Я – Товарищ Сталин 9 (СИ) - Цуцаев Андрей - Страница 45

Витторио ди Санголетто, бригадный генерал с орденами на кителе за кампании в Абиссинии, ремнем с пряжкой в виде фасций из позолоченной бронзы и сапогами, отполированными не хуже маршальских слугами его собственной резиденции, уже ждал у арки, увитой густым плющом с глянцевыми листьями и цветущими лианами с белыми бутонами, ведущей в глубь сада как в зеленый лабиринт, и, увидев Лоренцо, отдал честь, выпрямившись и приложив руку к козырьку фуражки, после чего они двинулись по главной аллее.

Слуги в белых туниках с золотой вышивкой расставляли под широким навесом у ближайшего фонтана столы для завтрака с серебряными приборами, отполированными до блеска, хрустальными бокалами на тонких ножках, фарфоровыми тарелками с гербом империи и блюдами, уже источающими аромат свежеиспеченного хлеба с хрустящей корочкой, жареного мяса ягненка с розмарином, салатов из местных овощей с оливковым маслом и эспрессо, приготовленного на кухне в боковом флигеле резиденции, где повара в белых колпаках и фартуках суетились у медных печей.

Лоренцо первым нарушил молчание, оглядывая сад с высоты своего роста и отмечая, как золотые рыбки в фонтане мелькают стайками в прозрачной воде, а пальмы шелестят листвой на ветру, приносящем с собой смешанные запахи экзотических цветов, ближайшего рынка с его специями и кофе, и легкий дым от кухонных труб.

— После той решительной и безупречной зачистки в землях оромо, где наши отряды полностью уничтожили группу мятежников, вся провинция теперь полностью спокойна и покорна. Рас Микаэль, этот расчетливый и дальновидный вождь, прислал целый табун породистых лошадей, отары овец с густой шерстью и даже несколько пар слоновьих бивней исключительной длины и белизны в знак абсолютной, нерушимой лояльности, утверждая через своих посланников, что его воины не только не участвовали в бунте, но даже помогли выследить и захватить двоих беглецов, спрятавшихся в пещере, чтобы доказать преданность новому порядку и заслужить дополнительные привилегии от вице-короля, — сказал он, поворачивая к боковой аллее.

Витторио кивнул, шагая в ногу и глядя на солдат на плацу, которые после марша чистили винтовки и пулеметы «бреда» с маслом и тряпками.

— Караваны из Дыре-Дауа проходят без единой задержки, инцидента или потери, поскольку охрана усилена двумя дополнительными отрядами с пулеметами, снайперами на возвышенностях вдоль маршрутов и разведчиками на мотоциклах, и золото с последнего каравана, того грандиозного, что мы перехватили у сомалийских бандитов после той идеально спланированной засады, уже полностью пересчитано вручную, очищено от пыли и примесей, взвешено на точных весах и сложено в сейфы резиденции за бронированными дверями, — ответил он, и они остановились у фонтана, где вода переливалась всеми цветами радуги в солнечных лучах, а мелкие брызги долетали до их мундиров, оставляя прохладные капли на ткани и охлаждая лицо в утренней жаре.

Лоренцо, проводя рукой в белой перчатке по гладким, прохладным листьям кустов с глянцевой поверхностью и чувствуя их упругость под пальцами, продолжил разговор, переходя к тому, что беспокоило его последние дни и ночи, когда он просматривал отчеты при свете настольной лампы с зеленым абажуром в кабинете, окруженный картами Абиссинии с отмеченными провинциями, стопками телеграмм из Рима на бланках с гербом и портретом дуче на стене.

— Доходы действительно впечатляющие, стабильные и растущие с каждым отчетным периодом — мешки с монетами приходят еженедельно из всех провинций, ящики со специями, зерном и кофе заполняют склады до потолка, создавая резервы на многие месяцы вперед и позволяя отправлять излишки в Италию, но этого все равно недостаточно для грандиозных, амбициозных планов дуче в Риме. Муссолини сказал мне вчера по телефону, что Абиссиния должна стать настоящей кормилицей Италии, подобно тому, как Ливия стала неиссякаемым источником стабильной прибыли под управлением его верных соратников и друзей, но добавил важное, тревожное и неизбежное предупреждение, что в ближайшее время, возможно, через неделю или две, прилетит Итало Бальбо из Триполи на своем личном самолете. Он получит прямое, личное задание от дуче проверить, как идут дела в Абиссинии на всех уровнях — от рынков до плантаций, от патрулей до казначейства, — все ли средства от налогов, пошлин, караванов и золота поступают в казну Рима без потерь, утечек, задержек или скрытых карманов, и подчеркнул несколько раз с нажимом, что это ни в коем случае не вопрос недоверия ко мне как к вице-королю, маршалу Италии, победителю абиссинской кампании и человеку, завоевавшему эту землю для империи, а просто разумное, практическое использование огромного, проверенного опытом Бальбо в колониальном управлении, чтобы избежать типичных ошибок новичков в Африке, максимально выжать все ресурсы из этой богатой, плодородной земли и внедрить проверенную ливийскую модель квот, учета и дисциплины здесь, в Аддис-Абебе.

Они вышли на площадку с панорамным, захватывающим видом на город, где внизу раскинулись улицы Аддис-Абебы. Витторио, опираясь на каменные перила ограды с резьбой и глядя вниз, сказал тихо, почти шепотом, чтобы не услышали слуги, поливающие цветы у фонтана неподалеку.

— Бальбо — один из самых влиятельных людей при дуче. Его визит означает, что Рим смотрит на Абиссинию под лупой и микроскопом, и если его люди начнут копать в книгах казначейства, перебирая каждую квитанцию, каждый рапорт и каждую строку с датами, то обязательно наткнутся на расхождения между официальными, приукрашенными цифрами и реальностью наших операций.

Лоренцо кивнул, поворачиваясь обратно к аллее с гравием.

— Именно поэтому предстоящая проверка Бальбо может выявить крупные, фатальные недостачи в казне, если мы не подготовимся заранее, то нам несдобровать.

Витторио, немного помолчав, сказал тихо, почти шепотом:

— Тогда надо сделать так, чтобы Бальбо не стал большой проблемой.

Лоренцо резко повернулся к нему, и в его взгляде мелькнула смесь удивления и тревоги.

— Это уже будет слишком подозрительно, — ответил Лоренцо, понижая голос до едва слышимого шепота. — Бальбо — не просто губернатор, он друг дуче. Если с ним что-то случится здесь, в Абиссинии, под нашим контролем, Рим будет копать до последнего. Аудиторы, жандармы, даже чернорубашечники прилетят стаями. Нет, Витторио, это путь к катастрофе, а не к решению проблемы.

Витторио пожал плечами и продолжил.

— Тогда это должно выглядеть как несчастный случай или естественный ход событий, — сказал он. — Представьте: Бальбо прилетает, как и планирует дуче, на своем трехмоторном самолете, том самом, что он пилотировал через Атлантику. Аэродром здесь, в Аддис-Абебе, мы его подготовим идеально — полосу расчистим, караул выстроим. Но во время полета над горами, или при посадке, или даже во время инспекционной поездки в провинции оромо — что-то идет не так. Механическая поломка, или засада местных бандитов, тех самых, кого мы якобы только что подавили, но один отряд уцелел в пещерах. Или отравление местной едой на ужине в резиденции — тропические фрукты, немытые, или вино с примесью. Ничего, что указывало бы на нас напрямую. Рим получит тело героя, дуче объявит траур, а мы получим время на передышку.

Лоренцо замер на месте, его лицо, обычно непроницаемое, на миг дрогнуло. Он оглянулся по сторонам, убеждаясь, что слуги у фонтана заняты своими делами и не прислушиваются, а солдаты на плацу слишком далеко, чтобы уловить слова, и только тогда ответил, шагая дальше по аллее.

— Ты предлагаешь убийство, Витторио, — прошептал он. — Убийство не какого-то вождя или шейха, которых мы вешаем десятками за малейшее неповиновение, а соратника Муссолини. Если хоть малейший след будет вести к нам — нас не просто отзовут. Нас расстреляют на месте. Нет, это слишком рискованно.

Они повернули к боковой аллее, где кусты гибискуса цвели алыми гроздьями, отбрасывая тени на гравий, и Витторио, не сдаваясь, продолжил развивать мысль, шагая в ногу и понижая голос еще больше.