Наперекор старухе (СИ) - Калбазов (Калбанов) Константин Георгиевич - Страница 49

Впрочем, грех жаловаться, учитывая то, что плюсы значительно перевешивают минусы. Ведь эффективность нашего похода значительно возросла. Мины это то ещё пугало, способное портить кровь даже при их отсутствии одной лишь вероятностью постановки. К тому же, как только мы выставим минную банку и сбросим бетонный балласт, прикреплённый под днищем, «Скат» сразу обретёт свои прежние характеристики.

Я глубоко вдохнул и с наслаждением потянулся, отчего толстый свитер натянулся на груди. Наплевав на устав, я всё же озаботился тёплой одеждой для личного состава. Спасибо Михаилу Ивановичу, без деятельного участия купца в кратчайшие сроки мне ни за что бы не управиться. Но как бы то ни было, всё получилось, и сейчас команда пусть и одета не по уставу, зато единообразно.

Поймал на себе взгляды офицеров, неодобрительно покачавших головами, мол, не подобает так-то себя вести при подчинённых. Часть команды, не задействованная на вахте, дышит свежим воздухом и принимает солнечные ванны, устроившись между минами. Чего в железе сидеть, если есть возможность побыть снаружи.

Вместе со мной на ходовом мостике три лейтенанта. Плотто Александр Владимирович, командир «Касатки» и по совместительству Отдельного отряда миноносцев Владивостокского отряда крейсеров. Ж-жесть название, пока выговоришь, забудешь, о чём там было в начале. Сиречь мой непосредственный начальник. Серьёзный такой мужик тридцати шести лет от роду, но без закидонов. Белкин Фёдор Михайлович. Этот ровесник командира из славной династии морских офицеров, командует «Налимом». Ну и Заботкин Дмитрий Дмитриевич, тоже потомственный военный моряк, под его началом «Фельдмаршал граф Шереметев».

Их лодки сейчас на модернизации в мастерских Суворова. Скрыдлов, конечно, отправил в адмиралтейство отчёт о моём походе и достигнутых успехах. На секундочку, куда больших, чем успел наворотить отряд крейсеров. Поэтому он доносил до вышестоящего командования о том, что полагает целесообразным провести модернизацию подводных миноносцев. А чтобы не терять время, своей властью распорядился начать работы и сам выделил под это дело средства.

Признаться, с вечными подковёрными играми адмиралтейства его превосходительство серьёзно так рисковал. Но тут сказалось влияние Эссена, который обратился к Скрыдлову с соответствующим рапортом. А Николай Оттович после прорыва во Владивосток, на фоне остальных неудач, сегодня на слуху у императора. Так что его поддержка в этом вопросе вовсе не оказалась лишней.

Правда, в мастерских Суворова пришлось потесниться, но Толкунов, прикинув так и эдак, решил, что модернизировать три лодки разом даже лучше. Оно и по срокам выйдет экономия, и загруженность у артелей получится полной. Так что инженер обещает уже к середине апреля управиться со всеми работами. Главное, чтобы поставки из Америки прибыли вовремя. Так-то они уже в России, но кто знает, как быстро их смогут доставить во Владивосток.

А пока суд да дело, по моему же предложению «Скат» отправили в учебно-боевой поход. От прежней команды остались я, Налимов и десяток моих старичков, Родионова я оставил во Владивостоке организовывать киностудию. Сумел договориться с Плотто, чтобы моего кинооператора никто не дёргал. Учитывая, кому отправляются видеоматериалы, сложностей с этим не возникло. Остальных тринадцать членов команды набрали по выбору командиров с лодок, проходящих модернизацию. Так что у меня сейчас кондукторов переизбыток. Ну и сверх штата три офицера. Отчего сразу же образовалась теснота.

Впрочем, плевать, главное, что вся троица готова учиться и внимать, несмотря на возраст и куда большую выслугу. Как ни крути, а я со своей командой на сегодняшний день самые опытные подводники не то что в России, но и во всём мире. Дело это новое, находящееся в зачаточном состоянии, а на моём счету побед уже столько, что любой обзавидуется. Да плюсом к этому более шести тысяч миль на винты намотал.

— Ну что, господа, пора вниз, — приметив дымы, предложил я.

— Командир на борту корабля первый после бога. Так что командуйте, Олег Николаевич, — пожав плечами, ответил мой непосредственный начальник.

В пролив входили на перископной глубине. Экономический ход в пять узлов да плюс три от течения, вот и выходит, что часов за шесть минуем пролив, выйдя в Тихий океан. Милое дело, когда не нужно бороться с противодействием. И драка не светит, потому как попробуй нас обнаружить, если я перископ поднимаю на минуту, не больше.

Мне с моей памятью только обернуться вокруг оси, чтобы запомнить увиденное до конца дней. И голова, что компьютер, да ещё и с таким помощником, как гирокомпас. Тут всего-то надо убедиться, что не идём прямиком на скалы.

Как и рассчитывал, пролив прошли без сучка, без задоринки. Отошли подальше и только после этого всплыли, тут же подхваченные могучей океанской волной, толкнувшей «Ската» в бок. Вроде и спокойно всё, а сила стихии ощущается даже без сильного волнения. Повернули на юг и пошли вдоль берега, держась от него поодаль и ныряя всякий раз при появлении дымов.

— Японский транспорт, — всматриваясь в панораму перископа, сообщил я.

После чего отошёл в сторону, позволяя и другим офицерам глянуть, вынести свои оценки и суждения, ведь они тут в первую очередь для получения практического опыта.

— Удачное расположение, можем атаковать, — высказал своё мнение Белкин.

— Удачное, — согласился я. И тут же возразил: — Но атаковать не станем.

— То есть как это? — удивился Заботкин.

— А так. У нас на борту десяток мин, которые нужно выставить на входе в Токийский залив. Сделать это мы сможем только в надводном положении и никак иначе. Так к чему на всю округу возвещать о своём прибытии. Тишком подойти, выставить мины, а потом уж и погонять японцев.

— Наскочит кто на те мины или нет, да и какое будет судно, поди ещё угадай, а тут японец и никак не меньше шести тысяч тонн, — не согласился Заботкин.

— Зато мина не различает, японское судно или нейтральное, — возразил я.

— Из ваших отчётов, Олег Николаевич, следует, что атака даже гражданского тихоходного парохода не такое уж и простое дело. Прошу понять меня правильно. «Скатом», конечно же, командуете вы, но полагаю, что нам следует проводить учебные атаки без пуска мин. Ведь настоящий пароход это не мишень в заливе.

— Прошу простить, господа. Я что-то совсем уж увлёкся своим главенством на корабле. Итак, кто будет отрабатывать атаку первым?

— Давайте, пожалуй, я, — вышел вперёд Плотто.

Кто бы сомневался, что командир не станет отсиживаться за спинами подчинённых. Но это вовсе не значит, что я стану облегчать ему жизнь. Приказал рулевому изменить курс и допустил своего командира только минут через пять. Вот теперь пусть выходит на атакующий курс и производит учебную атаку…

— Пуск, — наконец произнёс Плотто.

— Позвольте, Александр Владимирович, — попросил я уступить мне место.

— Прошу, — не стал чиниться мой начальник.

— Промах, — оценив открывшуюся панораму, безапелляционно заявил я.

После чего уступил место Белкину, Заботкину и Налимову, чтобы они могли оценить создавшееся положение. Затем вновь приник к окулярам и скомандовал:

— Право полградуса.

— Есть право полградуса, — отрепетовал рулевой.

— Так держать, — через некоторое время вновь отдал я команду.

— Есть так держать.

— А вот это попадание, господа. — Я вновь уступил место офицерам.

— Откуда такая уверенность, — усомнился Белкин.

— Нам придётся поверить Олегу Николаевичу на слово. Его опыт и богатая практика в том порукой. Так что делаем выводы на будущее, господа. И идём дальше…

После Сангарского пролива до Токийского залива мы шли ещё трое суток, и всякий раз встречая суда, в том числе и рыболовецкие шхуны, отрабатывали торпедные атаки. С рыбаками, конечно, существовала опасность намотать на винты сети, но как по мне, то риск того стоил. Опять же, достаточно ведь не приближаться ближе, чем на пару кабельтовых.

На цель вышли тёмной безлунной ночью, имея все шансы остаться незамеченными. Хорошо хоть, с ориентированием проблем никаких. Маяки тут работали исправно, и мы уверенно двигались в надводном положении.