Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей. Подчини себе весь мир за пару дней - Карнеги Дейл - Страница 4

Когда-то я переписывался с Льюисом Лоузом, который много лет был начальником печально знаменитой тюрьмы Синг-Синг. По его словам, «совсем немногие преступники в Синг-Синге считают себя плохими людьми. Они такие же люди, как мы с вами. Поэтому они пытаются все логически обосновать, объяснить. Они подробно рассказывают, почему им пришлось взломать сейф или нажать на спусковой крючок. Большинство из них пытается с помощью иногда вполне логичных словесных построений оправдать свои антиобщественные поступки даже в собственных глазах, поэтому они уверяют, что их вообще не следовало сажать за решетку».

Если Аль Капоне, Фрэнсис Кроули, Голландец Шульц и отчаявшиеся люди за тюремными стенами ни в чем себя не винят, что можно сказать о тех, с кем мы с вами общаемся ежедневно?

Джон Уонамейкер, основатель сети магазинов, носившей его имя, однажды признался: «Тридцать лет назад я понял, что браниться глупо. Мне хватило забот на преодоление собственных недостатков, чтобы беспокоиться из-за того, что Господь не счел нужным поровну распределить умственные способности между всеми людьми».

Уонамейкер рано усвоил этот урок, но мне лично пришлось на протяжении трети века совершать ошибки, прежде чем я начал сознавать, что 99 человек из 100 не критикуют себя ни за что, как бы неправильно они ни поступали.

Критика бесполезна, поскольку вынуждает критикуемого защищаться и, как правило, вызывает у него желание оправдаться. Критика опасна, потому что она ранит чьи-то драгоценные гордость и самосознание и пробуждает обиду.

Знаменитый психолог Б. Ф. Скиннер на опытах доказал, что животное, награждаемое за хорошее поведение, будет обучаться гораздо быстрее и гораздо лучше сохранит выученные навыки, чем животное, которого наказывали за плохое поведение. Более поздние исследования показали, что то же самое применимо и к людям. Критикуя, мы не способствуем прочным переменам и часто порождаем обиды.

Ганс Селье, еще один великий психолог, сказал: «С такой же силой, как мы жаждем одобрения, мы страшимся осуждения».

Обида, вызванная критикой, способна деморализовать служащих, членов семьи и друзей; однако она не исправит ситуацию, из-за которой их подвергли осуждению.

Джордж Б. Джонстон из Инида (Оклахома) – инженер по технике безопасности в машиностроительной компании. В его обязанности входит забота о том, чтобы рабочие «в поле» всегда носили каски. По его словам, раньше, всякий раз, как он натыкался на рабочих, которые не носили каски, он властно напоминал им правила, которым они должны подчиняться. Рабочие нехотя надевали каски, но после ухода инженера чаще всего тут же снимали их.

Джонстон решил попробовать другой подход. В следующий раз, увидев на площадке рабочих без касок, он спросил: может быть, каски неудобные или неплотно прилегают к голове? Потом он спокойно напомнил рабочим, что каски призваны защищать их от травм, и посоветовал всегда носить каски на работе. В результате больше рабочих стали подчиняться правилам без всяких обид.

Примеры тщетности критики можно отыскать и в истории. Взять, например, знаменитую ссору Теодора Рузвельта и президента Тафта. Их ссора расколола Республиканскую партию, привела в Белый дом Вудро Вильсона, оставила заметный след в Первой мировой войне и в целом изменила ход истории. Давайте быстро вспомним факты. В 1908 году, когда окончился президентский срок Теодора Рузвельта, он поддержал Тафта, которого избрали президентом. Затем Рузвельт уехал в Африку охотиться на львов. По возвращении он повел себя по-другому. Он осудил Тафта за консерватизм, пытался сам выдвинуться на третий срок и едва не расколол республиканцев, образовав «прогрессивную партию». На следующих выборах Уильям Говард Тафт и Республиканская партия одержали победу всего в двух штатах – Вермонте и Юте. Партия еще не знала такого катастрофического поражения.

Теодор Рузвельт обвинил во всем Тафта, но обвинял ли президент Тафт самого себя? Конечно нет. Со слезами на глазах Тафт сказал: «Не понимаю, как я мог бы поступить по-другому».

Кого следовало обвинять, Рузвельта или Тафта? Откровенно говоря, я не знаю – да и какая сейчас разница? Я лишь хочу подчеркнуть, что критика со стороны Теодора Рузвельта не убедила Тафта в его неправоте. Зато она вызвала у Тафта желание оправдаться и повторить со слезами на глазах: «Не понимаю, как я мог бы поступить по-другому».

Или взять скандал с «Типот Доум». В начале 1920-х годов газеты бушевали от негодования. Скандал потряс всю страну! Вот краткое изложение сути дела. Министр внутренних дел США в правительстве Гардинга Элберт Фолл передал в аренду частным нефтяным компаниям запасы нефти ВМФ США в месторождениях «Элк Хилл» и «Типот Доум». Проводил ли Фолл конкурентные торги? Ничего подобного! Он передал жирный, сочный контракт своему другу Эдварду Л. Доэни. А что сделал Доэни? Он предоставил министру Фоллу так называемый заем в размере 100 тысяч долларов. Затем облеченный властью министр Фолл направил к месторождению морскую пехоту, чтобы выгнать конкурентов, которые разрабатывали «Элк Хилл». Конкуренты, вынужденные уйти, обратились в суд – и разоблачили махинации с «Типот Доум». Поднявшаяся волна потопила администрацию Гардинга и вызвала возмущение во всей стране. Республиканская партия едва не развалилась, а Фолл отправился за решетку.

Фоллу вынесли суровый приговор; так сурово представителей власти раньше не наказывали. Раскаялся ли Фолл? Ни в коем случае! Много лет спустя Герберт Гувер в публичном выступлении упомянул о том, что смерть президента Гардинга во многом ускорили тревога и беспокойство из-за предательства друга. Услышав его слова, жена Фолла в слезах вскочила с места и, потрясая кулаками, воскликнула:

– Что?! Фолл предал Гардинга? Нет! Мой муж никогда никого не предавал. Даже гора золота не соблазнила бы моего мужа на неправедные поступки! Его предали, принесли в жертву, распяли!

Вот, пожалуйста; человеческая натура в действии. Преступники обвиняют кого угодно, но только не себя. Мы все таковы. Поэтому, если завтра нам с вами захочется кого-то покритиковать, давайте вспомним Аль Капоне, Фрэнсиса Кроули и Элберта Фолла. Давайте поймем, что критика подобна бумерангу. Она всегда возвращается назад. Человек, которого мы собираемся осудить и исправить, скорее всего, станет оправдываться и в свою очередь осудит нас. В крайнем случае он, подобно мягкому Тафту, скажет: «Не понимаю, как я мог бы поступить по-другому».

Утром 15 апреля 1865 года Авраам Линкольн умирал в дешевых меблированных комнатах напротив Театра Форда, где в него стрелял Джон Уилкс Бут. Длинное тело Линкольна вытянулось по диагонали на просевшей, слишком короткой для него кровати, над которой висела дешевая репродукция со знаменитой картины Розы Боннер «Лошадиная ярмарка»; тускло светила газовая горелка.

Глядя на умирающего Линкольна, военный министр Стэнтон сказал: «Вот лежит самый идеальный правитель, какого видел мир».

В чем был секрет успеха Линкольна в обращении с людьми? Я десять лет изучал жизнь Авраама Линкольна и целых три года писал и редактировал книгу под названием «Неизвестный Линкольн». Мне кажется, что я изучил характер и личную жизнь Линкольна так подробно и исчерпывающе, насколько это возможно. Позволял ли он себе критику? Еще как! В молодости, живя в Пиджин-Крик-Вэлли в Индиане, он не только критиковал, но и писал письма и стихи, в которых высмеивал своих оппонентов; он подбрасывал свои письма в такие места, чтобы их наверняка нашли. Одно из его писем послужило причиной обиды на всю жизнь. Даже после того, как Линкольн стал практикующим адвокатом в Спрингфилде (Иллинойс), он открыто нападал на своих противников в письмах, которые публиковал в газетах. И поступал он так довольно часто.

Осенью 1842 года он высмеял одного тщеславного, задиристого политика по имени Джеймс Шилдс. Линкольн буквально разнес его в анонимном письме, напечатанном в спрингфилдском «Журнале». Город хохотал. Обидчивый и гордый Шилдс кипел от возмущения. Выяснив, кто автор письма, он вскочил на лошадь, помчался к Линкольну и вызвал его на дуэль. Линкольну не хотелось драться, так как он был противником дуэлей. Однако он не мог отказаться, не потеряв чести. Ему предоставили выбор оружия. Так как у него были очень длинные руки, он выбрал кавалерийские палаши и перед дуэлью взял несколько уроков фехтования у выпускника Уэст-Пойнта. В назначенный день они с Шилдсом встретились на отмели на Миссисипи, готовясь сражаться до смерти; но в последнюю минуту вмешались их секунданты и остановили дуэль.