Безумные Альфы (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 52

Я дёргаюсь снова, изо всех сил подаваясь назад. Это застаёт солдат врасплох, и на миг мне кажется — я вырвусь.

А потом взрыв боли разрывает затылок.

И мир гаснет.

Глава 23

ПРИЗРАК

Кровь брызжет.

Кости хрустят.

Крики отзываются эхом.

Мои кулаки вминают плоть.

Зубы рвут горла.

Ботинки дробят черепа.

Солдаты прут.

Ещё.

Ещё.

Бесконечная волна белой формы и чёрного оружия.

Я реву.

Звук рвётся из моего искалеченного горла.

Сырой.

Первобытный.

Они боятся.

Хорошо.

Так и должно быть.

Раздаётся стрельба.

Пули звякают о тактическое снаряжение.

Некоторые находят плоть.

Мне плевать.

Боль — ничто.

Старый друг.

Я иду вперёд.

Тела летят.

Конечности ломаются.

Я должен добраться до неё.

Айви.

Моя омега.

Моя пара.

Они забрали её.

Трогали.

Они заплатят.

Солдат замахивается шоковой дубинкой.

Электричество трещит.

Я хватаю его руку.

Проворачиваю.

Кость ломается.

Его крик обрывается, когда я вбиваю его в ствол дерева.

Раз.

Два.

Он обвисает.

Отбрасываю.

Идут ещё.

Всегда ещё.

Красные трассирующие дротики торчат из меня.

Зрение плывёт.

Красное.

Всё красное.

Руки хватают.

Стряхиваю.

Зубы скрежещут.

Мышцы рвутся.

Я пру дальше.

Шаг.

Ещё шаг.

Пуля находит щель в броне.

Огонь расцветает в боку.

Неважно.

Двигайся.

Крюки впиваются в плоть.

Цепи вьются, как змеи.

Холодные.

Жёсткие.

Неподатливые.

Цепь на шее дёргает голову вперёд.

Я падаю на колени.

Цепи фиксируют.

Руки прижаты к бокам.

Мышцы скручены.

Ярость кипит.

Звериная буря, запертая в коже и костях.

Беспомощный.

Слабый.

Жалкий.

Пойман, как бешеный пёс.

Из меня торчат шипастые иглы с красными оперениями.

Седативы уже работают.

Но в воздухе — запах Айви.

Она боится.

Она дерётся.

Она жива.

Её ещё можно спасти.

Я не усну.

Не сейчас.

Солдаты окружают.

Лица перекошены от отвращения.

Глаза распахнуты — страх и восхищение.

Их тошнит.

Но отвести взгляд они не могут.

Один подходит.

В руке устройство.

Он морщится, поднимая его, как оружие.

Полоса синего света скользит по моему лицу.

Сканирует изуродованные черты.

Устройство щёлкает.

Солдат резко отшатывается.

— Говорит, что это актив номер 0663.

— Тот самый, что разнёс лабораторию Витоскик?

— Блядь. На него выписан ордер.

— Думаешь, за него награда?

Смех. Жестокий. Издевательский.

Солдат подходит слишком близко.

Рывок.

Острые зубы щёлкают.

Я отрываю руку от тела.

Кровь льётся по моему искалеченному горлу.

Солдат орёт.

Воет.

Захлёбывается криком.

Другой бьёт меня дубинкой по голове.

Мир крутится.

Ботинок врезается в рёбра.

Боль взрывается.

Воздух вылетает.

Не могу вдохнуть.

Ещё удар.

И ещё.

— Заткните его, пока он кому-нибудь глотку не вырвал.

Руки хватают.

Я дёргаюсь.

Рычу.

Скрежещу острыми зубами.

Промах — на считанные сантиметры.

Холодная металлическая клетка смыкается на челюсти.

Щёлк.

Заперто.

Не могу кусать.

Не могу защищать.

Бесполезен.

Удар в спину валит меня вперёд.

Щёлк.

Вспышка.

Камеры.

Солдаты позируют.

Ухмыляются.

Охотники со своим трофеем.

Их мутит, когда они смотрят на меня.

Отвращение.

Зелёные лица.

— Вот пусть пацаны дома увидят этого уродливого ублюдка.

— Вблизи он ещё хуже.

— Как эта хрень вообще жива?

Существую.

Не должен.

Ошибка.

Аномалия.

Чудовище.

Один солдат наклоняется ближе.

Молодой.

Красивый.

Идеально ровные, гладкие зубы сверкают в ухмылке.

— Ну что, рад вернуться домой, урод?

— Скучал по тестам и экспериментам?

— Не то чтобы у кого-то ещё была причина захотеть тебя тронуть.

Нет. Нет. НЕТ.

Дом — это Айви.

Только Айви.

Я никогда туда не вернусь.

Никогда.

Снова — нет.

Сердце колотится.

Кровь ревёт.

Зрение заливает красным.

Я тяну цепи.

Металл скрипит.

Кожа рвётся.

Кровь сочится.

Мало.

Слишком слаб.

— Ого, он взбесился, — говорит солдат.

— Думаешь, он нас понимает?

— Да не. Это не та тварь, что думает.

Другой солдат.

Постарше.

Лёгкая ухмылка.

Мёртвые глаза.

— Надо бы его здесь разобрать. Посмотреть, что внутри.

Дыхание сбивается.

Слишком резкое.

Слишком частое.

И я вдруг ловлю себя на том, что не хочу смерти.

Не хочу быстрой пули.

Пусть заберут меня.

Пусть сделают со мной что угодно.

Потому что пока они забирают меня живым…

Я могу спасти Айви.

Мышцы расслабляются.

Воздух выходит со свистом.

Я заставляю себя успокоиться.

Стать покорным.

Тихим.

— Командование по связи сказало — нужен целым.

В его голосе — разочарование.

Он хотел бы вскрыть меня прямо здесь.

Возможно… они все этого хотят.

— Как думаешь, что с ним сделают в лаборатории?

Этот звучит встревоженно. Молодой.

— Кого это ебёт? Это не человек.

Солдаты болтают.

Слова плывут.

Пустые.

Бессмысленные.

Пока...

Крики вдалеке.

Рычание.

Визг.

— Стой!

— Актив брать живым!

— Усыпить его!

Голос Валека перекрывает гул.

— Уберите от меня свои грязные руки!

Актив?

Валек — как я?

Валек — брат?

Ещё крики.

Глухие удары кулаков по плоти и костям.

Потом — тишина.

Солдаты расслабляются.

Успокаиваются.

— Хорошая работа, парни. Целый поезд груза, который нам даже не пришлось пускать под откос самим, — и в придачу два сбойных актива и миленькая омега.

Хлопки по ладоням.

Свист.

Удары кулаками.

— Может, нам ещё и трахнуть её дадут, — глумится солдат.

Кровь стынет.

Как они смеют говорить о ней так?

Хочу рвать.

Крушить.

Уничтожать.

Но нет.

Лежать.

Тихо.

Спокойно.

Выжить.

Ради неё.

— Грузите их! Выдвигаемся!

— Куда везём?

— В лабораторию Царвичк, сразу за границей.

— Омегу-суку там подержим для обработки.

Айви.

Какого хрена они смеют так её называть.

Мышцы напрягаются.

Но я лежу.

Спокойно.

Выжить.

Ради неё.

Цепи тянут.

Мир кренится.

Меня швыряют в темноту.

Металлический пол.

Холодный.

Жёсткий.

Двигатель гудит.

Вентиляторы ревут.

Мы движемся.

Едем в ад.

Но Айви будет там.

И я её спасу.

Больше ничего не имеет значения.

Глава 24

АЙВИ

Я прихожу в себя рывком, голова раскалывается. Кажется, прошли всего секунды, но гул двигателей, рёв вентиляторов и ощущение движения сразу говорят мне — я в одном из ховеркрафтов (военно штурмовая/транспортная машина). Пытаюсь пошевелиться и понимаю: руки и ноги скованы металлическими наручниками.

Блядь.

Я заставляю глаза раскрыться полностью, моргаю, щурясь от жёсткого флуоресцентного света. Я в грузовом отсеке транспорта, вокруг — мрачные вриссийские солдаты. Их белая форма забрызгана кровью. Где-то — их собственной. Где-то… не их.

Желудок скручивает, когда воспоминания обрушиваются разом.