Персонаж. Искусство создания образа на экране, в книге и на сцене - Макки Роберт - Страница 84

«Во все тяжкие» причисляет Уолта к сонму других новаторов и революционеров, которые, начав с мастерской в гараже, создавали в итоге империю, переворачивающую жизнь всего общества. (Нет, я не пытаюсь поставить Марка Цукерберга и Стива Джобса в один ряд с наркодилерами – хотя определенное привыкание их продукция вызывает.)

Уолтер Уайт проникает нам в душу, потому что он заботится о семье, спасает жизнь Джесси, уничтожает банду байкеров-неонацистов Джека и кладет конец своей империи на своих условиях, а не на тех, что диктует ему закон.

Центральный сюжет сериала «Во все тяжкие» – эволюционный, движение арки гуманистических изменений к плюсу. В конечном счете в этой истории удовлетворяется потребность Уолта в реализации своего человеческого потенциала, а также в обретении завершенности внутренней натуры.

Заключение

Писатель-революционер

Желание быть художником, то есть тем, кто ставит красоту превыше денег, нередко оборачивается отсутствием признания, влекущим за собой бедность и насмешки. Эти страхи сломили не одного талантливого писателя. Чтобы справиться с ними, автор должен стать не бунтарем, а революционером. Бунтари восстают против внешней власти, поскольку им кажется, что их не любят и не ценят. У подлинного же революционера революция совершается внутри, незримо и без стороннего участия. Он знает себе цену и не просит, чтобы его оценивали другие. Бунтари стремятся ниспровергнуть власть, чтобы воцариться на вершине самим. Немногословный революционер ничего подобного не хочет, революционер-одиночка всегда гуманист.

Он не фанатик, он самостоятелен.

Он отводит центральную роль творческому началу человека и высочайшим ценностям сознания, и прежде всего – способности сострадать.

Он любит хорошее общество. Собственно, именно наблюдения за друзьями и знакомыми посеяли в нем первые зерна увлечения персонажами.

Он скептик, но не циник. Он порицает ложь, в которую люди верят, иллюзии, которыми они подменяют действительность. Видя ограниченность всех объединений и сообществ, он отмежевывается и от землячества, и от кровного родства, от слепой верности своей нации, классу, расе, партии, религии – даже семье.

Он никогда не копирует реальную жизнь. В реальных людях он может черпать вдохновение, но они всегда будут для него лишь отправной точкой, а не готовым образом.

Он постоянно совершенствует свое мастерство, полагаясь на инстинкт и проницательность.

Он не останавливается на внешних характеристиках. Он исследует скрытый внутренний мир так, как никогда не смог бы исследовать ни у кого из реальных людей, создавая персонажей, с которыми каждый из нас будет рад познакомиться.

Он никогда не выпячивает себя. Не пишет ничего, что привлекало бы внимание к его творчеству как к творчеству.

Он знает, что эксцентричность не равна оригинальности.

Он знает, что самый верный источник персонажей – знание себя, поэтому он не жалеет времени на самопознание.

Он не ограничивает свои источники вдохновения. Он копит идеи, находя их повсюду – в событиях, в других людях, в себе.

Он анализирует конфликты и с головой ныряет в сложности.

Он освещает человеческую натуру во всей ее необъятной широте, принимая во внимание всю ее неизмеримую глубину.

Он никогда не заканчивает повествовательный путь, по которому ведет своих персонажей, пока они не реализуют весь свой гуманистический потенциал.

Писатель-революционер дарит нам упоительные вечера наедине с его произведением.

Между тем впереди уже маячит край последней страницы, поэтому пока не пробили склянки, позвольте поднять этот бокал за вас, писатели – первопроходцы историй, открыватели персонажей! Прокладывайте свой путь сквозь дебри и неизведанные просторы человеческой натуры, отыскивайте несметные сокровища и возвращайтесь домой невредимыми.

Благодарности

Черновик – это текст не просто не отшлифованный, а откровенно сырой. Спасибо Эшли Блейк и всем участникам Книжного клуба при Библиотеке Шермана – Андреа О’Коннор, Сюзанне Эшли, Коринн Кеворкян, Кэтрин Д’Андреа, – которым удалось продраться сквозь темный лес черновика и вынести оттуда светлые мысли, позволившие лучше и ярче осветить основную идею.

В зоркости и умении отслеживать логическую нить на протяжении главы, абзаца или от заглавной буквы до точки никто не сравнится с моим редактором Марсией Фридман. Я, как всегда, премногим ей обязан.

Не менее горячо благодарю художника Оливера Брауна, сумевшего графически точно передать черты и свойства персонажей и ансамбля действующих лиц.

И напоследок: когда тот, кто прочел черновик, щадит чувства автора и врет ему из лучших побуждений, он оказывает писателю медвежью услугу. Поэтому я хочу сказать отдельное огромное спасибо моей подруге Кристе Эхтле за невероятный ум и прирожденную честность.

Глоссарий

Аллегорический персонаж. Роль, отражающая определенную грань общего понятия. Если автор, допустим, хочет драматически выразить идею творчества, каждое действующее лицо будет символизировать какое-то из искусств – поэзию, живопись, танец, музыку, скульптуру, кино, театр и так далее.

Архетипический персонаж. Роль, символизирующая универсальное понятие. Архетипические персонажи являют собой основные образы – такие как материнство, время, власть, добро, зло, жизнь, смерть, бессмертие – в чистейшем, беспримесном виде.

Вспомогательная роль. Персонаж, который способствует развитию сцен, но не влияет на ход событий.

Глубина персонажа. Глубинные течения желаний и осознания. Сквозь сознание глубоких персонажей струится тихий поток понимания, а под ним, в более глубоком тихом омуте пребывают еще более значимые представления. Отождествляясь с этими персонажами, читатель или зритель чувствует их безмерную осознанность, считывает их невыраженные мысли и, проникая еще глубже, ощущает подсознательные желания, проглядывающие в зеркале их души.

Грань. Живое противоречие. Грань разворачивает поведение персонажа от одного противоположного свойства к другому. Например, персонаж временами блещет умом, но иногда совершает глупости, действует во благо, а потом во зло, ради кого-то готов на все, но с другими эгоистичен, в одной ситуации силен, а в другой слаб.

Действие. Все, что умственно или физически совершает персонаж в целенаправленной попытке что-то изменить.

Действующее «я». Составляющая сознания, которая отвечает за выполнение поступков персонажа. Действующее «я» осуществляет то, чего хочет центральное «я», которое при этом держит руку на пульсе, наблюдает и бдит. Центральное «я» отзывается о своем действующем «я» в первом лице: «Я сделал, я делаю, я сделаю».

Деятельность. Все действия, выполняемые персонажем без определенной цели. Бесцельные поступки и мысли помогают скоротать время, но ничего не меняют.

Драматическая ирония. Одновременное осознание прошлого, настоящего и будущего. Когда осведомленность читателя или зрителя превращается из загадки (он знает меньше, чем персонажи) в напряженное ожидание (он знает то же, что и персонажи), а затем в драматическую иронию (он знает больше персонажей), любопытство, заключавшееся в вопросе «Что будет дальше?», переходит к вопросу: «Как отреагируют персонажи, узнав то, что известно мне?» Когда публика заранее знает, что произойдет с персонажем, ее любопытство трансформируется в страх, а эмпатия углубляется и становится состраданием.

История, движимая персонажем. История, в которой причиной основных событий выступают главные персонажи. Внешнее воздействие, создаваемое физическими силами, обществом или случайным стечением обстоятельств, имеет небольшое значение.

История, движимая сюжетом. История, в которой причиной основных событий служат физические или социальные силы либо стечение обстоятельств. Воздействие желаний и ресурсов самих персонажей носит второстепенный характер.