Сладкая штучка - Даффилд Кит - Страница 15

Мужчина бухается на мягкий диванчик и встречается со мной взглядом.

– Вот черт. Я что, разлил твою выпивку?

Я поднимаю открытые ладони, как будто нахожу этот его вопрос более чем странным.

– А что, разве не заметно?

Тут раздается резкий звон струн. Кай отстегивает ремень от гитары.

– Ну так, значит, ты должен купить ей вина, – громко, чтобы было слышно через весь зал, говорит он.

Невысокий жилистый тип глумливо хмыкает:

– Педик.

У меня даже челюсть отвисает.

– Ты что сказал?

Этот хамоватый тип поворачивается ко мне, а за ним по очереди все его приятели.

– Тебе-то какое дело? – спрашивает он, не убирая бутылку сидра ото рта.

А потом надолго к ней прикладывается.

Я трясу головой:

– Не отвечай вопросом на вопрос. Повторяю свой: что ты сказал?

– Я сказал… педик.

Я выпрямляюсь, а Кай поднимает ладонь, как будто пытается удержать меня на месте.

– Беккет…

– Дело в том, что я не поняла: ты представился фантиком тупым или просто сигаретку стрельнуть хотел?

В зале смолкают все разговоры.

Этот мелкий тип, не отрываясь, смотрит мне в глаза и говорит:

– Твой дружок поет, как девчонка.

– И?..

Тут он начинает раздувать ноздри. Один из его приятелей шепчет что-то ему на ухо, и он продолжает:

– Твой дружок поет, как девчонка… и мне это не нравится.

Я скрещиваю руки на груди:

– А ты похож на слепого крота, только тощего, и мне это не нравится, но что делать – такова жизнь.

«Крот» щерится. Кай встает на ноги.

– Я знаю, кто ты, – говорит «крот», выбираясь из-за стола, и тычет в меня пальцем. – Знаю, кем был твой отец и все такое.

Теперь он идет через зал, по пути натыкается на спинки стульев других таких же, как он, завсегдатаев паба, а те безропотно подвигаются, давая ему дорогу.

Я встаю ему навстречу. Пульс у меня учащается, но я вполне спокойно спрашиваю:

– Чего тебе надо?

Он останавливается в полушаге от меня.

– Хочу, чтобы ты у меня отсосала.

Я чуть подаюсь вперед, этого достаточно, чтобы почувствовать запах чипсов у него изо рта.

– Может, сам у меня отсосешь?

Раздается звук разбитого стекла, я сначала не понимаю его источник, но, опустив глаза, вижу, что «крот» покачивает зажатой в руке «розочкой» от бутылки из-под сидра.

Поднимаю взгляд и вижу за плечом «крота» Кая.

– Беги! – кричит он.

И я бегу.

Топот и звон опрокинутых на пол бокалов. Посетители устремляются к выходу из паба. Я не то что вижу, скорее чувствую Линн рядом и догадываюсь, что Кай держится у нас за спиной. Но оглядываться нельзя. Мужчины из кабинки у туалетов устремились за нами, к ним присоединились и другие, почуявшие драку завсегдатаи «Рекерс армс».

Воздух насыщен предвкушением насилия.

Барменша кричит, но что именно – не разобрать. То ли «помогите им», то ли «понаддайте». Но это без разницы.

Нам остается только бежать.

Выскакиваю на пустынную улицу. Холодный дождь колет лицо. Пытаюсь выбрать направление.

– Давай беги, малышка! – с издевкой кричит кто-то у меня за спиной.

И наши преследователи начинают улюлюкать и выть, как стая оборотней.

На бегу понимаю, что Линн хватает меня за руку.

Потом раздается такой звук, будто на асфальт уронили мешок с картошкой, а за ним – очередной залп грубых насмешек.

Я сбавляю шаг и разворачиваюсь.

Они припечатали Кая лицом к стене.

Крепко сжимаю руку Линн и смотрю ей в глаза.

– Стой здесь. И не двигайся.

Отпускаю Линн и мчусь назад к Каю.

Двое хамов из паба его разворачивают, а третий – мой «приятель» и, как теперь понимаю, их главарь – начинает пританцовывать в боксерской стойке. Причем с «розочкой» от бутылки он так и не расстался. В моем сознании вспыхивает картинка: «розочка» вонзается в живот Кая, тротуар окрашивается его кровью.

С диким криком бросаюсь вперед, а главарь в последнюю секунду отбрасывает «розочку» и кулаком бьет Кая под дых. Кай вскрикивает от боли и, как сапог, сжимается в гармошку, оседает на тротуар.

Я с разбегу врезаюсь в главаря этих уродов. Мой бросок застает его врасплох.

Мы падаем на мокрый асфальт. Происходит что-то вроде короткой схватки, и спустя три секунды он таки умудряется обхватить меня своими жилистыми руками. Потом рывком поднимает меня на ноги и прижимает плечом к стене.

Щерится, как почуявшая добычу дикая тварь.

Я стреляю глазами по сторонам.

Да уж, мы сумели собрать аудиторию.

Дыхание сбито, да и перед глазами – салют, но я все же не потеряла дар речи.

– Это тот самый момент… когда ты мне врежешь, да?

Жилистый «крот» шумно дышит через нос.

– Только трусы бьют женщин, – фыркнув, говорит он.

Я не вижу, скорее чувствую, как он сжимает опущенный кулак.

Смотрю ему в глаза.

– Так чего ж ты ждешь?

«Крот» не отводит взгляд, он хмурится и слегка покачивает головой, как будто мысленно сам с собой разговаривает. Потом сильнее прижимает плечом мою ключицу и… отпускает.

– Вали отсюда, – говорит он и сплевывает.

А потом кивает своим дружкам, и они всей компанией, не спеша, направляются обратно в паб.

Толпа сопровождавших их зрителей тоже рассеивается. Малолетки что-то бормочут себе под нос – явно разочарованы; ну еще бы, им ведь хотелось посмотреть на размазанные по асфальту кровь и сопли. Один из них зло пинает «розочку», та катится по тротуару и ударяется о мусорный бак.

Ко мне, прихрамывая, подходит Кай. У него на скуле уже расцветает синяк.

– Господи, Беккет, ты как? В порядке?

Тут и Линн подбегает, вся встревоженная, с мокрой, прилипшей ко лбу челкой.

– А… ну да, – отвечаю я и отряхиваюсь, как будто от пыли. – Вполне себе обычный вечер…

И тут кто-то кричит:

– Эй, вы!

Мы дружно оглядываемся на крик.

За пеленой усиливающегося дождя стоит какой-то мужчина и тычет в нашу сторону пальцем.

– Чтобы вас больше в этом пабе не было! Поняли меня?

Я смотрю на «Рекерс армс» с его забрызганными пивом ступеньками и трепыхающимся над входом флагом святого Георгия[7], и что-то мне подсказывает, что я смогу обойтись без дальнейших визитов в это заведение.

Линн

А потом мы «выгуливаем» Кая по моей улице. Он прихрамывает, а мы идем по бокам от него.

Они с Беккет болтают всю дорогу.

– И что, Кай, все твои сеты так заканчиваются? – спрашивает она.

Дом Кая по другую сторону железной дороги, то есть к востоку от нее, и я хорошо понимала, что мы после вечера в пабе, если он закончится вот так неудачно, пойдем ко мне. И поэтому утром, просто на всякий случай, потратила на уборку не один час, а два, если не три. И теперь в буфете в кухне нас ждет хорошее вино.

– Ага, – отвечает Кай, – лучшие именно так и заканчиваются.

Надо будет спросить, не хочет ли она чего-нибудь выпить. Но спросить надо как будто между прочим. Например: «Может, по глоточку вина?» Или: «Я бы сейчас выпила бокальчик. Кто составит компанию?»

– Ну, тогда ты всегда можешь сказать, что заработал синяк после «нырка со сцены».

Она может взять хрустальный бокал.

– А я, по-твоему, похож на любителей нырять со сцены в публику?

Мы подходим к калитке в сад у моего дома.

– Вот мы и пришли, – говорю я и толкаю ее ногой.

Мы все втроем, забывая уступить друг другу дорогу, проходим вперед. Кай с Беккет сталкиваются и начинают смеяться. Я тоже смеюсь, вернее, пытаюсь, и получается как-то неестественно.

– Может, перестанешь меня пинать? – хмыкая, спрашивает Беккет.

Кай хмыкает в ответ:

– Я тебя пинаю? Да ты прям как Лионель Месси.

Кто такой этот Лионель Месси?

Нет, это не мой сценарий, все должно было пойти по-другому.

Когда поднялись ко мне в квартиру, Кай садится на диван и закидывает ногу на ногу, а Беккет усаживается на подлокотник рядом с ним.