Мистер Апрель (ЛП) - Гудин Николь С. - Страница 17

Я на мгновение закрываю глаза и делаю глубокий вдох, не знаю, что меня больше расстраивает: то, что в течение следующего месяца у меня не будет ни минуты для себя, или то, что, сколько бы раз я ни просил эту чертову женщину называть меня Бек, она все равно продолжает называть меня мистер Торн по меньшей мере сто раз в день.

— Спасибо, Лила, — бормочу я.

— Я могу еще что-нибудь для Вас сделать прямо сейчас? — спрашивает она.

Я думаю, убирайся нахуй, но не говорю — это обычная просьба в моей жизни в последнее время.

— Мой смокинг готов к вечеру? — Вместо этого спрашиваю я.

— Конечно. Он уже ждет Вас в спальне.

— А что насчет Джейми, мы заедем за ней?

— В восемь.

Я киваю головой.

— На сегодня все. Спасибо.

Она кивает мне головой и выбегает за дверь.

Мне не нужно, чтобы она говорила мне, что стилисты и чертовы визажисты будут здесь через пару часов.

Я знаю, как это делается. Хотя не совсем понимаю, почему продюсерская компания продолжает настаивать на привлечении визажиста, потому что, пока я не на съемочной площадке, я ни за что не нанесу это дерьмо на свое лицо — они уже должны были это знать.

Мне все равно, насколько блестящим может выглядеть мой лоб.

Я беру со стола перед собой свой мобильный и листаю его, пока не нахожу номер Джейми, чтобы написать ей, вооружившись новой информацией.

Кому: Джейми

От: Бека

Заеду за тобой в восемь

Кому: Беку

От: Джейми

Я так взволнована, не могу дождаться! Увидимся через несколько часов

Я улыбаюсь. Ее легкомысленное возбуждение заразительно.

Я бросаю телефон обратно на диван и встаю на ноги.

Я чувствую себя взволнованным. Не знаю, то ли это из-за тысяч людей, которые, как я знаю, ждут, когда я пройдусь по красной дорожке сегодня вечером, будут попросить меня подписать что-нибудь или сфотографироваться с ними, то ли из-за чего-то совсем другого.

Я знаю, как это обычно бывает, хотя уже несколько дней не позволяю себе слишком сильно задумываться на эту тему.

Но, как бы я ни старался, я, кажется, не могу надолго забыть о ней.

Она навсегда запечатлелась в моем сознании. Она как татуировка на внутренней стороне моих век.

Я закрываю глаза, и вот она, смотрит на меня, улыбается мне… смеется…

И она такая красивая.

Прошел целый год, а я все еще не могу забыть женщину, которая украла частичку моего сердца.

Я подхожу к окну и смотрю на свой задний двор.

Он прекрасен. Я ни за что не несу ответственности. У меня есть кто-то, кто чистит бассейн, кто-то, кто косит траву и кто-то, кто ухаживает за садом.

У меня есть кто-то, кто убирает в моем доме, и человек, который готовит мне еду. Мне даже не нужно стирать свое нижнее белье.

Я не знаю, кто я.

Я больше не Беккет Торн. Я — тот парень на экране, которого все хотят видеть.

В прошлом году я думал, что в это время все было напряжено, но сейчас тот период кажется пустяком по сравнению с этим. Вот что я чувствую каждый раз, когда поднимаюсь на новый уровень. Я чертовски надеюсь, что это вершина этой забытой Богом горы.

Когда я брался за эту роль, я знал, что моя жизнь, как я и предполагал, закончится, но мне это было нужно. Мне нужен был проект, который поглотил бы меня так глубоко, что у меня не было бы времени на боль или раздумья. Мне нужна была роль, в которой я наконец-то почувствовал себя собой. Мне нужно было, наконец, сделать что-то, что имело бы значение для мира и, что более важно, для меня.

Мне нужно было сделать то, что я обещал ей, и продолжать жить своей жизнью. Я бы солгал, если бы сказал, что это сработало.

Я вижу ее повсюду.

У женщины, которая продает хот-доги в квартале от съемочной площадки, глаза такого же цвета, а у молодой девушки, которая доставляет посылки на дом, волосы такого же цвета.

Я слышу ее смех в переполненной комнате и не могу удержаться, чтобы не посмотреть дважды на каждую пару черных джинсовых шорт.

Эти чертовы короткие шорты. Я не знаю, почему она ушла из моей жизни в таком виде.

Я не знаю, как мне жить дальше, когда она повсюду.

Может быть, это моя карма — мелькать на рекламных щитах, обложках журналов и театральных экранах, потому что я знаю, что она тоже будет видеть меня повсюду.

Она, должно быть, не открывала глаз последние полгода, чтобы не заметить меня и того, что произойдет в ближайшие недели.

Я знаю, что этот фильм великолепен.

Возможно, это лучший фильм года. Критики уже требуют многочисленных номинаций, а фильм еще даже официально не выпущен.

Моя карьера, моя жизнь — все это перенесено во Вселенную, которую я никогда не считал возможной.

Раздается стук в мою дверь, и Джон просовывает голову в проем.

— Как дела, Бек?

Я оглядываюсь на него через плечо, прежде чем снова отвернуться к окну.

Я не отвечаю.

— Так хорошо, да? — сухо спрашивает он.

Я хмыкаю в ответ.

Я слышу, как он закрывает дверь и проходит дальше в комнату.

— Знаешь, учитывая, что ты собираешься показать всему миру прекрасный фильм жизни, ты, кажется, довольно подавлен.

Если бы она была здесь, я бы чувствовал себя по-другому, знаю, что чувствовал бы.

— Это все еще из-за той женщины?

Я отрываю взгляд от окна и смотрю на своего менеджера.

Может, Джон и старше меня всего на десять лет — во всяком случае, на мой настоящий возраст, — но выглядит он лет на двадцать старше.

Наверное, странно, что я воспринимаю его скорее как отца, чем как друга, но именно таким он был для меня.

Он был в моей команде с тех пор, как я только пришел в индустрию — когда я был молодым новичком с широко раскрытыми глазами, понятия не имевшим, что произойдет в моей жизни. Именно тогда я получил от него прозвище «малыш», и оно закрепилось за мной.

— Ну? — спрашивает он, когда я сажусь на стул напротив того, который выбрал он. — Девушка?

Я киваю и опускаю голову.

— Бек...

— Я влюбился в эту женщину… Я даже не могу этого объяснить. — Я выдавливаю из себя слова, как будто они причиняют мне физическую боль.

— Так вернись и забери ее.

Я поднимаю голову.

— Вернуться к чему? Это был всего один день… один поцелуй.

— Один поцелуй, о котором ты все еще думаешь год спустя, — отмечает он. — Должно быть, она чертовски хорошо целовалась.

— Она замужем… Я даже не знаю ее фамилии. — Я перечисляю оправдания, которые придумывал себе месяцами.

— Ты сейчас один из самых влиятельных людей в мире; ты действительно думаешь, что не смог бы разыскать ее, если бы захотел?

Я пожимаю плечами.

На несколько мгновений между нами повисает молчание.

— Ты боишься того, что найдешь, если вернешься туда, я прав?

Я сглатываю подступивший к горлу комок. Он попал в самую точку.

Я в ужасе от того, что могу обнаружить.

— У нее уже могла быть семья, — тихо отвечаю я, наконец-то озвучивая свои опасения. — Что, если я появлюсь на пороге ее дома, а она на восьмом месяце беременности?

Я наблюдаю, как он понимающе кивает головой.

— А что, если нет?

У меня нет ответа на этот вопрос. У меня нет ответа ни на один из этих вопросов.

— Почему я не могу оставить все как есть?

— Мое лучшее предположение? — предлагает он.

Я киваю.

— Ты любишь ее.

Я раздраженно выдыхаю.

— После одного дня?

Он пожимает плечами.

— Мне все равно, даже если бы это был всего один час. Посмотри на себя. Как только ты остаешься наедине со своими мыслями, ты становишься несчастным. Ты теряешь лицо только тогда, когда играешь или спишь. Ты уже не тот человек, который сел в тот самолет год назад и исчез. С тобой там что-то случилось, и если это была не любовь, то не знаю, что, черт возьми, это было, но, может быть, тебе стоит показаться врачу.