Персонаж. Искусство создания образа на экране, в книге и на сцене - Макки Роберт - Страница 79

1. Он полон страха, но отважен. Его охватывает ужас, однако у него имеется нераскрытый пока потенциал храбрости.

2. Он беспокоится о себе и в то же время готов собой жертвовать. Он противится своей участи из эгоистических соображений, но в конце концов принимает ее из соображений этических.

3. Он ребенок, стоящий на пороге взрослой жизни. История начинается его словами: «Последняя ночь моего детства…»

Т’Гатои

Насекомое ростом под три метра с сегментированным телом, каждая часть которого щетинится множеством конечностей, а на хвосте имеется жало, способное усыпить человека. В своей долгой дружбе с Лиен и мудрой терпеливой заботе о Гане она кажется кем-то вроде доброй бабушки. Однако гены требуют, чтобы она оставила потомство.

У нее также имеются три грани:

1. Она добрая, но властная. Т’Гатои похожа на служителя зоопарка – она заботится о своих подопечных людях, холит их и лелеет, но и судьбой их распоряжается именно она.

2. Она утоляет боль и причиняет боль. Т’Гатои знает, на какой кошмар, грозящий гибелью, обрекает человека ее биологический вид. Поэтому чувство вины побуждает ее смягчать страх и тревогу семейства Лиен подарками в виде наркотических препаратов и уколов.

3. Она заботится, и она же убивает. При всей ее любви к семье Лиен и особенно к Гану она, не задумываясь, покончит с ними, если так надо будет для выживания ее собственного вида.

У остальных действующих лиц граней нет, только отличительные черты – по одной на каждого.

Лиен

Черта – горе. Вдова Лиен знает, что один из ее детей должен этим вечером стать носителем яиц Т’Гатои, и она никак не сможет этому помешать. От этой невыносимой обреченности она как будто резко стареет.

Куи

Черта – гнев. Куи бунтует, возмущенный тем, что люди вынуждены подчиняться тликам.

Сестры Гана

Черта – покорность. Сестры Гана занимают противоположную позицию. Быть избранными для вынашивания личинок тлика они считают честью.

Брам

Черта – ужас. Брам вопит в панике, ощущая, как вылупляются внутри него из яиц гигантские личинки.

Т’Хотгиф

Черта – личная забота. Тлик спешит к человеку, который носит его потомство.

Врач

Черта – профессиональная забота. Помогает Т’Гатои спасать Брама.

Заключение

Научная фантастика – презентационный жанр, который может строиться на любом из шестнадцати первичных жанров. В рассказе «Дитя крови» Ган проходит арку изменений, типичную для сюжета воспитания – от незрелости к зрелости.

Отличительная особенность научной фантастики, ее «закон» и условность – сеттинг. Неважно, происходит действие в будущем или нет, но описанное в произведении общество будет так или иначе деформировано (вплоть до антиутопического)[126]. Этот сдвиг в естественном укладе общества намечается в предыстории рассказа, когда человечество по собственной глупости обратило науку во зло.

Автор рассказа «Дитя крови» не упоминает, какая именно глобальная катастрофа вынудила предков действующих лиц покинуть Землю, но в результате переселения привычная нам расстановка сил меняется на диаметрально противоположную. На Земле человек господствовал над остальными видами: кого-то употреблял в пищу, в чьи-то шкуры и шерсть одевался, кого-то приручал. На планете тликов человек низведен до подчиненного вида, который удобно использовать в качестве инкубатора.

Если вы пишете в жанре научной фантастики, воспользуйтесь, по примеру Октавии Батлер, ее преимуществами – переверните привычную действительность, чтобы создать вызывающий эмпатию ансамбль действующих лиц для непредсказуемой истории, предостерегающей человечество от нежелательного для него развития событий.

Анализ примера. «Во все тяжкие»

Многосезонный сериал – это уникальный вид искусства, отличающийся от литературы так же, как кино отличается от театра. Продолжительное повествование, с открытыми финалами серий и сезонов, тянет сквозь годы эфиров гигантские ансамбли действующих лиц. Писателю этот формат дает возможность создавать персонажей такой сложности и многогранности, которая и не снилась другим видам повествовательного искусства. Поэтому, прежде чем разбираться в хитросплетениях сериала «Во все тяжкие», давайте окинем беглым взглядом сам формат, позволяющий эти хитросплетения закручивать.

Продолжительность повествования и размер ансамбля

Чем меньше действующих лиц, тем меньше взаимоотношений между персонажами, а значит, тем меньше вариантов и разнообразия в их тактике, поведении и желаниях. Чем меньше сцен и чем меньше различий в поворотных моментах, тем меньше решений принимают и меньше действий совершают персонажи. Поэтому ансамбли действующих лиц в одноактных пьесах, рассказах, короткометражных фильмах и комиксах очень ограничены в числе участников и в количестве граней.

И наоборот, чем больше действующих лиц, тем разнообразнее проявляются взаимоотношения и грани персонажей. Кроме того, чем более многочисленны и многолики сцены и чем дольше длится исполнение произведения, тем разнообразнее желания, решения, действия со стороны персонажей. Поэтому ансамбли действующих лиц в романах, а также полноценные драмы, комедии и мюзиклы на сцене и на экране обычно балуют нас и многокрасочностью, и психологической сложностью.

Многосезонные экранные произведения просто в силу количества действующих лиц и продолжительности исполнения, которое исчисляется годами, поднимают повествовательное искусство на недостижимую ни для какого другого формата высоту с точки зрения сложности персонажей. Объем развития персонажей и сюжета в тысячестраничном романе или эпосе, например, потянет максимум на один сезон сериала. Многосезонная история – это суровое испытание для писательской проницательности, памяти, понимания человеческой натуры. Поэтому титанический труд сценариста долгоиграющих сериалов заключается в том, чтобы удерживать интерес зрителя к огромному ансамблю персонажей на протяжении пятидесяти, а то и сотни серий в течение пяти, а то и десяти лет.

Два режима удержания интереса

История удерживает интерес читателя/зрителя, подогревая его сознательное любопытство и подсознательное беспокойство.

Любопытство – это потребность разума находить ответы на вопросы, разгадывать загадки и решать задачи, закрывать незакрытое и докапываться до всех «как» и «почему» в жизни персонажа.

Беспокойство – это эмоциональная потребность человека ощущать положительный заряд ценностей, то есть жизнь, а не смерть, любовь, а не ненависть, справедливость, а не беззаконие, мир, а не войну, добро, а не зло и так далее.

Однако ни любопытство, ни беспокойство никакой интерес не удержат, если зритель/читатель не сможет отождествлять себя хотя бы с одним крупным персонажем. А в целом идеальное долгоиграющее произведение пробуждает эмпатию сразу к нескольким центрам добра, не только к главному герою центрального сюжета, но и к главным героям второстепенных.

Основной драматический вопрос (ОДВ) истории – это та или иная вариация на тему универсального вопроса: «Что из этого выйдет?» Такие ОДВ, как «Завоюет ли Рагнар Лодброк Англию?» в «Викингах» или «Встанет ли Кендалл Рой во главе бизнес-империи своего отца?» в «Наследниках», способны цеплять зрителя и удерживать его любопытство годами.

Однако самое большое притяжение, обеспечивающее глубочайший интерес публики в течение длительного времени, дают психологические глубины крупных персонажей в произведениях такого формата. Внутренний мир сложных персонажей завораживает аудиторию, как завораживают нас глубины океана, и побуждает проглатывать сезон запоем, открывая неожиданные черты, удивляться противоречиям между публичным и центральным «я» и, самое главное, следить за аркой главного героя, пока тот не станет завершенным благодаря всем произошедшим в нем нравственным, ментальным или гуманистическим переменам.