Дерево с глубокими корнями - Макарова Дарья - Страница 2

Как там в песне пелось?

Миновав двойные двери, я вошла в кабинет. Кажется, явилась не вовремя. Наверное, нужно было постучать. Или вовсе не приходить…

Второе сердцу милее. Но выбирать не мне.

В повисшей тишине я почувствовала себя довольно неловко. Примерно, как в пятом классе, когда меня вызвали читать к доске стих, а я ни строчки вспомнить не смогла, хотя трудолюбиво учила. И все хихикали и шушукались, а грозная русичка показательно вертела в руках указку, будто намереваясь огреть меня ею как следует.

Забавное воспоминание… будто та смешная девчонка – вовсе и не я. Быть может, она мне просто приснилась?

Зато взгляд темно-серых глаз Виктора, сверкнувших, словно сталь отточенного меча, мне не почудился. И обманчивое спокойствие его словно оледеневшего лица меня ничуть не обмануло.

Не было иллюзией и сожаление напополам с презрением, что я заметила на лице его будущей жены прежде, чем она успела нацепить маску участливой заботы.

Шафиров, начальник службы безопасности Бергмана, нахмурился. А стоявший рядом с ним шустрый паренек отчетливо икнул.

Решив, что мое время еще не пришло, я намеревалась уйти, откуда пришла. И поскорее.

Но едва эта мысль появилась в моей буйной голове, как Виктор рявкнул:

– Стоять!

Я послушно замерла на месте. Глазки в пол опустила. И приготовилась к очередному нагоняю.

Но его почему-то не последовало. Все та же гробовая тишина стояла в кабинете. Вот ведь привязалась…

Славка Шафиров театралом не был и значимость пауз не ценил. Оттого от души матюгнулся и сказал не то с обидой, не то с восхищением:

– И пуля тебя не берет, и огонь не трогает. Ты заколдованная, что ли?

– Не переживай, – поспешила утешить я. – Пуля найдет меня непременно. Быть может, она уже в пути.

Прозвучало как пророчество. Впрочем, вполне может быть, им оно и станет.

Колдовская тишина развеялась. Славка поморщился. Его подручный заметно напрягся.

Бергман произнес обманчиво спокойно:

– Вышли. Все.

Дважды повторять не пришлось. Все тут же направились к двери. А я первее всех.

– К тебе не относится, – тут же рыкнул Виктор.

Чрезвычайно сожалея о подобной неудаче, я осталась в кабинете, завистливо проводив взглядом Славку и его приспешника.

Не сводя с меня взгляда, Бергман сказал:

– Стефа, подожди в переговорной.

Невеста Бергмана, выросшая в семье олигарха-металлурга и с младенчества привыкшая к норковым пеленкам и золотым погремушкам, не сразу осознала, что обращаются к ней.

Я бы с удовольствием поменялась с ней местами. Подождала и в переговорной, и на другом континенте. И если бы не дождалась, тоже бы не обиделась. Совсем.

Но мне выбирать никто не предлагал. А прекрасная Стефания уступать не собиралась.

В конце концов капризы – прерогатива всех красивых женщин. Глупо ей не пользоваться.

А она была красива. И отлично это знала. Пользоваться же своей красотой умела еще лучше.

Так что в этой миниатюрной блондинке с точеной фигуркой и ликом голубоглазого ангелочка, что когда-то грамотно обыграл умелый стилист, любая бы нашла опасную соперницу.

Любая, но не я. Бой за место в сердце Бергмана я не вела. Оно принадлежало только ему. Так было всегда. Так навсегда и останется.

У меня ушло много лет, чтобы понять эту простую истину. Надеюсь, Стефа будет умнее. Впрочем, быть может, оно ей и не нужно – достаточно его власти и положения.

Место же в его постели я уступила другим. О чем не жалела.

Но ей этого не объяснишь… А, впрочем, я и не пыталась.

Стефания хлопала пушистыми ресничками и, отлично изображая непонимание, преданно смотрела на любимого жениха.

Бергман невестушку берег и резких движений не делал. Но злить его сейчас все же не стоило.

Лично я отлично это понимала – ведь все шишки в любом случае полетят в меня.

Обреченно вздохнув, я вышла из его кабинета и зашагала по коридору. Толкнула третью дверь от приемной и оказалась в небольшой комнатке с окном, выходящим на крыши города.

Когда-то Виктор решил, что я постоянно должна быть рядом. И мне выделили небольшой отдельный кабинет. Зачем он был мне нужен, я не имела ни малейшего понятия, ведь к кабинетным служащим меня даже в подпитии отнести было невозможно.

Но барский указ был выполнен, и на двери появилась табличка с моим именем. Табличка мне понравилась, а письменный стол – нет. И я выкинула его, заменив на удобный диван и бойцовскую грушу. А о том, что данное помещение создано для работы, а не сна после ночных вылазок, намекал только ноутбук, пылившийся на тумбочке рядом с вереницей бутылок с водой и неиссякаемой (благодаря Грете) вазочкой с конфетами.

– Какого черта?!

Со звукоизоляцией в моем кабинете был полный порядок, но, боюсь, рык Бергмана она не удержала.

А я и ответить-то ничего не могла, не то что усмирить гнев всесильного босса. И, вздохнув, сказала обреченно:

– Понятия не имею. Если ты о взрыве, конечно.

– О чем же еще?!

– Ну, мало ли.

– Даже не думай юлить, – перейдя на зловещий шепот, пригрозил он.

Я бы и не рискнула. Хотя это обидно. Убить хотели меня. И мне же за это достается.

– Вить, я в городе всего несколько дней и…

Ух, не стоило напоминать. Бергман передернул плечами. И я уже начала жалеть, что меня не было в той машине.

Три недели отпуска пролетели быстро, но вряд ли Витя мне когда-нибудь забудет эту вольность.

Еще в Пулково я заметила приставленного за мной парнишку. Не знаю уж, о чем беспокоился Витя – о безопасности моей или всерьез верил, что назло ему я ударюсь во все тяжкие, но соглядатая ко мне приставил.

Будь в моих планах пляжный отдых, я бы позволила парнишке отираться рядом, избавляя меня от проблем и не нервируя грозного шефа. Но это было не так.

И едва заселившись в отель, я благополучно и безвозвратно скрылась с глаз своего надзирателя. А заодно ушла со связи, исчезла со всех радаров.

Родных я благоразумно предупредила о своих планах (объясняя это желанием отдохнуть без надоедливого присмотра), а Вите пришлось гневаться в одиночестве.

Однако по возвращении в родной город я нагоняя не получила. Он и не ругался вовсе.

Вероятно, посчитал, что мы квиты, раз за три недели, что меня не было, он успел найти себе невесту, свежеиспеченную наследницу многомиллионного состояния и красавицу к тому же, и даже обручился с ней под пение амуров и вспышки фотокамер всех ведущих СМИ отечества.

Виктор резко шагнул ко мне. Схватил за плечи и тряхнул со всей дури. Дыхание перехватило. Но сопротивляться я не стала. Если ему полегчает – так и пусть.

– Ты… ты…

Не договорив, он отшвырнул меня в сторону. Приземлившись прямехонько на мягкий диван, я замерла в ожидании.

Но ничего не случилось.

Все же Бергман отлично владел собой в любой ситуации. И недаром был противником, которого дано победить не каждому. А может, и никому не дано.

Замерев у окна, он стоял некоторое время в молчании. Я разглядывала его спину и ждала.

– Есть предположение, кто мог это сделать?

– Полным-полно.

– Кто-то конкретный?

– Нет.

Мой ответ ему не понравился, но Бергман промолчал.

Но молчание это было иного рода.

Ярость больше не ослепляла его. Он думал. Просчитывал.

Осмелев, я приблизилась. Поравнялась с ним и так же, как и он, предпочла смотреть в окно, а не на того, кто рядом.

– Уверен, что дело во мне?

– Хочешь сказать, – усмехнулся он. – Кто-то решил передать мне привет, убив тебя?

– Почему бы и нет? Пешки умирают первыми. Так заведено.

Бергман резко обернулся. Я вздрогнула, решив, что пришло время очередного нагоняя.

Но напрасно. Ни рычать, ни трясти меня он не стал. Смотрел на меня сквозь стекла очков своими темно-серыми глазами и молчал.

Лучше бы крушил все вокруг.

Неожиданно он протянул руку и поправил выбившуюся из моей косы прядь волос. Не сказав больше и слова, бесшумными быстрыми шагами опасного хищника покинул кабинет.