Любовь на проводе (ЛП) - Борисон Б.К. - Страница 11

Эйлин с усталым вздохом убирает планшет в сумку. Одна из её голубых кос свисает на лицо, она откидывает её за ухо.

— Кто-то снова запустил рекламу с сосисками по кругу?

— Нет. Никто ничего не запускал. Это вообще-то был единичный случай — и по ошибке, — строго отвечает Мэгги.

Джексон снова давится смехом, но она не обращает на него внимания.

— Кто-нибудь из вас сегодня заходил в соцсети шоу?

— Я стараюсь не заходить, — бурчит Эйлин. — С тех пор как один псих заспамил наш аккаунт сорока семью тысячами фотографий своих ног.

— Боже, Эл, — Джексон швыряет в неё подушку. — Я уже и забыл про него.

— А я — нет. Это теперь часть моего мозга. Я вижу эти ноги во сне. Я выставлю счёт на терапию.

Меня передёргивает. Тот тип и правда был жуткий.

— Так в чём дело? Опять фотки ног?

Мэгги с усилием массирует виски.

— Ни ног, ни сосисок. И если вы, болваны, на секунду заткнётесь, я вам всё объясню. Мы…

В этот момент влетает Хьюи:

— МЫ СТАЛИ ВИРУСНЫМИ, ДЕТКА! — и кидает в воздух пригоршню конфетти. — «101.6 ЛАЙТ FM» возвращается!

Мэгги вскакивает и с хлопком даёт ему «пять», пока цветные бумажки медленно оседают на пол. Я смотрю на них в полном недоумении. Очки Джексона усыпаны блёстками. Эйлин выглядит так, будто не знает — бежать или остаться.

Я стряхиваю конфетти с рукава:

— Возвращается откуда?

— Из той бездны, в которую ты нас затащил, — процедила Мэгги.

Вся доброжелательность с лица сдуло, осталась только усталость и раздражение.

— Я не знаю, что с тобой произошло, но ты стал просто кошмаром в эфире. Я даже подумывала переименовать «Струны сердца» в «Гостиницу разбитых надежд».

— Ну я ведь исправился, правда? — поднимаю руки. — Джексон даже прочёл мне мотивационную речь. Я старался!

Она шумно выдыхает и опускается в кресло. По её плечам рассыпаются блёстки — сердитая фея с признаками выгорания.

— Да, немного исправился, — признаёт она нехотя.

Разблокировав телефон, скользит пальцем по экрану.

— И, в конце концов, не ты виноват в тех звонках, что мы получаем.

— Вот! Я же говорил!

— Неважно, кто виноват, — она продолжает листать, — это как раз то самое внимание, которое нам необходимо.

Джексон подаётся вперёд, пытаясь разглядеть экран:

— Шоу стало вирусным?

Мэгги бросает на меня короткий взгляд, затем снова утыкается в телефон.

— Один фрагмент шоу стал вирусным.

Не нравится мне её осторожная формулировка. И уж точно не нравится выражение на её лице. Я прикрываю челюсть рукой и жалею, что не оставил себе печенье для моральной поддержки. Что-то подсказывает: без него сегодня будет тяжело.

— Какой именно фрагмент… Оу, — Джексон склоняется ближе, поправляет очки и медленно улыбается. — Оу.

Мне срочно нужно два печенья.

Я поёживаюсь. Телефон остался в машине, а на меня теперь смотрят все — с разной степенью веселья.

— Это когда я швырнул кружку? Я не ругался, между прочим. Или кто-то снова сделал ремикс под Селин Дион14?

Тишина.

— Ну пожалуйста, кто-нибудь мне объяснит?

— Не про кружку, хотя это было эффектно, — Мэгги протягивает мне телефон. — Это твой разговор с той девочкой. С её мамой.

Люси. Имя всплывает само. Люси и её голос с оттенком мёда.

Я до сих пор слышу отголоски её смеха — спустя семь дней. Пожалуй, дело в недосыпе… и в том, что с тех пор не было ни одного звонка, хотя бы отдалённо похожего. Ни одного — такого настоящего.

Мне хватает двух свайпов, чтобы понять — вирусный тут мягко сказано.

Ссылки идут одна за другой, логотип «Струн сердца» мерцает красным на каждой.

Я жму на одну аудиозапись и внутренне сжимаюсь от собственного голоса:

«Это нормально. Ты не обязана делать то, чего не хочешь».

«Нет, ты не понял. Я не хочу пробовать. Я всё время что-то пробую. Каждый день. И устаю от этого. Почему хотя бы здесь всё не может просто… случиться? Без усилий? Почему я должна думать, что сказать, как себя вести… держать заготовки для разговора в заметках на телефоне на случай ужина в ресторане, который мне даже не нравится? Я хочу почувствовать. Если встречаю кого-то — я хочу искру. Ту самую. Хочу смеяться по-настоящему. Хочу мурашек. Хочу гадать, о чём он думает, и надеяться, что, может быть… обо мне. Я хочу… хочу магии».

Под роликом — подпись:

«Самая честная вещь, что я когда-либо слышал».

Количество прослушиваний — 6,3 миллиона.

— Ни хрена себе, — шепчу.

— Ни хрена себе! — вторит Хьюи с восторгом и устраивает ещё один салют из конфетти.

Я листаю комментарии. Блёстки скользят за воротник худи.

«ВЕРНИТЕ МАГИЮ. Эта женщина знает, о чём говорит».

«Она обязана найти СВОЕГО. Ну правда же? Я умираю. Она заслуживает всего на свете».

«Люси звучит горячо. А она горячая?»

«Это чертовски романтично».

«Где оставить заявку? Они вообще принимают заявки?»

«Боже, кажется, я снова поверил в любовь».

Их тысячи. И это не только Балтимор. Люди со всего мира пишут о нашем разговоре.

Комментарии о любви, о том, какой она должна быть. Споры о суровой правде свиданий. Пожелания счастья Люси и её дочке. Вопросы — найдёт ли она свою пару? А ещё больше людей уверены: это они — её идеальный выбор.

Я сглатываю ком в горле и протягиваю Мэгги её телефон. Ладони мокрые, между лопатками зудит. Мысли сбиваются в клубок, и ни за одну не удаётся зацепиться.

— Это же хорошо, да? — тру ладони о джинсы. — То, чего мы хотели?

Мэгги кивает, но смотрит с лёгким упрёком.

— Это отлично. Именно ради этого я и наняла тебя шесть лет назад. Нам нужно больше таких моментов.

— Ладно, — киваю. Сердце бьётся где-то в горле. — Я справлюсь.

Наверное. Возможно. Хотя в звонке Люси не было ничего, что можно назвать программной стратегией. Но вдруг у меня получится повторить это? Может, стоит тщательнее отбирать звонки. Или придумать новые вопросы для эфира. Если появится поток новых слушателей, мы сможем сделать шоу более интерактивным.

— Ты справишься, — говорит Мэгги. — Даже не сомневаюсь.

— Угу.

— Думаю, тебе будет проще, когда Люси сядет с тобой в студии.

Я замираю.

— Что?

Вижу, как взгляды всех в комнате мечутся от Мэгги ко мне и обратно — как напряжённый матч в теннис. Самая стрессовая партия, какую только видел офис «101.6 ЛАЙТ FM».

Мэгги откидывается на спинку стула, ухмыляется:

— Думаю, тебе будет проще, — повторяет она, тщательно выговаривая каждое слово. — Когда Люси присоединится к тебе… в студии.

— Я слышал, что ты сказала, просто…

— Что именно вызывает у тебя проблему?

Чешу бровь. Всё? Всё вызывает у меня проблему, и я сам не понимаю, почему.

— Я просто… — начинаю, потом замолкаю. Проглатываю слюну. Дважды. — А как…

— Я позвонила ей вчера. Спросила, не хочет ли она присоединиться к шоу. После того эфира наши прослушивания взлетели в космос, — она показывает экран телефона. — Почти все комментарии о том, чтобы она нашла своё счастье. И я намерена, чтобы «Струны сердца» помогли ей в этом.

— И как, прости, «Струны сердца» могут ей помочь?

Мэгги смотрит на меня так, будто я стукнулся головой. Джексон кашляет в кулак. Эйлин уткнулась в телефон, будто нас и не существует. Понятия не имею, чем занят Хьюи за моей спиной.

— Напомни, ты не ведущий романтического радиошоу? Ты не считаешь, что способен помочь одной женщине найти любовь?

— Типа… — ладони снова вспотели. — Типа… «Холостячки», только в радио-формате?

— Абсолютно точно.

Ответ «нет» уже вертится на языке. Не потому, что я против Люси в студии. А потому что это всё кажется… неправильным. Не тем, чего она на самом деле хочет. Она ведь сказала — ждёт магии. Хочет, чтобы любовь сама её нашла. А где ты найдёшь волшебство в шоу, где свидания подаются, как закуски в счастливый час в «Эпплбиз»15?