Девушка друга (СИ) - Инфинити Инна - Страница 66

У меня есть всего месяц для того, чтобы по максимуму въехать в работу мотошколы. Потому что в сентябре начнётся моя учеба в университете, я перешла на третий курс. Во время учебы мне будет сложнее погружаться в функционирование бизнеса. И я еще не решила, что буду делать, когда вступлю в наследство. Я же не могу бросить учебу, чтобы стать новым генеральным директором мотошколы. Но и продавать ее я не хочу. Арсений любил свое дело, я хочу сохранить мотошколу в память о моем муже. Единственным вариантом остается найти хорошего генерального директора. С его поиском, скорее всего, тоже будет помогать Влад. Так что я почти смирилась, что Соболев задержится в моей жизни еще на какое-то время.

Мне нравится, что Влад в общении со мной не выходит за рамки мотошколы. Мы разговариваем пятнадцать-двадцать минут в день и только о бизнесе. Ни о чем больше. Не знаю, обидели ли его мои слова после похорон Арсения о том, что лучше бы умер Влад. Наверное. Любого человека обидели бы такие слова. Я потом раскаялась о сказанном в порыве отчаяния. Но у Влада прощения не попросила. Просто теперь при каждой встрече с ним чувствую себя немножко виноватой. Но Соболев не подаёт виду, что его ранили мои слова. Так что, может, он уже забыл о них, не знаю. Я не поднимаю эту тему, потому что не хочу, чтобы наше общение выходило за рамки делового. Где один раз отойдём от мотошколы, там и второй.

Единственное, что меня немного напрягает, так это то, что Влад всегда приезжает с подарками Кириллу. Не было ни одного дня, чтобы Соболев явился с отчетом о мотошколе и не привёз что-то моему сыну. В итоге Кирилл уже ждет появления дяди Влада, потому что знает: получит от него подарок. Зайдя в квартиру, Влад первым делом общается с моим ребенком. Треплет его по волосам, шутит, вручает очередную машинку/мячик/конструктор/книжку/игрушку. Потом Влад проходит на кухню, где пятнадцать-двадцать мы говорим о бизнесе. После этого Соболев снова общается с Кириллом. Может поиграть с ним в детской. Затем уходит.

Если мои родители возвращаются с работы раньше, чем Влад покинет квартиру, они предлагают ему остаться на ужин и, как правило, Соболев соглашается. К счастью, это бывает не часто. Но когда мы сидим за одним столом, я стараюсь не вступать в разговоры, быстро кормлю Кирилла, ем сама и ухожу с сыном. Я не могу общаться с Владом как ни в чем не бывало. Даже не столько потому, что чувствую себя виноватой за пожелания смерти. Я в целом считаю неправильным все, что между нами было. Корю себя за обман и предательство Арсения. Каждый день думаю о своем муже, вспоминаю его, пересматриваю наши фотографии. Мысленно прошу у Арса прощения. Я хожу к нему на могилу и горько плачу, опустившись лбом на крест.

А еще я очень хочу, чтобы Кирилл знал и помнил своего папу. Я рассказываю ему про Арсения, показываю фотографии, напоминаю о каких-то ярких событиях, которые отложились у сына в памяти. Например, как мы ходили в парк аттракционов за две недели до гибели Арса. Или как Кирилл с Арсением запускали радиоуправляемый вертолёт. Каждый божий день я проговариваю сыну эти моменты и показываю фото и видео тех дней, чтобы время не стёрло их из детской памяти. Кириллу еще нет двух с половиной лет, и я очень боюсь, что он попросту не запомнит Арсения и не унесёт с собой во взрослую жизнь ни единого воспоминания о родном папе. Я была старше, когда погибли мои настоящие родители, мне было три с чем-то. У меня есть несколько воспоминаний о них. Я хочу, чтобы у Кирилла тоже были воспоминания об Арсении. Но каждый такой разговор с сыном заканчивается одним и тем же диалогом, который вытряхивает из меня всю душу.

— Так а где папа? Он меня бросил? — спрашивает обиженно.

— Нет, сынок. Папа улетел на небо. Он смотрит на нас и радуется, что у нас с тобой всё хорошо.

— А почему он к нам не приезжает? — недовольно.

— Он не может.

— Значит, мы больше никогда не увидим папу?

Перевожу дыхание. Сглатываю ком.

— Однажды мы тоже полетим на небо. И обязательно встретимся там с папой.

— А когда? — с любопытством.

— Никто не знает. У каждого для этого свое время.

Глава 73. Осень

Осень. Такая же холодная и промозглая, как состояние моей души. Началась учеба на третьем курсе университета, а Кирилл пошел в садик. Пока только в группу кратковременного пребывания на три часа. В остальное время до вечера с ним няня. Я еще не решила, буду ли отдавать ребенка в сад на полный день. Посмотрю по его настрою. Вроде бы Кирюше нравится, но в группе кратковременного пребывания не так много детей, как в обычной. В яслях их под тридцать человек. Не знаю, что полезного может почерпнуть ребенок, когда одна воспитательница разрывается между тридцатью детьми. Так что я больше склоняюсь к тому, чтобы сын ходил в ясли на полдня исключительно для социализации.

Загруженность в университете стала меньше, и однокурсники начали искать подработку, которую можно совмещать с учебой. Я бы тоже очень хотела найти что-то по специальности, хоть на пару часов в день. Но пока не могу себе этого позволить. Несмотря на то, что есть няня, Кирилл в первую очередь нуждается во мне. Особенно после смерти Арсения. Да я и сама стремлюсь каждую свободную минуту проводить с ребёнком. Он центр моей жизни, центр моего мира, мое все. Лучшее, что когда-либо случалось со мной, — это мой сын. Наш с Арсением сын.

По возможности стараюсь возить ребенка к родителям Арса. Они в сильном унынии после смерти сына, но их спасает, что старшая дочка за пару месяцев до гибели Сени родила близнецов. Она сейчас живет с детьми у родителей в Подмосковье, они ей помогают. Благодаря внукам свекры держатся на плаву.

В субботу в конце октября еду с Кириллом в гости к родителям Арса. Они до слез в глазах рады видеть внука. Надежда Сергеевна берет Кирюшу на руки и без конца прижимает к себе с поцелуями. Глядя на эту картину, у меня самой глаза на мокром месте. Александр Викторович сажает Кирилла на шею и ходит так с ним по дому. Сын расправил руки в стороны и представляет, что летает на самолете. Шестимесячные близнецы — Коля и Сережа — барахтаются в манеже. Я не понимаю, как свекры и сестра Арса их различают. Они еще и в одинаковой одежде.

— Мам, а как понять, кто из них Коля, а кто Сережа? — Кирилл подошел к манежу и с любопытством смотрит на двоюродных братьев.

— Юль, — зову сестру Арса. — Кто из них Коля, а кто Сережа?

Юля, несмотря на помощь родителей с близнецами, похожа на зомби. У меня аж в груди щемит, когда смотрю на нее. Невольно вспоминаю себя, когда Кирилл только родился. День и ночь смешались, я перестала различать дни недели. Потому что у меня был один сплошной день сурка. Вот и у Юли так же. А она еще обоих мальчиков кормит грудью, в том числе по ночам.

— Вот Коля, вот Сережа, — показывает пальцем на сыновей, лежащих на животике.

— Как ты различаешь их, да еще и со спины? — изумляюсь.

— Да они совершенно не похожи.

— Они как две капли!

— Нет, у них и лица разные, и телосложение, и характер. Сережа младше Коли на пятнадцать минут, но он лидер. Куда Сережа, туда за ним и Коля.

Перевожу взгляд на малышей. В подтверждение слов матери Сережа бросает грызть одну погремушку и тянется ко второй. Вслед за ним то же самое делает Коля.

— Кирюш, поиграй с братиками, — предлагаю сыну.

Брезгливо морщится.

— Они еще мелкие. А я уже большой!

Мы с Юлей одновременно смеемся. Она опускается на корточки перед племянником и крепко его обнимает. Целует в макушку и смахивает слезу с щеки. Не сказать, что Арс был очень близок со своей старшей сестрой, но Юля, конечно, горюет, как и все мы.

— Давай я пойду гулять с детьми, пока не начался дождь, а вы с Надеждой Сергеевной отдохнете? — предлагаю Юле.

— А тебя не затруднит? — хватается за мое предложение как утопающий за соломинку.

— Конечно, нет! Близнецы, я думаю, сразу уснут в коляске, а Кирилл побегает по лужам.

— Спасибо, Вика, ты меня очень выручишь!