Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза - Страница 63

— Вовсе не смешно, — ласково улыбнулась я.

— Где я смеялась? Разве ты сама не видишь?

Улыбка сошла с моего лица так же быстро, как и появилась. Опять меня атаковали сокрушающие душу мысли.

— Ася? О чём ты думаешь? Поделись со мной, пожалуйста.

— Я люблю Дамиана.

— И ему повезло, что он добился любви такой шикарной девушки.

Мои плечи содрогнулись из-за печального смешка. Элина всегда поднимала мою самооценку, рассказывая, какой «ангельской внешностью» я обладала. Она действительно так считала? Или просто всячески пыталась меня приободрить? Конечно, я знала, что не была уродиной, но красивой себя никогда не считала — а если прибавить мою инвалидность, то тут можно и вовсе промолчать.

— Если я всё-таки не встану на ноги, — обречённо начала я, в надежде не расплакаться.

— То?

— Мы расстанемся, — несмело закончила я.

— О, правда? А он знает?

— Я не хочу ломать ему жизнь.

— Если не хочешь ломать ему жизнь, то не отвергай его и позволь ему любить себя так, как ты этого заслуживаешь.

— И обречь на постоянную заботу...

— Неужели ты думаешь, что его что-то остановит?

— Элина, я люблю тебя. Очень-очень сильно люблю, но даже при всём желании понять меня, ты не сможешь. Потому что ты идеальная. Каждый мужчина хотел бы быть с тобой. А я? Дамиан бизнесмен, который обязан выходить в люди, а как на нас будут смотреть окружающие на официальных мероприятиях, если он будет со мной?

— Да пошли они в задницу, эти окружающие. Идеален лишь тот, кого ты любишь. Для него ты самая идеальная, как бы ни противилась этому.

— Возможно, сейчас его чувства затмевают здравый смысл. Возможно, так будет продолжаться не один месяц и даже не год. Но что потом?

— Думаешь, любящему мужчине может быть «в тягость» забота в любом её проявлении? Это всё отговорки. В какой бы ситуации ни оказалась мама — папа отдаст за неё жизнь. А тётя Полина? Она была из бедной семьи, дедушка Лёня, её папа, был почти полностью парализованным и самостоятельно не передвигался. А мать была законченной алкоголичкой, которая издевалась над ней.

О господи...

Я даже не представляла, что у мамы Дамиана была такая тяжёлая судьба. Точнее, я знала, что её папа был парализованным, но про издевательства матери слышала впервые.

Я рада, что всё это в прошлом. Сейчас Полина Леонидовна светилась каждый раз, когда я видела её — а её муж с трудом отводил от неё взгляд.

— К чему ты это говоришь? — поинтересовалась я, пытаясь переваривать выявленную информацию.

— К тому, что вовсе не важно, какая ты, а какой он. Ты права, я не могу понять тебя в полной мере, но зато ты можешь понять, что жизнь не делится только на чёрное и белое. Отношения между людьми — это намного больше и глубже, чем стереотипное мнение. Вряд ли когда-нибудь доминирующая часть человечества поймёт, что у любви нет классов, нет объяснения и причинно-следственной связи, но меньшее, что мы можем сделать, это давать обществу отпор и не прогибаться под него.

Мне нечего было ответить, поэтому я трусливо промолчала. Элина была немного рассержена, но всё равно я знала, что она не обижается.

— Расскажи мне о своём детстве, — попросила я. Не только для того, чтобы перевести тему на более приятную. Мне просто хотелось окунуться в её детские воспоминания, которые, я уверена, родители сделали для неё незабываемыми. Моя просьба заставила девушку немного оттаять. Проглотив очередную манго-мармеладку, она начала:

— В общем, история, как папа чуть не сломал руку одному модельеру, предложившему маме сняться в рекламе белья.

***

Сегодняшним утром Элина встала раньше обычного. Я бы даже сказала намного раньше, ведь даже дядя Марат ещё спал. Поэтому мы вместе решили приготовить родителям завтрак.

Готовила в основном я, а она просто ходила из стороны в сторону и подавала продукты, перед этим помыв их.

— И почему не спим? — спросил внезапно появившийся на кухне дядя Марат. Прежде, чем отвечать, мы подождали, пока он поцелует каждую из нас в макушку.

— Готовим завтрак, — ответила Элина, демонстративно размахивая ножом, как социопаты-убийцы из фильмов, которые она предпочитала драмам и комедиям. Я выхватила вещицу из её руки во избежание несчастного случая.

— Удивительно. То есть, и ты готовишь, звёздочка?

— Я помогаю! — гордо заявила Элина, скрестив руки на груди. Папа посмотрел на меня, ожидая подтверждения её слов.

— Да, она прекрасно справляется, очень даже профессионально моет овощи.

Папа рассмеялся.

Элина легонько пнула меня в плечо, но тоже не сдержала улыбки.

— Девочки, я хотел с вами поговорить, — уже чуть серьёзнее сказал папа. Он развернул моё кресло и повёз в столовую. Оказавшись за обеденным столом, мы с Элиной переглянулись — она выглядела взволнованной. Два дня назад ей приснился кошмар, связанный с мамой. Она очень тяжело переносила такие вещи и даже сейчас боялась услышать что-то плохое.

Как и я.

— Я хотел устроить маме сюрприз и отвезти в одно путешествие, и мне нужно знать — могу ли я оставить вас дома одних на десять дней?

Всё обошлось.

Мы выдохнули, синхронно почувствовав облегчение.

— Папочка, конечно же! Вези маму в путешествие! Вам давно нужно побыть только вдвоём, без свидетелей, так сказать, — хихикнула Элина. Я на секунду прикрыла рот рукой, чтобы проглотить смешок.

— Да, только я должен быть уверен, что с вами всё будет в порядке. Поэтому я хочу, чтобы пока нас не было, вы соблюдали некоторые правила.

— Ездить только с охраной и быть дома не позже десяти вечера, — с сарказмом сказала Элина. — Папочка, мне как бы почти двадцать лет, пора начать оставлять одних дома, всё будет в порядке.

Аргумент касательно возраста был благополучно проигнорирован. Со стороны кому-то могло показаться, что дядя Марат слишком строгий отец, если не разрешает своей двадцатилетней дочери гулять круглыми сутками.

Но он позволял.

Всё, что бы мы ни попросили. Совсем-совсем ничего не запрещал, готов был положить мир к нашим ногам, просто при всём этом очень-очень переживал. Поэтому нас всегда сопровождал кто-то из охраны. Даже если Элина сама садилась за руль (а это было довольно часто, ведь она обожала водить), с ней в машине всё равно сидел охранник.

— Я всё равно позвоню Дамиру.

Дамир был кем-то вроде некровного дедушки Элине и Наилю, поэтому я не удивилась, услышав его имя.

— Он присмотрит за вами и тем, чтобы около дома не околачивались всякие шакалы.

— Пап, можешь больше не притворяться, что ненавидишь Дамиана, — непринуждённо произнесла, не скрывая хитрого блеска в синих глазах. — Я видела, как мило вы беседовали, попивая кофе в кафетерии центра! И как ты жмёшь ему руку при встрече!

— Не отменяет моих слов. Шакалам здесь не место.

Несмотря на то, что папа открыто не признавался в своей очевидной симпатии к Дамиану, это всё равно было видно.

В последнюю неделю сентября Дамиан возил нас с тётей Сеней на утренние занятия по реабилитации. Почему-то я была уверена, что с каждым днём он оттаивал, ведь видел отношение Дамиана ко мне. И ещё потому, что мама часто проводила с ним беседы. Всё сработало в совокупности, и это безумно радовало — я не хотела быть причиной их ссор, учитывая, что они были близкими друг для друга людьми.

Элина ещё минут десять пыталась доказать папе, что нам не нужна няня и что у Дамира есть свои дела, но, естественно, не получилось.

Только не с дядей Маратом.

Он был неумолим.

И она это знала, однако всё равно зачем-то продолжала выдвигать аргументы.

После завтрака я решила поделиться новостью с Дамианом и отправила ему смс-ку.

Ася: Родители скоро уезжают дней на 10.

Ася: Поэтому мы могли бы видеться чаще в это время.

Дамиан: Конечно мы будем видеться чаще, цветочек.

Дамиан: Ты с утра до ночи будешь в моей квартире.

Дамиан: Спать в моей постели.