Любовь и пряный латте - Уилсон Мисти - Страница 53

– Надо было на машине ехать. Холод страшный, – хнычет Слоана.

– Это ничего еще. Тебе надо как-нибудь приехать ко мне в Нью-Йорк. Погулять по улицам. – Температура там и здесь примерно одинаковая, но в большом городе воздух почему-то ощущается холоднее.

– Я бы хотела к тебе в гости, – говорит Слоана. – Может быть, на зимних каникулах.

– Отлично. Тогда узнаешь, что такое настоящая нью-йоркская зима.

– А мы пойдем на каток в Рокфеллер-центр? И встретим Новый год на Таймс-сквер? – спрашивает она, явно загоревшись идеей. – Пожалуйста-пожалуйста! Будет весело.

– Ну, так все туристы делают, но ладно, – говорю я.

– Но я и буду туристом. Я никогда не была в Нью-Йорке. Еще надо будет пойти посмотреть на Статую Свободы и на Эмпайр-стейт-билдинг.

Я смеюсь.

– Если хочешь, то сходим.

– И в Центральный парк.

– Ладно, давай ты составишь список, и мы сходим, куда только успеем, – говорю я.

Мы как раз проходим мимо книжного магазина, когда из соседнего цветочного выходит Дороти.

– О, Слоана, Эллис! А у меня как раз хорошие новости!

Мы со Слоаной переглядываемся. Слоана пожимает плечами.

– Твоя мама собирается купить дом на улице Яблоневого цвета, – продолжает Дороти.

– Моя мама? – изумленно переспрашиваю я. Качаю головой и смеюсь. – Извините, но это явно ложный слух. Думаю, не стоит рассказывать об этом кому-то еще.

– Мне сказал об этом сам Джо Мерсер, – отвечает Дороти.

– Я понятия не имею, кто это, но он ошибается, – говорю я и смотрю на Слоану, которая вдруг как-то притихла. В ее глазах читается недоумение.

– Он владелец агентства недвижимости в Брэмбл-Фолс, – тихо говорит она.

– Что? – Я не верю своим ушам.

Что-то не так. Где-то что-то перепутали. Мама не стала бы покупать дом в Брэмбл-Фолс. Ко Дню благодарения мы должны вернуться домой.

И все же у меня перехватывает дыхание.

– Мне надо идти, – по-моему, я это сказала.

Я бегу домой, Слоана старается не отставать.

– Эллис, выдохни. Мы не знаем, что правда, а что нет.

На адреналине я быстро добегаю до дома. Распахиваю дверь и, еле переводя дыхание, бросаюсь в кухню. Мама отрывается от чашки кофе и художественного журнала, который лежит перед ней.

– Что случилось? – спрашивает она, поставив кружку на стол; мой вид ее явно встревожил.

– Ты собираешься купить дом в Брэмбл-Фолс? – спрашиваю я.

Мама бледнеет. Она встает из-за стола и идет ко мне медленно, как будто пытается не спугнуть нервное животное.

– Я хотела поговорить с тобой об этом завтра. Чтобы сегодня ты без помех повеселилась на танцах.

– О чем именно ты хотела поговорить, мама?

– Я подала запрос. Это еще не значит, что мы получим дом.

– Какого черта? Зачем тебе дом здесь? Мы скоро поедем домой. – Кровь стучит и свистит у меня в ушах, от страха я задыхаюсь. – Ты… ты разводишься с папой?

Мама смотрит в пол.

– Я не могу вернуться к нему, Эллис.

У меня падает челюсть.

– О чем ты? Вы же только временно разъехались!

– Я знаю, милая. Сначала так и предполагалось. Но нам же хорошо здесь, разве нет? – В ее вопросе звучит неприкрытая надежда. Это выводит меня из себя.

– Нет, мам!

Я сама виновата: глядя на меня, мама решила, что я буду счастлива поселиться здесь. Я смаргиваю слезы, которые угрожают затопить всю кухню.

– Я хочу домой. Да, в Брэмбл-Фолс было не так уж плохо. Не так ужасно, как я ожидала. Мне было весело. Но я должна вернуться в прежнюю школу и на стажировку. И к папе! Да я почти не разговаривала с ним за эти два месяца! Я скучаю по нему. Как ты этого не понимаешь?

– Я ни за что не стала бы запрещать тебе навещать папу, Эллис, – говорит мама.

– Я не хочу навещать его. Я хочу вернуться домой, в город, где мы живем. Где я буду учиться в университете в следующем году!

Мне трудно дышать.

– Переезд сюда еще не означает, что ты не сможешь поступить в Колумбийский университет, – говорит мама.

Я качаю головой. Видимо, она не понимает, что это означает.

Это означает, что родители непременно разведутся. Это означает, что я лишусь тех возможностей, которые дает мне Нью-Йорк, возможностей, которые необходимы мне, чтобы точно поступить туда, куда я хочу. Это означает, что я никогда не увижу папу, потому что он постоянно работает. Это означает, что новая стажерка выдвинется в компании, а про меня все забудут, папа и мистер Стрит в том числе. Это конец всей моей прежней жизни.

Я и не удивлюсь, если после переезда мама попросит меня не поступать в университет в Нью-Йорке.

Наверное, таков был ее план с самого начала.

– Поверить не могу, что ты так обошлась со мной, – говорю я прерывающимся голосом.

– Милая, о чем ты? – спрашивает мама, подойдя ближе.

– Ты такая эгоистка.

– Что?

– Ты отнимаешь мой дом, мои цели, только чтобы сидеть у себя в комнате и рисовать. Ты наказываешь меня потому, что ненавидишь папу. Чтобы не дай бог я захотела стать похожей на него, а не на тебя. – Я стискиваю зубы и делаю шаг назад. – Делай, что хочешь, мам. Но я не перееду сюда. Ни за что.

Я поворачиваюсь и вижу Слоану, которая все слышала и теперь изумленно таращится на меня. Я протискиваюсь мимо нее.

Слезы хлещут у меня из глаз, стоит только двери дома закрыться за моей спиной. И они не утихают всю дорогу до «Кофейной кошки».

Когда я вхожу внутрь, Купер расплывается в улыбке. А потом понимает, что я плачу.

Бетти Линн встает за стойку, и Купер выходит со мной на улицу.

– Что такое? Что случилось? – спрашивает он и обнимает меня. Но в его объятиях мне хочется только сильнее плакать.

Папа был бы разочарован. Эллис, нельзя быть такой несдержанной.

Я вытираю лицо и делаю шаг назад.

– Я уезжаю.

– Куда?

– Домой.

Купер грустнеет.

– Когда?

– Сейчас.

– Твоя мама даже заранее тебе не сказала? Не предупредила? Ты просто… уезжаешь? – спрашивает он, явно не понимая, что происходит.

– Мама подала запрос на покупку дома в Брэмбл-Фолс.

Лицо Купера выражает максимальную степень недоумения.

– Ничего не понимаю. Она подала запрос, но вы обе уезжаете в Нью-Йорк?

– Она остается. Я уезжаю, – объясняю я.

– Значит, ты еще вернешься?

– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Мне как минимум придется вернуться, чтобы забрать вещи. Но сначала я попытаюсь вразумить папу. Он должен наладить отношения с мамой. В худшем случае постараюсь убедить его, чтобы он поговорил с мамой, и она разрешила мне остаться с ним в Нью-Йорке, раз уж она внезапно решила, что не хочет уезжать отсюда.

Купер закусывает губу.

– Но разве это так плохо? Закончить школу здесь? Со мной?

– Куп, я тут не на своем месте.

– С чего ты так решила? – спрашивает он. – Тебя здесь знают и любят. Ты именно что на своем месте. А о будущем мы подумаем вместе.

Он берет меня за руку.

– Не уезжай. Пожалуйста.

– Я должна. Все плохо. В смысле, я получила тройку, и…

Купер стонет.

– Да о чем ты? Скажи, что это все не из-за одной дурацкой оценке, Эллис!

– Дело не в самой тройке. А в том, что она означает. Я здесь слишком расслабилась.

– И что? Ты была счастлива. В кои-то веки позволила себе проводить время в свое удовольствие. Что в этом плохого?

– Купер, мне кажется, что мое будущее ускользает от меня.

– А как насчет нас? Как насчет нашего будущего?

– Мы что-нибудь придумаем. Мы же так и планировали, правда? Я с самого начала должна была вернуться в Нью-Йорк.

– Вот именно, раньше у тебя выбора не было. А теперь он есть, – говорит Купер. – Этот город тебе уже как родной. Если тебе нет места в Брэмбл-Фолс, то мне в Нью-Йорке уж тем более.

– Что? Ты же в следующем году приедешь туда поступать.

– Ага, и я буду как лишний кусочек пазла, который некуда приткнуть. Каким образом я впишусь в твои планы на будущее? – Купер качает головой. – Никаким.