашивает она.

– А ты как думаешь? – отвечает вопросом на вопрос Уилл. И… усмехается.

Тело Ханны превращается в холодный неподвижный камень. Она стоит и смотрит на мужа, не в силах поверить своим ушам. Ведь она была совершенно уверена, что он ответит «нет».

Состояние ужаса и завороженности нарушает телефонный звонок.

– Кто это? Полиция? – спрашивает Уилл ледяным, насмешливо-грубым тоном.

В уме Ханны вновь мелькает фраза Новембер: «Пожалуйста, ничего не предпринимайте, не поговорив сначала с полицией».