Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза - Страница 52

А она станет.

Останется в моих руках. В моей орбите. Навсегда моя.

Мне срочно надо будет узнать фамилию врача, чтобы переговорить с ним лично. Будет достаточно и просто адреса клиники, всю информацию я узнаю на месте. Не сомневаюсь в том, что Марат не примет моей помощи и оплатит медицинские услуги сполна, но специалистам нужна дополнительная мотивация — например, в виде дома в другой стране, чтобы операция стопроцентно прошло успешно..

В других сферах хорошо работают и угрозы, но я не буду рисковать, угрожая врачу, в руках которого будет здоровье моей девочки.

Его психика может сработать в обратном порядке.

— Врач сказал, что без этого ничего не получится, я не смогу даже стоять, — успокаивающе прошептала она, когда я неосознанно зарылся в её шее. Я не мог переубеждать её, потому что был уверен — она и её приёмные родители будут цепляться за любую возможность поставить её на ноги.

— Я буду рядом, малыш.

— Но... — она собиралась возразить, однако я не дал ей закончить — что бы она ни хотела сказать. Мне плевать на любые причины, я не смогу быть вдали от неё, зная, что её организм подвергнется такому существенному вмешательству.

— Никаких «но», Ася. Позволь мне быть рядом с тобой в этот день. Иначе я сойду с ума.

Мне не пришлось умолять, стоя на коленях, хотя я был готов и посчитал бы это за честь. Ася кивнула, прижавшись разгорячённой щекой к моему плечу.

Когда она сидела на моих коленях, словно я был островком её спокойствия, в моей грудной клетке рокотал гром. Я хотел остаться в таком положении на всю ночь и весь последующий день. Это никак не утолило бы моей собственнической натуры по отношению к ней, но эти сутки были бы самыми счастливыми в моей жизни.

Как назло, нашу отчаянную молчаливую нужду друг в друге прервал звук телефона в кармане. Я не собирался прерываться и тратить долгожданные минуты с ней на что-либо другое, но Ася спросила:

— Кто тебе пишет?

— Сейчас проверим.

Она всё ещё считала (или просто боялась, терзая себя), что мне могут приходить сообщения от других женщин. Чтобы успокоить её, я без лишних слов достал телефон из кармана, абсолютно уверенный в том, что мне писал кто-то по работе. Все сексуальные связи, которые у меня были когда-то, были заблокированы.

Дисплей загорелся — и она неохотно опустила взгляд.

Леон.

Он отправил короткое сообщение, что к завтрашнему утру ему нужны наличные. Последнее слово было обрезано четырьмя буквами, но я предполагал, что это именно наличные. Внутри меня словно извергся вулкан, потому что это означало, что моя цель уже близко. Только мне было недостаточно упрятать отпрыска Елисенко за решётку. Я собирался сгноить его самого за то, какую ссанину он воспитал. Сделать его существование настолько ничтожным, что он будет утопать в собственных слезах и мольбах.

Его бизнес — уничтожу.

Его сына — будут насиловать и каждый подобный акт присылать ему в качестве развлекательного видео.

Его жизнь — станет настолько невыносимой, что он будет завидовать куску собачьего дерьма. Я не пожалею никого за то, что ей пришлось и приходится проходить до сих пор.

— Леон, — прочитала она вслух.

— Ты не произносишь чужие мужские имена, — прорычал я, еле-еле покусывая мочку её уха.

— Ты невыносимый, — рассмеялась Ася — то ли от абсурдности — по её мнению — моих слов, то ли от того, что ей было щекотно. — Это уже слишком.

Слишком ли было то, что я хотел отдать ему наличные, а после этого пару раз ударить головой о стену лишь за то, что она произнесла его имя?

Возможно, но сам я не чувствовал грани.

Её попросту не было.

Мне однозначно нужен психолог, который покопается в моих мозгах, чтобы я хоть как-то держал себя в узде.

Поспешно заблокировал телефон, когда от него пришло ещё одно сообщение. Мне бы не хотелось, чтобы она когда-то узнала о любых деталях этой переписки, о том, что я искал этого урода, о том, на что я способен из мести.

— Это по работе? Или...

— Или? Есть ещё варианты, кроме этого?

— Не знаю... Возможно, твой друг зовёт тебя в компанию других девушек...

— У меня нет друзей, кроме твоего так названного брата и моих собственных братьев — хотя их таковыми я не считаю. Для меня не существует других девушек. А теперь вспомни, что мы говорили о доверии?

— Что мы говорили?

— Что ты будешь доверять мне и не думать, что кто-то посмеет написывать мне сообщения, когда я принадлежу тебе.

— Но ведь тебе написывали.

— Этого больше не повторится. А если кто-то всё же посмеет, то он пожалеет.

— Точнее она...

— Она пожалеет, — исправился я. — Кажется, тебе повезло, малыш. И мне придётся сейчас уехать и перенести наш разговор с Маратом на другой раз.

— Ваш разговор? Ты приезжал, чтобы поговорить с ним? О нас? — поток её вопросов не останавливался.

— Именно поэтому я и приехал.

— Ты же обещал!

— Я обещал подождать — и я подождал.

— Ты не понимаешь, насколько дядя Марат категоричен. Тем утром мы приехали чуть позже него — и он наказал нас и провёл лекцию, почему мы должны ночевать дома. А с бедного Давлета вообще чуть не сняли две шкуры.

Так вот по какой причине он стал таким мнительным и осторожным.

На самом деле, я почти в полной мере понимал Марата и его обеспокоенность, связанную с дочерьми и их развлечениями. Но оставался один момент — я не был сопляком с улицы, цель жизни которого удачно пристроить куда-то свой мелкий член. Я готов из раза в раз доказывать всю серьёзность своих намерений, делая Асю счастливой. Потому что она заслуживала счастья больше, чем кто-либо. Потому что она заслуживала самого лучшего. Вряд ли я мог назвать себя самым лучшим. Не существует мужчин, заслуживающих её внимания, но я был тем, кто желал находиться с ней рядом больше всех.

— Опять же. Я с ним полностью согласен. Ты ночуешь либо в этом доме, либо в моей квартире. Других мест нет.

— А если София пригласит меня на ночёвку в дом ваших родителей? — издевательским тоном спросила она, думая проучить меня.

— Это исключение, — улыбнулся я.

Мне нужно было ехать и узнать все подробности нашего дела, но как же сложно было оторваться от её выразительных серых глаз, искрящихся при виде меня, даже когда она зла и не согласна с моими импульсивным действиями.

— Тебе пора.

— Хочешь, чтобы я побыстрее ушёл?

— Не хочу, чтобы ты вообще от меня уходил. Но вашей случайной встречи не хочу ещё больше.

Я должен был её послушать и поскорее уехать, иначе с каждой следующей минутой становилось бы всё сложнее.

— Отнесёшь меня обратно, пожалуйста?

— Чем ты будешь заниматься, когда я уйду?

— Продолжу смотреть «Босиком по Мостовой».

— Это фильм?

— Да, фильм и мороженое — которое, должно быть, уже растаяло.

— Я куплю тебе ещё. Столько, сколько захочешь. Здесь или в любой точке мира, в которую отвезу тебя, когда ты позволишь мне ненадолго выкрасть тебя из этой реальности. Ты ведь позволишь мне это сделать?

— Ты опять за своё, — буркнула Ася, пока я нёс её обратно в зал, чтобы она смогла доесть растаявшее мороженное под просмотр телевизора.

— Я не слышу ответ.

— Когда-нибудь обязательно позволю.

— Хорошая девочка, — мои суховатые губы дотронулись до щеки, сладко поцеловав её.

— Ты теперь всегда будешь так хвалить меня?

— Всегда.

Ася улыбнулась свойственной ей ангельской улыбкой, из-за которой я пробыл приклеенным к ней дополнительные несколько минут. А прежде, чем я покинул этот дом, она произнесла то, что заставило мой пульс участиться:

— После операции я хочу рассказать о хочу рассказать дяде Марату о нас. Надеюсь, он поймёт.

— Уверен в этом, ведь у него нет выхода.

Глава 23

Ася

Пот выступил на моих ладонях и лбу сразу же, как только Дамиан ушёл. И такая реакция организма была вызвана не только мужчиной, послевкусие встречи с которым заставляло меня умирать от дикого, неистового, несвойственного мне желания. Ещё она была вызвана внезапным вспоминанием о том, что здесь есть не только уличные камеры, но и внутренние, в самом доме. Не везде, конечно, но в зале, столовой, на кухне, возле лестницы и холле точно есть. И насколько я знала, доступ к ним имел только дядя Марат. Мне лишь оставалось надеяться, что он не смотрит их без надобности — тем более, сейчас он должен быть слишком занят тётей Сеней, поэтому не должен увидеть то, что для него совсем, абсолютно не предназначено. А именно — как Дамиан нёс меня на руках наверх, пока я обнимала его шею мёртвой хваткой.