Дикая река (ЛП) - Павлов Лора - Страница 28

Я поднялся с кровати и пошел в ванную. Снял презерватив, завязал узелок и выбросил его в корзину. Посмотрел на свое отражение в зеркале, плеснул в лицо холодной воды.

Просто отличный секс. Не накручивай.

Когда я вернулся в спальню, она уже сидела в кровати, тянулась к своей одежде.

— Ты никуда, блядь, не уходишь. Ты сама сказала — одна ночь. А я тебе сразу сказал, что торопиться не собираюсь.

— Не думала, что ты любишь обнимашки, — поддразнила она.

— Не люблю, — буркнул я, провел рукой по волосам и снова плюхнулся на кровать, утянув ее за собой. Что, блядь, я творю?

— Ты меня удерживаешь? — рассмеялась она.

— У нас была сделка. Я свою часть выполняю. К тому же, вдруг ты захочешь еще пару раундов, — сказал я, и мы повернулись друг к другу лицом.

— Ладно. Я твоя до самого рассвета.

— А потом что? Ты вампир, и исчезаешь с первым лучом солнца?

Она прикусила нижнюю губу:

— Типа того.

Я провел рукой по ее волосам, затем вниз по шее и по груди:

— Никогда не видел более идеальной груди. Серьезно, это настоящее произведение искусства.

Она откинула голову, смеясь. Мне безумно нравилось видеть ее такой — легкой, расслабленной.

— Поэтично звучит. Я-то от них никогда не была в восторге. Не большие, но и не маленькие. Просто... средние.

— В них нет ничего среднего, — ответил я, проводя пальцами от одной груди к другой. Ее соски тут же напряглись, будто могли разрезать стекло. — Они идеально ложатся в ладонь, с такими аккуратными розовыми сосками. Полные, но я все еще могу полностью захватить их ртом.

— Боже, прекрати говорить о моей груди, — простонала она.

— Хорошо. Перестану говорить, если разрешишь продолжать трогать.

— До рассвета они твои, помнишь?

— Помню, королева.

Мы немного помолчали, и теперь уже она проводила пальцами по моей руке, вверх и вниз.

— Расскажи мне про свои тату. Мне нравятся все эти цвета. Я пыталась рассмотреть, что там написано, но ты никогда не стоишь на месте, — прошептала она.

— Тут, — я взял ее руку и положил себе на правое плечо, — имена моих родителей.

— Они ведь погибли, когда ты был маленьким, да? — так же тихо переспросила она.

Опять тишина. Я почти ни с кем об этом не говорил. Даже с Кингстоном нечасто.

— Их убили в автокатастрофе, когда мне было пять. Тогда мы с Кингстоном переехали в Магнолия-Фоллс к бабушке с дедушкой.

Она на мгновение замерла, а потом снова стала водить пальцами по моей руке.

— Мне очень жаль, Ривер. Они были в машине одни?

— Нет. Я был на заднем сиденье. Они везли меня на мой первый хоккейный матч — это был подарок на день рождения. Видимо, тогда я мечтал стать хоккеистом, — попытался я сказать с легкостью, хотя в горле уже жгло. Я не любил говорить об этом дерьме.

— Ты пострадал?

— Я провел полгода в больнице, восстанавливался. Бабушка была со мной все это время.

— А Кинг с вами не был?

— Он остался дома с няней. Был слишком мал, чтобы ехать. В то время у него была концентрация, как у щенка лабрадора. Хотя, если подумать, сейчас особо не изменилось. Он почти ничего не помнит — ни родителей, ни того времени. И, наверное, в этом и благо, и проклятие.

Она приподнялась на локте, положив ладонь мне на грудь, и посмотрела на меня:

— А ты помнишь? Помнишь саму аварию?

— Я кое-что помню. Наверное, то, как они нас любили. Помню мамину улыбку и папин смех. Помню, как лежал в больнице и чувствовал себя просто до черта несчастным. Но это все, не глубже.

Она провела пальцем по моим бровям, по переносицы и вдоль нижней губы:

— Это уже довольно глубоко. Такие воспоминания вряд ли бывают легкими.

— Дерьмо случается, да?

Я кивнул:

— Да, Дерьмо случается. Но это не значит, что ты не имеешь права горевать, грустить или бороться с этим.

— Ну все, доктор Роуз, достаточно психоанализа на сегодня, — буркнул я и притянул ее к себе, обняв крепко.

Я никогда не спал, прижимая к себе женщину.

Никогда не хотел этого.

Но с ней — хотел. Очень.

Хотел, чтобы она осталась именно здесь.

Хотя бы сейчас.

18

. . .Руби

Сквозь шторы пробивалось солнце, и я подняла руку, чтобы прикрыть глаза. Что-то пошевелилось подо мной, и я резко обернулась, осознав, что лежу, раскинувшись на теле Ривера.

В памяти начали всплывать обрывки ночи.

Мы задремали, потом проснулись среди ночи — был второй раунд. А потом он повел меня на кухню и накормил сыром, крекерами и фруктами, чем я его немного поддразнила.

Я ожидала увидеть в холодильнике лишь пиво и остатки пиццы. Но у Ривера было полно еды. И весь дом был в идеальном порядке. Он совсем не напоминал дикаря, каким я его себе представляла.

А потом был третий раунд… И я уснула всего пару часов назад.

— Привет, — пробормотал он хриплым голосом. — Как ты себя чувствуешь?

Я чуть пошевелилась и застонала — все болело, чего со мной никогда не случалось после секса.

Да и вообще, я никогда раньше не занималась этим три раза за ночь.

Это никогда не длилось часами.

И ни с кем я не была, кто был бы таким... большим, как Ривер.

— Утром я точно чувствую себя немного разбитой, — призналась я, потому что, когда буду уходить, скрыть это точно не получится.

Он резко сел, будто я только что сказала, что дом горит.

— Я тебе сделал больно?

Я рассмеялась:

— Нет. Просто у тебя член какого-то невероятного размера, и мы сделали это не один раз. Я к такому не привыкла. — Да и к тому, чтобы получать оргазм во время секса, я тоже не привыкла.

Каждый. Раз.

И это я еще не считаю те моменты, когда он использовал пальцы и язык.

Я сейчас чувствовала странное сочетание ноющей усталости и полного удовлетворения.

Он сузил глаза, и, черт возьми, каким же он был сексуальным с утра пораньше. Я будто застряла между адом и раем — одновременно хотелось прижаться к нему и сбежать подальше. При мысли о повторении я то сжималась, то ерзала от предвкушения.

Он встал с кровати и направился в ванную. Услышав, как включилась вода, я села и натянула на себя простыню, вспомнив, что все еще полностью голая. Он вернулся так же нагим, как и ушел, уже снова возбужденный, и я округлила глаза, глядя на него.

Темные растрепанные волосы, мощное тело, татуировки и уверенность, которой хватило бы на весь мир.

Он даже не колебался — просто протянул руку, схватил меня и закинул себе на плечо.

Голую.

Я была, мать твою, голая, а этот мерзавец закинул меня на плечо, как тряпичную куклу.

Я хлопнула его по заду и попыталась сделать вид, что злюсь, несмотря на смех:

— Ты что, с ума сошел?

Он внес меня прямо в просторную душевую кабину, поставил под теплую струю воды и сам зашел следом. Я покачала головой, не веря в происходящее, хотя, честно говоря, это было чертовски приятно.

Он просто улыбался, пока вода стекала по его красивому лицу, выдавил гель для душа в ладони. Я протянула руку, но он проигнорировал.

— Повернись, — приказал он. Я подняла бровь, будто бросая вызов, но послушалась. Сейчас я бы сделала все, что он скажет — видимо, еще не до конца отошла от вчерашнего секса.

— Только без глупостей, ясно? — пробурчала я, глядя на него через плечо.

Он тихо рассмеялся мне в ухо, когда его намыленные руки легли на мои плечи. Большие пальцы массировали шею, поднимались к затылку, и я растаяла.

Превратилась в пластилин в его руках.

Ну ладно, в голый пластилин.

Он потянулся за другой бутылочкой и начал мыть мне волосы, тщательно втирая шампунь и массируя кожу головы. Это было похоже на оргазм для головы. Я застонала от удовольствия, прикрыв глаза, когда он стал смывать пену отдельным шлангом. Сверху все еще лился душ. Он смыл шампунь и нанес кондиционер.

— Ты, случайно, не парикмахер? — пошутила я, не открывая глаз, прислонившись спиной к его груди.