Любовь и пряный латте - Уилсон Мисти - Страница 42

– Я правил не нарушала. Но свои секреты раскрывать не собираюсь.

Купер подходит ближе.

– Вокруг больше никого нет. Я должен знать, как ты додумалась прийти сюда, – говорит он, махнув рукой в сторону сигнальной ленты, которая в этом закутке окружает нас с двух сторон. – Ты не стала считать вместе со всеми и пошла за мной?

– Это против правил.

– О, я знаю.

– Значит, знаешь, что я этого не делала. – Я скрещиваю на груди руки. Купер выжидательно на меня смотрит, и я вздыхаю. – Территория игры большая, логично, что многие не станут уходить далеко от «домика». Я подумала, что если бы я пряталась, то держалась бы ближе к краю, потому что немногие станут там искать. На границе «домика» уже не видно, мало кто сюда пойдет, значит, шанс, что тебя не найдут, выше.

– А ты умная, – с уважением говорит Купер.

– Просто включила логику. И мне очень повезло. – Я пожимаю плечами. – К тому же многие светили фонариками на деревья, но я знала, что ты туда не полезешь, потому что боишься высоты.

– Я не…

– Да, боишься, – перебиваю я его. – В то лето ты отказался вместе со мной лезть на крышу дома тети Наоми, чтобы посмотреть на фейерверки.

Купер подходит ближе и улыбается.

– Ты не могла просто забыть об этой моей особенности, да?

– Конечно, не могла.

Я пытаюсь улыбнуться. Пытаюсь отвернуться и пойти обратно к «домику». Это было бы разумно. Но Купер так близко и смотрит на меня своими янтарными глазами, от взгляда которых у меня захватывает дух, и я вдруг понимаю, что не могу сделать и шага. Я буквально не способна уйти сейчас, даже если захочу.

И под покровом лесной темноты я не могу молчать о том, о чем в этот момент думаю.

– Я помню все твои особенности, Купер Барнетт, – шепотом говорю я. – Я с радостью их запоминаю.

Купер смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я делаю шаг к нему, и его резкий вдох эхом разносится в окружающей нас тишине.

Воздух между нами густой, тяжелый, напряженный.

– Сегодня днем, после забега, – нервно говорю я, – ты… ты хотел меня поцеловать?

Вдалеке кто-то зовет Купера по имени. Все ждут его – нас, – но я начала этот разговор, и я должна знать, чем он закончится.

Голос Купера звучит тихо и хрипло, когда он отвечает:

– Я не должен был… Это уже неважно.

– А может, важно, – говорю я. – Скажи мне.

– Но Джейк… – Купер качает головой. – Я не могу этого сделать.

– А что с ним? – недоуменно спрашиваю я.

– Ты ему нравишься.

– Хорошо, но мне он не нравится.

– Раньше ты так не говорила, – отвечает Купер.

– Вообще-то говорила. Я прямым текстом сказала Джейку, что мы с ним только друзья.

Купер хмурится.

– Но он все еще питает надежду.

На секунду между нами повисает звенящая тишина.

– Просто скажи мне, Куп, – шепотом говорю я.

Он вздыхает и набрасывает на голову капюшон, как будто хочет спрятаться от меня.

– Ладно, хорошо. Допустим, я думал о том, чтобы поцеловать тебя. Но я не должен был.

Я открываю рот и тут же закрываю. Я не знаю, что на это сказать, хотя только что сама хотела узнать ответ. Купер, судя по всему, собирается с мыслями, и через некоторое время, глядя себе под ноги, продолжает.

– Когда я сказал тебе, что очень расстроился, когда ты вернулась в Нью-Йорк и перестала мне писать, я говорил правду. Но все было не так просто. – Купер пожимает губы, будто борется сам с собой, и я чувствую, как учащается мой пульс. – Я знаю, мы были еще маленькие, но в то лето я в тебя влюбился.

Он поднимает на меня взгляд.

– Ты была первой и единственной девочкой, которая разбила мне сердце.

В лесу вдруг становится еще темнее и тише.

– Что? – выдыхаю я.

– Я влюбился в ту прекрасную, веселую, беспечную девочку, которая всегда хотела пробовать что-нибудь новое, рядом с тобой я почувствовал, что могу совершить что угодно. Могу быть кем угодно. И в то же время я чувствовал, что мне не нужно быть кем-то еще. Рядом с тобой я всегда был лучшей версией себя, во всяком случае, я так чувствовал. А потом ты исчезла, и я не знал, что мне делать.

– Купер…

– Ты помнишь тот день, когда мы сидели у меня в комнате, напротив друг друга, и ты сказала, что мы можем поцеловаться? Это был первый поцелуй для нас обоих.

– Конечно.

Мне казалось, что все девочки в моей школе уже с кем-то целовались. По возвращении в Нью-Йорк мне не хотелось больше врать на эту тему.

– Ты сказала, что просто хочешь узнать, каково это, до поступления в старшую школу. Хочешь понять, почему все так с этим носятся. Я знал, что для тебя этот поцелуй ничего не значил. Но еще я знал, что ни к одной девушке не испытывал подобных чувств, и я словами не могу передать, сколько для меня значил тот поцелуй.

Купер хмурится.

– Даже после того как ты перестала отвечать на мои сообщения, я думал, что летом ты снова приедешь, и все будет как раньше. Мы еще одно лето проведем вместе, я скажу тебе, что чувствую, и всей душой буду надеяться, что ты ответишь взаимностью.

– Но я так и не приехала, – шепотом говорю я.

Он кивает.

– До этой осени. Ты изменилась, но все-таки в тебе многое осталось от той девочки, которую я знал. Слишком многое, если говорить начистоту.

Я делаю еще шаг вперед, теперь носки наших ботинок соприкасаются. Медленно, неуверенно, я подношу руку к его лицу, обвожу скулу, касаюсь большим пальцем щеки, в которой прячется ямочка. Купер по-прежнему смотрит мне в глаза, когда я встаю на цыпочки, снимаю с него капюшон и зарываюсь пальцами в волосы, которых так давно жаждала коснуться.

– Я поборол те чувства, Эллис, – говорит Купер низким голосом.

– Хорошо. Я бы не хотела, чтобы ты страдал от невзаимной любви, – говорю я. Я так близко, что наши носы соприкасаются, наше дыхание смешивается, и мое сердце бьется, как волны о берег во время прибоя. Купер прерывисто дышит.

– Но неужели у тебя и сейчас нет ко мне никаких чувств?

Я сильнее прижимаюсь к нему, обнимаю за шею и тянусь к его губам.

Купер со стоном вырывается и пятится назад, и без тепла его тела мне вдруг становится очень холодно.

– Я не буду целоваться с тобой.

– О…

– Не потому, что не хочу, – поясняет он. Невеселый смешок слетает с его губ. – После того раза я только и мечтал о том, чтобы вновь поцеловать тебя.

– Но?..

– Но мне и без того будет трудно, когда в ноябре ты уедешь, – отвечает он. Купер стоит, весь напряженный, и я бы оставила уже эту тему, если бы он сказал, что больше не хочет со мной отношений. Что ему не интересно. Что я совершенно неправильно истолковала его поведение.

Но он просто боится и оберегает свои чувства. А я больше не собираюсь разбивать ему сердце.

– Мы что-нибудь придумаем. – Я делаю шаг к нему. – Я больше не буду тебя игнорить.

В розовом свете своего ожерелья я вижу, как нервно мечется взгляд Купера. Потом он касается ладонью моей щеки. Купер медленно наклоняется ко мне, и я закрываю глаза в тот момент, когда он прижимается своими губами к моим. Этот поцелуй осторожный, нервный, нерешительный. Но потом я слегка приоткрываю губы ему навстречу, и Купер со стоном набрасывается на меня, как будто ждал этого момента всю жизнь.

Его пальцы скользят по моим волосам, Купер напирает на меня, так что в итоге я оказываюсь зажатой между ним и деревом. Когда наши языки встречаются, Купер весь вжимается в меня, я чувствую, как перекатываются его стальные мускулы, и мы оба едва дышим, – но кому нужно это дыхание, когда ваш поцелуй такой волшебный? Он проводит пальцами по моему лицу, как будто хочет запомнить мои черты так же, как я запомнила его. Потом его руки опускаются ниже, мне под куртку, под кофту и замирают на талии. От этого прикосновения тихий вздох вырывается у меня изо рта, и я пытаюсь прижаться к нему еще сильнее, если это вообще возможно.

Наконец поцелуй становится уверенным, спокойным и нежным. Я могла бы умереть от счастья в этом лесу, в объятиях этого великолепного парня.