Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза - Страница 25

— Тебе не хочется со мной говорить?

Конечно же я знал, как ей тяжело делать первые шаги — и я совершенно не требовал от неё этого.

Я ей позвоню.

Я ей напишу.

Я её отвезу.

Я её украду.

Я что угодно с ней и для неё.

— Хочется, конечно. Просто я знаю, насколько ты занят.

— Для тебя — ни насколько.

— Значит, ты приедешь завтра?

— Конечно же я приеду, Ася. Я соскучился.

Настолько сильно, что из моих лёгких словно высасывали кислород, а из самого меня жизнь.

— Правда?

— Это действительно для тебя неожиданная новость?

— Я... Наверное, всё ещё не могу поверить в это.

— Тебе придётся поверить, цветочек. В то, что я твой грёбанный мужчина и в то, что я скучаю по тебе, как обезумевший психопат.

— Я не считаю тебя психопатом, — хихикнула Ася. От этого звука мой желудок перевернулся. Я представил, как в этот момент она прикрыла глаза и смешно поморщила нос.

— Очень зря, потому что я превращаюсь в него.

Именно так, я обезумел, меня шатало из стороны в сторону. Я уже свыкся с мыслью, что моё воздержание будет длиться ближайший год, если не больше. Мой член — это меньшее из зол, потому что я вполне могу контролировать его, но я не могу контролировать своё дикое желание находиться с ней рядом.

Терпеливым.

Ты должен быть терпеливым, а не мудаком.

Она так много пережила.

Мне ещё не довелось узнать всего — я хотел, чтобы она сама поделилась со мной своей историей, но очевидно, что мне даже и не снилось, как сильно она страдала.

Ты должен считаться с этим.

Господи, всё, чего я хочу, чтобы она больше никогда не страдала. Чтобы она никогда не думала, будто я могу быть с ней из жалости.

Нет никакой жалости.

Ася была моей маленькой королевой, которую я буду носить на руках всю свою жизнь.

— Тогда, возможно, тебе поможет, если мы завтра встретимся? — задала вопрос Ася, и я буквально ощутил, как сильно она переступала через себя.

— Мне безумно поможет, если я посажу тебя в свою машину и увезу в неизвестном направлении, где тебя никто не найдёт.

— Думаю, дядя Марат сможет найти.

— Даже он не найдёт, — хрипло сказал я, прочистив горло. — Но пока что я буду довольствоваться любой нашей встречей.

— Я тоже. Буду довольствоваться нашими встречами, в смысле. То есть я буду рада, если ты завтра приедешь, — она была так взволнована, что я ненавидел самого себя просто за сам факт существования — прямо как в тот, первый раз, когда мы увиделись с ней. Она обязательно будет чувствовать себя комфортно рядом со мной. Пускай мне понадобится много времени, но я сделаю так, что она больше не будет меня стесняться. Никогда, чёрт побери. — Мы собирались быть на море завтра к одиннадцати, только я не могу вспомнить название пляжа.

Как раз в одиннадцать у меня назначена встреча, которая по времени могла занять несколько часов. Очевидно, сейчас я позвоню своей секретарше и попрошу её перенести встречу где-то на половину восьмого утра.

— Не волнуйся, цветочек. Я знаю название пляжа.

У наших семей была общая зона отдыха на закрытом пляже, на который нас часто привозили родители, когда мы были моложе. В последний момент я проглотил слова о том, что собираюсь покатать её на семейной яхте.

— Тогда увидимся завтра, Дамиан.

— Увидимся завтра, Ася.

Если я не сдохну до момента, пока не увижу тебя.

Пришлось охладить себя ещё раз. Ладони опирались о мраморную столешницу умывальника, когда я стоял с опущенной головой, а капли холодной воды стекали по моим щекам, подбородку и носу. Я чувствовал себя не иначе, чем неизлечимо больной. Моя болезнь въедалась мне под кожу, являлась ко мне во снах и робко улыбалась, когда приходился случай. Жизнь всё-таки давала мне в полной степени понять, что чувствовал мой отец по отношению к матери.

Когда мне стало легче (или я заверил себя в том, что мне стало легче?), я позвонил секретарше и попросил перенести первую встречу. Днём мне нужно было заехать в нотариус, но уверен, что папа всё-таки не откажет в этой услуге и подменит меня. И думаю, наша любимая тыковка будет рада помочь брату.

Я прошёл мимо столовой, наполненной родительским смехом. Они могли находиться вместе сутками напролёт — что, собственно, и делали, никогда не надоедая друг другу. Я поднялся на второй этаж и дошёл до комнаты сестры, после чего костяшками постучал по двери.

— Войдите! — резво крикнула она и бросилась в мои объятия сразу же, не успел я даже сделать шага.

— Как ты узнала, что это я?

— Мама с папой стучат по-другому. А ты вспомнил, что у тебя есть родители? — с сарказмом произнесла она, отстранившись и победоносно крестив руки на груди.

— Не говори папиными словами. Лучше скажи, когда вы договорились поехать на пляж, тыковка?

— Пару дней назад, а что?

— Ты не собиралась позвать старшего брата, не так ли?

— Не собиралась, — без капли смятения ответила она, усаживаясь на гигантскую кровать, по которой разбросана куча светло-голубых подушек.

— С чем это связано? Ты не хотела, чтобы я следил за тобой? У тебя были какие-то планы в тайне от меня?

Когда она запрокинула голову, я встал прямо над ней. Что бы она там себе ни придумала — я не позволю ни одному грёбанному мудаку даже посмотреть на неё. Она будет жить с родителями до конца моих дней — и только потом может подумать о том, чтобы встречаться с кем-то. И то, я достану этого смертника даже с того света.

— Ты недоверчивый олень! Я не говорила тебе, потому что есть одна девушка, которая очень хотела пригласить тебя сама, understand? Кто я такая, чтобы лишать её этой возможности?

Глаза папиной тыковки засверкали дьявольским огоньком.

— И судя по тому, что ты в курсе поездки, она тебя пригласила, да?

Она меня пригласила.

Моя девочка. Моя смелая девочка.

Несколько дней настраивалась на одно сообщение, которое положило меня на лопатки и чуть ли не обездвижило.

— Это не твоё дело, тыковка.

— А чьё же ещё? — её рука потянулась к белой тумбе и схватила кружку.

Она отпила немного напитка, прежде чем встать и прижаться ко мне.

— Ты никогда не вёл себя так с девушками. Ты поплыл. Тебе вскружили голову.

София всегда была моим солнечным светом, который озарял собой любую тьму. Моя младшая сестра знала меня лучше, чем кто-либо. Скорее всего она поняла, что я обречён на помешательство раньше, чем я сам.

— Ты даже не представляешь себе, насколько, но наши с ней отношения не повод для обсуждения.

Стоило ли мне говорить, что мой мозг уже планировал, как я буду делать ей предложение? Конечно я хотел заявить миру о том, что эта девушка выйдет за меня замуж, но мне действительно стоило бы подождать и не давить на неё. Ася была тем пугливым, затравленным котёнком, который шарахался от любого резкого движения в его сторону. Она боролась с собой ради того, чтобы отправить мне одну чёртову смс-ку.

— Мама пытала меня! Я ничего не могла сделать.

София без умолку болтала и рассказывала мне о событиях последних недель, пока мы не собрались спуститься. Она поправила свою фотографию с дедушкой на тумбочке, после чего взяла пустую кружку и вышла из комнаты.

Мама слезла с папиных колен, когда на горизонте появилась София — они обнимались чуть ли не по десять раз в сутки, и этот момент не был исключением. Мама боролась со своей привязанностью, но всё равно не могла прожить без своей маленькой девочки, даже если она находилась в нескольких метрах от неё.

Весь наш поздний семейный ужин мы беседовали о всякой ерунде, пока я снова не вернулся к старой теме.

— Как насчёт того, чтобы завтра во второй половине дня съездить в нотариус вместо меня? Все детали я сброшу тебе по электронной почте.

— С чего бы вдруг? — иронично спросил отец.

— С того, что маме не помешает немного передохнуть от тебя.