Персонаж. Искусство создания образа на экране, в книге и на сцене - Макки Роберт - Страница 71

Равновесие сил

На начальном этапе работы над своей историей проделайте следующее: мысленно поместите главного героя на одну ладонь и взвесьте его способность к действию, ум, воображение, силу воли, зрелость и прочие преимущества. Затем на другой ладони взвесьте совокупную силу всех противодействующих факторов, с которыми ему придется столкнуться на протяжении повествования.

Начните с борющихся в его душе побуждений и противоречивых желаний – может статься, что он сам себе злейший враг. Поверх этих внутренних конфликтов поместите проблемы, с которыми он столкнется в личных взаимоотношениях. Добавьте противодействие со стороны окружающих институтов – работы, правительства, церкви и так далее. Наконец, увенчайте все это силами окружающего физического мира – неразберихой на дорогах, природными катаклизмами, смертельными болезнями, цейтнотами, неодолимыми расстояниями и быстротечностью жизни как таковой.

В результате сопоставления индивидуальных качеств главного героя и совокупности противодействующих сил, с которыми он столкнется на всех уровнях своего существования, должно оказаться, что шансов добиться своих целей у него почти нет. Он в заведомо проигрышном положении.

В глубине души каждый из нас считает себя находящимся в проигрышном положении. Да, разумеется, бедные и обездоленные именно в нем и находятся, но даже купающаяся в деньгах верхушка общества стонет от непомерных налогов и ограничений со стороны государства. Практически все мы воспринимаем жизнь как бесконечный неравный бой с упорно противодействующими нам силами – самой первой в списке которых стоит тот факт, что рано или поздно наше время истечет. Поэтому читатель/зритель не почувствует эмпатической связи с «хозяином мира» вроде Марка Цукерберга (Джесси Айзенберг) в «Социальной сети» (The Social Network). Соответственно, чтобы вызвать эмпатию к своей истории, поместите в центре добра главного героя, направьте на него со всех сторон могучие противодействующие силы и преподнесите его как заведомо проигрывающего.

Равновесие интенсивности

В каких-то персонажей мы влюбляемся на всю жизнь, каких-то выкидываем из головы мгновенно. Насколько живым и ярким будет образ в сознании читателя/зрителя и насколько они окажутся к нему неравнодушны, зависит от силы отождествления. Прочная и интенсивная связь образуется тогда, когда публика пытается представить, каково это – быть данным персонажем, думать и чувствовать, как он. Свою роль здесь, конечно, играет и готовность испытывать эмпатию. Каких-то персонажей мы заглатываем целиком, каких-то только надкусываем, пригубливаем и оцениваем. Задача автора – создать персонажа достаточно сложного, чтобы удерживать сознательный интерес читателя/зрителя, и вместе с тем достаточно человечного, чтобы вызвать у публики подсознательную эмпатию.

Равновесие фокуса

Оттягивая эмпатию от центрального персонажа истории на роли второго плана, мы рискуем расфокусировать внимание читателя/зрителя. С другой стороны, у каждого второстепенного сюжета тоже есть второстепенный центр добра, сосредоточенный в его главном герое, и эти дополнительные сюжетные линии часто только приумножают общую вовлеченность аудитории.

Читатель и зритель способны отождествлять себя с самыми разными ролями. Когда персонажи устанавливают несколько эмпатических связей с аудиторией, читатель/зритель сосредоточивается на нескольких персонажах сразу и переключается между ними. Разнообразие действующих лиц дает аудитории возможность побывать в самых разных ментальных пространствах и почувствовать либо эмпатию, либо отторжение к тому, что там обнаруживается[120].

Так, например, в «Игре престолов» мы видим три основные сюжетные арки: первая сталкивает свою главную героиню Серсею Ланнистер с королевскими семействами, которые пытаются либо узурпировать власть, либо отвоевать независимость от нее. Вторая арка – это борьба Дейенерис Таргариен за возвращение Железного трона. И третья арка – история Джона Сноу, ведущего Ночной Дозор в битву с Королем Ночи и его белыми ходоками.

От этих трех пересекающихся центральных сюжетов ответвляются многочисленные второстепенные сюжеты семейного конфликта, политической драмы и любовных историй, а также сюжеты искупления, разложения, эволюции и деградации. Практически у каждого крупного персонажа имеется свой второстепенный сюжет, а в нем второстепенный центр добра.

Равновесие отношения

Реакция действующих лиц на кого-то из их числа содержит в себе социальные сигналы – эмпатию, антипатию, симпатию, вражду, безразличие. Если читатель/зритель сопереживает действующим лицам, он будет склонен чувствовать то же, что чувствуют они. Если основная их масса ему неприятна, эта неприязнь побудит его чувствовать прямо противоположное их ощущениям.

В «Мостах округа Мэдисон», например, отношение зрителя к супружеской измене формирует сцена в закусочной. Когда изменяющая мужу женщина входит в заведение, главный герой (сам подумывающий об измене) предлагает ей присесть за стойку. Но когда она принимает приглашение, местные начинают шушукаться и кидать на нее презрительные взгляды, поэтому, не в силах терпеть это унижение, она разворачивается и уходит.

Оба прелюбодея красивы, умны и вежливы, а косо смотрящие на них горожане невежественны и ожесточены, каждый так или иначе по-своему уродлив. Зритель чувствует подсознательно, что, влившись в эту толпу осуждающих измену, он предстанет таким же отвратительным хмырем. Чтобы этого избежать, он направляет эмпатию именно туда, куда нужно автору, отождествляясь с привлекательными грешниками.

Опасность эмпатии

Хотя люди генетически предрасположены к эмпатии, интенсивность и глубина чувств, которые они испытывают к персонажам, сильно варьируются от истории к истории, от читателя к читателю, от аудитории к аудитории. Тех, кому интересны в первую очередь они сами, внутреннее состояние персонажей волнует меньше, а те, кого отличает высокий уровень эмпатии, более чувствительны[121]. Зайдя слишком далеко, чрезмерно эмпатичная натура может попасть в сети нарцисса, который будет нещадно ее эксплуатировать. Побуждая нас тянуться к тем, кто «с нами одной крови», эмпатия в то же время сеет предубеждение и осуждение. Она склоняет нас к тому, чтобы отдавать предпочтение красивым перед некрасивыми, кумовству перед заслугами, оказавшимся на виду жертвам громкой катастрофы перед долго и незаметно страдающими от болезни или голода. Она не способствует молчаливому наблюдению, вслушиванию и рассуждению[122]. С другой стороны, одно лишь голое сочувствие, без эмпатии, углубляющей вовлеченность, скатывается в сентиментальность.

Чувства в противовес сантиментам

Как уже отмечалось, чувства – это взвешенный здравый эмоциональный отклик, соразмерный событию, эти чувства вызвавшему. Сантименты – это неуравновешенный, неоправданный, преувеличенный несдержанный порыв, несопоставимый с событиями, которые их вызвали: например, вымученная улыбка сквозь едва сдерживаемые слезы при виде сплошных четверок за четверть у ребенка.

В развязке «Игры престолов» (5-я серия 8-го сезона, «Колокола») Джейме Ланнистер пробивает себе мечом дорогу к запертой перепуганной Серсее. И когда вокруг них рушатся стены Красного замка, он заключает ее в объятия и, прижав к себе, говорит: «Посмотри на меня. Посмотри. Все остальное неважно. Только мы». Он жертвует собой, чтобы ей не пришлось умирать в одиночестве. Этот поступок, соразмерный его любви, вызывает искренние чувства.

В черно-белом фильме «Список Шиндлера», действие которого разворачивается во время холокоста, в жуткой сцене ликвидации краковского гетто по улицам шагает девочка в ярко-красном пальто. Потом ее завернутый в приметное красное пальтишко труп видит Оскар Шиндлер – и именно это зрелище превращает его из эгоистичного и черствого материалиста в благородного самоотверженного героя. Это притягивание за уши, прием такой же дешевый, как заставить злодея погладить котенка, показывая, что даже такому негодяю не чужда жалость к маленькому комочку. Как отмечал Карл Юнг, жестокость приманивает своих жертв на сироп сентиментальности.