Танец первой жены (СИ) - Зорина Полина - Страница 14

– Я слышала, о чем вы говорили с Эмиром. Прости, мне жаль, что так вышло. Ребенок не должен быть свидетелем личной жизни взрослых. Я не предусмотрела, что она может появиться на нашей половине под дверью спальни. Это моя вина. Мне нужно быть предусмотрительней. Прости меня, сестра.

Я вздохнула. Мадина повинилась, но я все равно чувствовала к ней неприязнь.

– Я ничего не знала об уговоре Эмира и Айзы почитать книгу. Если бы я знала, я бы напомнила ему. Дети не должны оставаться без внимания. Ни при каких обстоятельствах.

Я молчала.

– Сестра, скажи, что ты не сердишься на меня. Иначе я буду винить себя во всем. Думаешь, мне сладко сейчас? Я вошла в этот дом, где все любят тебя, а на меня смотрят, как на чужую. Разве я не замечаю, как мама все время указывает мне на место? Она не подпустила меня к кухне, дала понять, что я здесь никто, обесценила мой подарок, который я выбирала с любовью и желанием угодить. И Расулу я не нравлюсь. Так холодно смотрит на меня.

Она всхлипнула.

– Хотя бы ты не отталкивай меня. Помоги мне здесь освоиться. Я сама заложница ситуации. Я бы хотела жить отдельно, только с ним. А мне приходится привыкать к порядкам другой семьи, в которой ко мне враждебно настроены. Эмир не хочет покупать отдельный дом для нас. Ему нравится здесь. Если ты охладела к Эмиру и хочешь жить отдельно, я могу попытаться уговорить его.

Хитрая лиса! Поняла, что у нее появился шанс избавиться от меня и стать единственной хозяйкой в доме и уцепилась за него. Мне это тоже на руку. Отдельный дом – лучшее решение в нашей ситуации. Мне с детьми так будет спокойнее.

– Хорошо, поговори с ним. Буду рада, если он тебя послушает.

– Только мне нужно время. Такие вещи в лоб не делаются. Нужно найти подходящий момент.

Я кивнула.

Мадина улыбнулась и протянула ко мне руки. Я отстранилась.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросила она.

– Мы не подруги и вряд ли ими станем.

Я никогда не умела притворяться, льстить и заискивать. Даже бабушка всегда мягко корила меня, что нельзя быть такой прямой, учила женской мудрости. Но ее уроки прошли впустую.

– Хорошо, пусть так, – Мадина склонила голову. – Доброй ночи, сестра.

Вернувшись в комнату, я убедилась, что все хорошо: дочки мирно спали. Я улыбнулась: вот мое главное сокровище. А без любви Эмира я уж как-нибудь обойдусь.

Ради спокойствия своих детей я готова на все.

Понять бы теперь, как лучше поступить.

Подождать, пока Мадина обработает Эмира, или попросить Азамата посодействовать в решении вопроса с домом? Свекор, каким бы хорошим человеком он ни был, может воспринять мою просьбу как каприз. Мы не ругаемся с Мадиной, не дерем друг другу космы. Внешне она относится ко мне доброжелательно, а ее завуалированные уколы ему не понятны.

Такое хорошо считывает только другая женщина. Руфина может стать моей союзницей в этом деле.

Однако слишком мало времени прошло. Только вчера они приехали домой. Скажут – даже не попыталась поладить. Поживи немного, а там посмотрим.

Я обняла Айзу и, прижавшись к ней, так и уснула.

Наутро я все же решила осторожно переговорить с Руфиной, подготовить ее к мысли, что нам с девочками может понадобиться отдельное жилье.

Мадину и Эмира я не видела, так как намеренно спустилась к завтраку позже. Не хотела пересекаться с ними.

В доме остались только мы с Руфиной. Но удобная минутка для разговора выдалась только когда мы сели перебирать рис.

– Мам, я боюсь не поладить с Мадиной, – осторожно начала я.

– Глупости, – ловко откинула колотые зернышки в сторону Руфина. Она любила когда в плове рисинка к другой и нещадно отбирала те, что ей не нравились, на суп или тефтели. – У тебя золотой характер. Ты со всеми ладишь.

– А если у нас не получится поладить, то лучше нам жить раздельно. Маленький, скромный домик меня бы вполне устроил.

Руфина замерла, несколько секунд она не двигалась, а потом вскинулась на меня:

– Да что ты говоришь такое, дочка? Какой еще домик? Твой дом здесь – и точка! Ты наша, родная, куда мы тебя отпустим? Да еще и с детишками. Если Мадина не уживется с тобой, ну так что ж? Пусть уезжает. Я уговаривать не буду. Не по сердцу она мне. Тебя как увидела впервые, сразу поняла – моя девочка. А к ней душа не лежит.

Я опустила взгляд, уставилась на свою кучку риса.

Не ожидала от Руфины такой бурной реакции, думала, она отнесется спокойнее.

– Если люди спросят, скажу, что сама не уживчива. Никто не станет осуждать семью, только меня.

Этого боялся Эмир, стать объектом пересудов и насмешек.

– Да что ты заладила? И думать забудь, чтоб уйти отсюда. Костьми лягу на пороге, а тебя не выпущу. Или ты переступишь через мать?

– Мам, – я смахнула слезинку.

– Или случилось что? А ну посмотри на меня, – свекровь приказала строго.

Вздохнув, я подняла лицо.

– Сказала тебе что-то? Обидела?

Я покачала головой.

– Айза бегает по всему дому. Ей нужно привыкнуть, что на половину Мадины заходить нельзя. Не хочу, чтобы она видела и слышала то, что для детских ушей не предназначено.

– Только и всего? Думала горы сошлись, а там мышонок пискнул, – улыбнулась Руфина, будто у нее от сердца отлегло. – Я осторожно поговорю с Мадиной, объясню, что в доме дети. Не переживай, дочка, хорошо все будет.

Прямо говорить о том, что это уже случилось, я не стала. Иначе конфликта с Эмиром не избежать. Он разозлится, если я стану искать защиты у его матери. И тогда точно не проглотит науськивания Мадины о доме для меня.

– Спасибо, мама. Только не говорите ей о нашем разговоре.

– Я найду, как сказать и без этого, – она потянулась ко мне через стол рукой и погладила по ладони.

Говорят, что тайное рано или поздно становится явным.

Семейный ужин не предвещал ничего необычного, пока в кухню не влетела Айза, которая задержалась в ванной за мытьем рук. Она остановилась напротив Мадины.

– Как твоя спинка? Не болит уже? – участливо поинтересовалась она.

– Нет, – улыбнулась Мадина.

– Я так боялась за тебя. Ты так кричала, так кричала! А! А! Как деда у костолома. Но, папа, ты молодец. Ты хорошо ее вылечил. Я тоже хочу массаж делать. И все будут кричать как Джулька и говорить мне спасибо.

Повисла пауза.

Азамат закашлялся.

Мадина покрылась красными пятнами.

Расул бросил быстрый взгляд на меня. Я слегка пожала плечами, мол, что могла, то и придумала.

– Садись быстро есть, – шикнул на Айзу Эмир.

Руфина смотрела на меня, покачивая головой. Теперь она поняла, почему я завела разговор о доме.

– Было бы хорошо, если бы вы для массажа выбирали подходящее время, – наконец сказала Руфина, смяв бумажную салфетку.

– Слушай, что мать говорит, Эмир. Она мудрая женщина, – сказал Азамат, не глядя на сына.

Глава 16

До выходных дожили спокойно.

С Мадиной мы пересекались только за ужином.

Поев, она мыла тарелки за собой и Эмиром и уходила наверх.

Мы с ней перекидывались обычно парой ничего не значащих фраз. Казалось, что она обиделась на меня за тот позор, что ей пришлось испытать при всех.

Эмир заходил на несколько минут по вечерам к Лейле, держал ее на руках, спрашивал, как она сегодня себя вела, но так ни разу не предложил ее искупать вместе.

С Айзой они читали по вечерам книжки.

Я не чувствовала себя его женой, но хотя бы отцом он оставался.

В душе я была рада, что он не намеревался делить со мной постель. Одно его присутствие было тягостным: вызывало не счастье, а глубокую печаль и тупую боль в сердце. Я не хотела, чтобы он касался меня после той, другой. От одной мысли, что он тронет меня к горлу подкатывала тошнота.

В воскресенье нам предстоял сложный день: устраивали чаепитие по поводу рождения Лейлы. Вся родня должна прийти с подарками и добрыми пожеланиями. Им наконец покажут малышку.

Субботним утром мы с Руфиной пили чай на кухне, обсуждая, что лучше приготовить на праздничный обед, когда вошли Эмир и Мадина, оба нарядно одетые.