"Фантастика 2025-198". Компиляция. Книги1-18 (СИ) - Семенов Игорь - Страница 529

Ролар прикрыл глаза рукой, а я всей душой и всем телом — каждой клеточкой — ощутила его горькую боль.

— А я ведь ненавидел его! — сказал он, сжимая кулаки. — Я родился по дороге, проложенной им. Он отдал свое сердце ради рождения нас двоих… И я был глупым мальчишкой, не сдержал своей гордыни! Отец, мать, неужели вы простили меня?

— Твоя мать права, — грустно сказал Вайрин. — Никто не был виноват тогда. Ни ты, ни он… Никто. Может быть, только проклятие Вайторна… Мы никогда не сердились ни на одного из вас. Лишь страдали. К тому же, — усмехнулся он, — потом у тебя появились поводы его ненавидеть. Итак… Дальше, — я присмотрелась к лицу дракона, которого знала как Геарда. Оно было совсем другим. Величественнее, красивее, тверже. Но мимические движения остались почти теми же, и я хорошо их понимала. Сейчас я видела, что отцу становится все сложнее говорить о судьбе своих сыновей. Словно он шел против бурного потока или сильного ветра, требовались постоянные усилия.

— Итак, мы потеряли одного сына и были безутешны. Тогда Кремия и заговорила о том, что, должно быть, так сбылось проклятие Вайторна. Мы потеряли одного из двух сыновей — половину счастья, ведь нашим счастьем, Ролар, вы и были! — эта фраза прозвучала так неожиданно горячо для короля драконов, что все вокруг вздрогнули. — И тогда мы взмолились Всевышнему. А после — говорили с ней мысленно. Пытались договориться, просили вернуть нам сына. Может быть, дать ему родиться в другом теле, стать, Ролар, тебе младшим братом. Ведь мы считали, что не заслужили этой потери, что Вайторн наложил свое проклятие несправедливо…

— Те, кто проклят, всегда считают, что это несправедливо, — вдруг сказал герцог, молчавший до этого момента. — Но кто знает, зачем дано проклятие? Даже если оно несправедливо, то в нем есть смысл — некое событие, что оно должно принести в будущем.

Ролар и Вайрин одновременно обернулись к нему, гневно сверкнув глазами.

— Молчал бы ты лучше, герцог! — сказала я и положила руку на плечо Ролара, добавила голосом Повелительницы (теперь я знала, как управлять этим). — Судьбу герцога мы решим потом. Что было дальше, ваше величество?

Вайрин выдохнул и вдруг улыбнулся:

— Ты действительно очень сильна, — сказал он. — Даже мне сложно противиться твоим словам. А главное — не хочется, в этом ваша сила. Что было дальше… Уверен, она услышала нас. И подшутила над нами во второй раз…

— Все ее шутки имеют смысл, — бросил герцог.

— Но может быть, и не так. Может быть, у нее тоже не было другого варианта. Аленор, знаешь, как часто спят драконы? Не обращала внимания, что реже вас, людей?

— Я не задавалась этим вопросом, мне лишь казалось, что пореже и что вы неутомимы, — ответила я.

— Мы спим раз в трое-четверо суток. В детстве — чаще. Спустя два дня Ролар заснул. А когда проснулся через несколько часов… то… Нет, конечно, сначала мы ничего не заметили. Мальчик открыл глаза, улыбнулся матери… Но уже в первые часы мы увидели, что у него другой характер. Что он задиристее, более упрямый. И он не отвечал, когда мы назвали его Роларом… — Вайрин замолчал, и продолжила Кремия:

— Странное и страшное подозрение закралось у меня. Я обратилась к нему по имени нашего старшего сына: «Рокард, это ты?» — спросила я. «Конечно я, мама!

— ответил он. — Кто еще это может быть!». И тогда мы поняли, что произошло. Маленький Ролар молил брата вернуться, предлагал ему свою жизнь, и Рокард разделил его жизнь. В самом прямом, буквальном смысле — разделил его тело. Два брата, прежде бывшие близнецами, оказались в одной физической оболочке. Засыпал один, а просыпался другой.

— Не может быть, отец! Я помню, как мы с ним встречались, как я боролся с ним не так давно. Я все помню! — воскликнул Ролар. Лицо его дергалось от внутренней борьбы, тело напряглось, как перед броском. Я мягко прижалась к его боку. Осознать рассказываемое Вайрином и Премией было сложно не только ему. Все драконы вокруг стояли в немом изумлении, оно так и витало над полем. Но для Ролара… Узнать, что ты прожил жизнь, разделяя свое тело с другим существом. Понимать, что оно всегда было рядом и может проснуться в любой момент — наверное, эта мысль может свести с ума. И я должна удержать его разум. Чем? Повелительница, истинная пара… Не важно. Есть только одна сила — любовь.

Я мысленно обняла его, окутала теплом, отдавая ему что-то невесомое, но очень важное. Полное принятие, понимание.

Ролар инстинктивно обнял меня одной рукой, и я ощутила, что он немного расслабляется.

Глава 58

— Увы, но это правда, сын, — сказал Вайрин. — Если ты хорошо исследуешь свою память, то поймешь, что половину жизни ты помнишь как в тумане. Ваш разум достраивал недостающее. А иногда вам даже казалось, что вы общаетесь друг с другом. Только никогда уже между вам не было дружбы. Ты не понимал ничего. Рокард же… видимо, он немного догадывался о том, что произошло, хоть и был ребенком. И его душе казалось несправедливым все. Он постоянно выспрашивал об успехах брата и говорил, что тот зазнался и он не хочет больше играть с ним. Постепенно он начал ненавидеть тебя… А ты случайно — или сам задавая вопросы

— узнавал от слуг, что говорит о тебе брат, и твоя симпатия к нему тоже исчезла. Вы начали конкурировать во всем, хоть даже не могли встретиться. Рокард — более агрессивно, ты — отстаивая свое «я». Но не знали, что на самом деле вы конкурируете лишь за одно — за твое тело. Вы подрастали, и ваша ненависть росла… Каждый пытался вытеснить другого из сердца родителей. И каждый просил сделать его наследником.

— Немыслимо… — прошептал Ролар, крепче обнимая меня. — Да… Часть жизни я помню как в тумане. Словно я помню, что я «должен был» делать в это время, что я, скорее всего, делал, а не как все было на самом деле. Получается, это было время, когда… — Ролар удивленно оглядел свою грудь, живот, коснулся их, — в моем теле просыпался Рокард?

— Да, так, сын. Больше всего мы боялись, что однажды вы проснетесь в тебе одновременно и сойдете с ума… Вообще все это было пыткой для нас. С одной стороны, мы вновь могли общаться с обоими сыновьями. А с другой — ваша взаимная ненависть, ваша конкуренция, невозможность нормальной жизни для вас отравляли все. Произошедшее мы держали в тайне. Ведь дракона, содержащего в себе два могучих духа, Совет признал бы неспособным править государством, и наш род лишился бы права наследования. Иногда мне думалось пойти на такую жертву… Когда вы стали подростками, сильные образованные драконы, вы и вовсе не хотели слышать друг о друге. Рокард считал тебя «лишним», говорил, что брат болтается у него под ногами. Ты же знал об этом и ненавидел его в ответ. И тоже просил оставить государство тебе, как более уравновешенному и достойному. В итоге… Нам оставалось либо раскрыть всем тайну, либо… Мы не могли дать вам каждому свое тело. Но мы решили дать каждому из вас то, что вы хотите, — возможность править. Надеялись, что, получив хотя бы это, вы станете спокойнее, займетесь делом. И мы разделили государство. Совет согласился с решением, зная о ненависти между братьями. Но лишь немногие посвященные в Совете знали об истинном положении вещей. Когда государство было разделено… у вас вошло в привычку улетать далеко и спать в драконьей ипостаси. А просыпался уже другой дракон, и отправлялся в свою сторону от границы. А жители стран быстро привыкли, что у правителей странные привычки: вы удаляетесь по делам каждые 3–4 дня и столько же дней отсутствуете.

— Отец, я не понимаю… Но ведь совсем недавно мы все видели Рокарда, — в лице Ролара все еще бродило сомнение. — Он был отдельным драконом!

— Несомненно. Потому что недавно произошло то, чего мы больше всего боялись. И в результате цепочки событий мы пришли к тому, что происходит сейчас. Рокард с его ментальной силой и упрямством иногда подозревал что-то… Подсознательно он, как и ты, не мог принять произошедшего, но иногда у него проскальзывали подозрения. И однажды — совсем недавно — он проснулся одновременно с тобой.