Демон Жадности. Книга 3 (СИ) - Розин Юрий - Страница 30

Я сделал шаг внутрь, и Маска на моей груди отозвалась сразу — тихим, настойчивым гулом, словно рой встревоженных пчел. Она реагировала на десятки, если не сотни предметов одновременно. Я пошел вдоль стеллажей, чувствуя, как ее «внимание» то усиливается, то ослабевает. Вот она потянулась к небольшой деревянной шкатулке с потускневшей инкрустацией. Вот — к обломку синего кристалла, испещренному трещинами. Вот — к крошечной, почерневшей от времени металлической фигурке, изображающей не то человека, не то насекомое.

Я уже мысленно составлял список того, что стоит приобрести, как вдруг все остальные «голоса» Маски разом смолкли.

Ее присутствие в моей груди превратилось в одну-единственную, оглушительную ноту. Глухой, яростный, неумолимый зов, который затмил все остальное. Он исходил из глубины зала.

Я пошел на этот зов, почти не видя ничего вокруг, как лунатик. Ярана и управляющий, что-то говорившие друг другу, остались позади. Я обошел массивный постамент с огромным черепом неведомого существа и остановился.

На невысоком пьедестале из черного мрамора, под простым стеклянным колпаком, лежал он.

С виду — просто кусок золота. Неровный, будто вырванный с корнем из какой-то большей конструкции, размером с мой палец. На нем не было ни узоров, ни клейм, ни следов обработки. Он был тусклым, матовым, почти неотличимым от любого другого самородка.

Но Маска внутри меня бесновалась. Она билась о ребра, требуя, умоляя и приказывая одновременно. Это был не просто зов. Это была истерика.

«ЗАБЕРИ. ЗАБЕРИ! ЗАБЕРИ!!!»

Глава 13

Я сглотнул, пытаясь совладать с дрожью в руках, и обернулся к подошедшему управляющему.

— Этот… предмет, — мой голос прозвучал хрипло. — Что это? И какова его цена?

Управляющий посмотрел на золотой слиток, потом на меня, и в его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся профессиональной оценкой.

— А, этот лот… Любопытный экземпляр. Найден в руинах на дальних границах Неба. Наши лучшие эксперты изучали его. Результаты… неоднозначны. — Он сделал паузу для драматизма. — Материал — чистейшее золото, но с аномальной плотностью и структурой. Никаких следов магии, никаких скрытых свойств обнаружить не удалось. Но все без исключения сошлись во мнении, что эта вещь — невероятная редкость. Возможно, осколок или компонент артефакта уровня не ниже, а то и выше Легенды.

Он посмотрел на меня прямо, и его голос стал твердым, как сталь.

— Его цена — пятьдесят миллионов золотых. И ни монетой меньше.

Пятьдесят миллионов. Цифра повисла в воздухе, тяжелая и безрадостная, как надгробный камень. Практически весь остаток гонорара, вырванный с таким трудом у мэра.

Огромное состояние, которое можно было вложить в развитие взвода, в новые корабли, в сети информаторов. Выбросить все это на кусок бесполезного, пусть и аномального, металла… это было безумием.

Но Маска внутри меня не умолкала. Ее зов был подобен физической боли, сверлению в висках, не оставлявшему места для сомнений. Она никогда не реагировала так ни на что. Никогда.

Значит, это было что-то большее. Нечто, чью истинную ценность не смогли разглядеть их эксперты.

— Беру, — сказал я, и голос мой прозвучал чужим, отстраненным. Я даже не попытался торговаться. Понимал, что он не уступит.

Управляющий, стараясь скрыть довольную улыбку, лишь кивнул и сделал пометку в своем блокноте.

— Мудрое решение, господин Марион. Такой шанс выпадает раз в жизни.

Пока он оформлял документы, я, уже почти автоматом, прошелся по остальным стеллажам, прислушиваясь к более слабым, но все еще отчетливым импульсам Маски. Я выбирал то, что отзывалось в ней ярче всего, но при этом стоило немного, стараясь максимально эффективно потратить оставшиеся деньги и при этом оставить что-то про запас для взвода.

Несколько потрескавшихся табличек с угасшими рунами, почерневший медальон на обрывке кожаного шнура, сломанный наконечник стрелы из кости неведомого существа. Вся эта дребедень обошлась мне еще в полтора миллиона. Но я знал — Маска превратит этот хлам в чистую силу, с эффективностью, недоступной простому золоту.

Чек был подписан, ценности упакованы в прочный кейс. Мы молча забрали свое оружие у стражей, прошли обратно через служебные коридоры и через выставочные залы вышли на залитые солнцем улицы Яркого Дня.

В наших апартаментах, предоставленных мэром, царила неестественная тишина. Я поставил контейнер в угол и повернулся к Яране.

— Держи, — сказал я, протягивая ей коробку с поясом. — Мне показалось, что он тебе идеально подойдет. По всем параметрам.

Она с удивлением приняла коробку, хотела было открыть, но вдруг ее пальцы сжались вокруг упаковки так, что побелели костяшки, а ее лицо исказилось вспышкой чистого, острого раздражения.

— Знаешь, если ты думаешь, что каким-то подарком сможешь… купить мое расположение после того, что было, — ее голос дрожал от сдержанной ярости, — то ты жестоко ошибаешься. Я не одна из твоих подружек, которых можно было задобрить побрякушкой.

Я посмотрел на нее, усмехнулся, беззлобно.

— Успокойся, Ярана. Это подарок. Не более того. Ты заслужила его за все то, через что прошла вместе со мной, хотя не должна была. Да и вообще, почему я не могу подарить тебе что-то просто потому, что хочу? А насчет того, что было… — я сделал паузу, выбирая слова. — Я все прекрасно понимаю. Ты была на взводе, напугана, нуждалась в опоре, каком-то якоре. А я оказался рядом. Не придавай этому больше значения, чем оно того заслуживает. Хотя, — я позволил себе легкую, почти что джентльменскую улыбку, — должен признать, ты была невыразимо хороша.

Его гнев словно выдохся, сменившись растерянностью, а затем — смущением. Она потупила взгляд, щеки ее покрыл легкий румянец. Она разжала пальцы и наконец открыла коробку, дотронувшись до мерцающих кристаллов пояса.

— Спасибо, — прошептала она, и ее голос стал тихим, почти неслышным. Затем, сделав нерешительный шаг вперед, она поднялась на цыпочки и быстро, почти неловко, коснулась губами моих губ.

И в тот же миг я снова увидел это. Ее лицо — обвисшее, серое, с выпадающими из глазниц червями. Запах тления ударил в нос, хотя в комнате пахло только пылью и дорогими духами.

Я застыл, не двигаясь, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не отшатнуться, не вытереть рот. На моем лице застыла натянутая, деревянная улыбка.

— Всегда рад, — выдавил я.

Ярана, ничего не заметившая, смущенно улыбнулась в ответ, сжала в руках коробку с поясом и, пробормотав что-то о том, что пойдет примерить, быстрыми шагами вышла из комнаты.

Дверь за ней закрылась. Я остался один. Улыбка спала с моего лица. Я медленно поднес руку к губам, к тому месту, где еще горел призрак ее поцелуя.

Теперь я понял. В тот раз, когда мы были вместе, видения не пришли не потому, что мне повезло или потому что подсознание решило дать мне передышку. Все было с точностью да наоборот.

Мне позволили отдаться страсти, проникнуться ее красотой, вкусить этот сладкий плод. Но не из милосердия, а для того, чтобы теперь я страдал в десять раз больше, видя ее искаженное галлюцинациями лицо и тело.

Желание предпринимать какие-то попытки для развития наших с Яраной отношений начисто отпало, будто отрезало. Я был далеко не из пугливых и тем более не из брезгливых, но видеть, как из улыбающего рта женщины, с которой у тебя намечается бурный роман, выползает могильный червь или как ее блестящие карие глаза, горящие влюбленностью, покрывает смертельная муть…

Такого не выдержит ни одна психика.

И впервые мне в голову закралась мысль: а точно ли эти галлюцинации насылает мое подсознание? Слишком уж мастерски меня отваживали от всего, что может сбить меня с намеченного курса, задержать или смутить.

Что-то я не помнил никаких галлюцинаций, когда я, например, пару раз захаживал в бордели в Руинах Трех Лун или когда вкусно ел в дорогих ресторанах. А совместные посиделки с Хамроном и ребятами, далеко не такие роскошные и вкусные, то и дело вызывали видения копошащихся в мясе личинок.