Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза - Страница 78

Как могли люди быть такими чудовищами?! Как они могли поступить так с ней?!

— Тише, — успокаивающе прошептала она, убирая с моих щёк слёзы. Мама сама плакала, но старалась утешить меня. — Это было большим уроком. Только после пережитого я поняла, насколько глубока настоящая любовь. Моего папу убили тем же вечером, прямо у меня на глазах. Моё тело горело в агонии — но не так сильно, как душа. Я была не в себе и во всём винила Марата. Кричала, что лучше бы убили его. Прогоняла, не могла даже смотреть на него, стеснялась своего тела после случившегося. Я распадалась на части, но в итоге моя к нему любовь оказалась сильнее горя. Мне было тяжело, невыносимо тяжело, но я снова доверилась ему.

Понятно, почему дядя Марат думал, что подвёл её. Почему при упоминании об этом его глаза наполнялись такой нескрываемой печалью.

Не каждому человеку посильно пережить ад, но она смогла.

В отличие от меня.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пережить этот ужас, — сквозь слёзы пробубнила я.

— Не плачь, солнышко. Я это пережила. Вместе со своим любимым человеком, которого всячески отталкивала от себя.

Как и я Дамиана.

— Что бы ни случилось, мы с папой будем всегда с тобой. Но будь уверена, что не только мы хотим быть рядом.

Мы продолжили завтракать, перейдя к более приятным темам. Правда, мыслями я постоянно возвращалась к тому, что узнала. Если бы можно было взять на себя всю её боль от пережитого прошлого, я бы сделала это без раздумий. Я бы хотела оказаться на её месте, если бы это изменило её судьбу.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Элина знает об этом?

Мама отрицательно покачала головой поджав губы.

— Это убьёт её.

Я ни секунды в этом не сомневалась. Элина так сильно любила тётю Сеню, у них была неразделимая связь матери и дочки.

— Я никогда не скажу ей об этом, — пообещала я, когда тихий стук привлёк наше внимание. Дверь открылась — и в палату зашли Полина Леонидовна вместе с Софией, держащей в руке небольшую коробочку.

— Можно? — спросила женщина, поправляя белый халат.

— Полина, — мама встала и обняла подругу, после чего поцеловала в щёку Софию. — Спасибо, что пришли. Проходите.

— Мы бы приехали вчера, но мама долго провозилась с пирогом, — рассказала София, подходя ко мне.

— Он два раза у меня сгорел, — Полина Леонидовна тоскливо закатила глаза. Безотрывно я смотрела на её кукольное лицо, черты которого явно передались дочери. От них сложно было отвести взгляд. Какое-то время мы беседовали, кушали пирог Полины Леонидовны и дурачились, но вскоре нас с Софией оставили одних.

Чтобы мы поговорили наедине.

Или чтобы самим поговорить обо всём.

Я собиралась спросить у Софии, как её дела, но девушка резко поднялась на ноги.

— Если ты не хочешь меня видеть, я всё пойму.

Взгляд её зеленовато-карих глаз опустился и опустел.

Что?

— София? Почему я не должна хотеть тебя видеть?

— Потому что Дамиан обидел тебя.

О чём она говорила?

— Прости его. Я уверена, что он не хотел обижать тебя.

— София, с чего ты всё это взяла?

— Ты ведь не хочешь его видеть.

— Он тебе так сказал?

— Дамиан мне этого не говорил, но я звонила ему и всё поняла сама. Он бы был здесь сейчас, если бы ты позволяла ему. Но его здесь нет, потому что ты не хочешь его видеть, правда?

— Только не потому, что он обижал меня, София, — объяснила я, потянувшись вперёд и взяв её за руку. Девушка поддалась и села на край кровати. — И я бы никогда не заставляла тебя расплачиваться за наши с ним отношения. Хоть это и не важно. Он всегда был со мной тем мужчиной, о котором я боялась думать даже в самых смелых мечтаниях.

— Почему тогда...

— Потому что моя жизнь рушится, — заплакала я, не дав ей закончить вопрос. Я никому не могла рассказать о произошедшем.

Дамиану — потому что не хотела, чтобы он увидел меня в том свете, в котором они меня выставляли. Грязной, противной шлюхой, ртом которой пользовался весь детдом.

Родителям — потому что меня травили те самые люди из детского дома, о которых они годами заботились. Я не хотела ставить их перед выбором.

Элине — по той же самой причине. Она ещё больше расстроится.

Но прямо передо мной появилась София, похожая на спасательный круг. Она обнимала меня и гладила по голове, пока я рыдала, прижимаясь к её плечу.

— Я никому об этом не говорила.

— Поделись со мной, Ася. Мы обязательно что-нибудь придумаем, я тебе обещаю.

— Я не могу... Не могу...

— Пожалуйста... Я тебе помогу, слышишь? — умоляюще прошептала девушка. — Это связано с тем, кто толкнул тебя?

Ей тоже сказали, что меня толкнули.

София вряд ли могла чем-то мне помочь, но я просто не выдерживала больше находиться один на один со своим горем.

С правдой, которую от всех скрывала.

— Я съехала сама, София.

— Что?.. Это было случайно?

— Нет, не случайно. Я съехала сама, из-за чего у меня случился выкидыш.

— Выкидыш?.. — переспросила она, не в состоянии скрыть ужаса в голосе. Я подняла голову и увидела, что теперь слёзы скатывались по её щекам тоже.

— Пожалуйста, поклянись никому не говорить. Особенно брату.

— Ася, я... — девушка тянула с ответом, заставляя меня засомневаться. — Постараюсь.

Мне не стоило говорить дальше, но всё-таки...

Я продолжила:

— Меня шантажируют, София. Ребята из моего детского дома завезли меня в туалет и сделали фотографии со мной. Ужасные фотографии, где я... — проговорить вслух оказалось сложнее, чем казалось.

— Что они с тобой сделали, Ася?

Я покачала головой.

— Они обещали показать эти фотографии Дамиану. И не только ему. Обещали выставить меня... шлюхой.

— Господи... Почему ты говоришь об этом только сейчас?..

— Я не хочу, чтобы он видел меня такой...

— Господи, боже, боже! Ася, они бы ничего ему не показали! Показать это — признаться в своём преступлении. Он бы убил их, ты же понимаешь? Они просто пытались тебя запугать таким образом!

— Ты не понимаешь.

— Я всё понимаю. Меня тоже шантажировали. Я тоже боялась и мне было стыдно признаться в этом, но мне пришлось.

Ещё никогда раньше я не видела Софию настолько серьёзной. Она говорила правду? Её тоже когда-то шантажировали?

— Что эти твари от тебя хотели? Денег?

— Да. Они требовали их к понедельнику.

— Прошу тебя, не бойся. Они за всё ответят.

— Ты обещала не рассказывать Дамиану... Я не переживу, если он узнает, что они со мной сделали...

— Он должен узнать! — выпалила София. — Они надругались над тобой!

— Не кричи, прошу тебя.

— Ася, они должны ответить. Почему ты так боишься, что об этом узнает Дамиан?

— Потому что я и так калека, София! Потому что я не хочу быть ещё и противной калекой! Чтобы он постоянно представлял, как в меня совали свои грязные члены!

Большими пальцами обеих рук София смахнула сначала мои слёзы, а затем и свои. О чём я только думала, решившись всё ей рассказать? Я просто взяла и перекинула всю ответственность на её плечи.

Все мои решения в итоге оказывались неверными.

— Ася, никогда больше не говори и не допускай мысли о том, что мой брат может так низко подумать о тебе, — решительно заявила София. Мне стало стыдно перед ней. — Я была в похожей ситуации. Мне тоже было стыдно признаться и я не могла найти выхода, но стыдиться должны не мы с тобой, а эти нелюди. За то, что такие мерзкие мысли просто поселились в их головах, понимаешь? — София заключила мои руки в замок из своих. — Я знаю своего брата лучше, чем кто-либо. Я знаю, какую безумную любовь он испытывает к тебе. Знаю, что ты наполняешь его жизнь особым смыслом. И знаю, что он никогда не простит меня, если я сейчас промолчу и не расскажу ему, кто в ответе за то, что с тобой произошло.

Я задыхалась, понимая, что София не отступит, как бы сильно я ни умоляла её молчать.