Обещай любить меня (ЛП) - Розвелл Беллами - Страница 8

— Повторяю, что ты здесь делаешь, Нэш?

Его улыбка становится шире, как будто он может читать мои мысли и знает, насколько я полна фальши.

— Проезжая через город, я увидел новый бар, который рекламируют как лучший на всем Старом Севере. Я просто должен был зайти и проверить его сам. Видишь ли, я стал своего рода знатоком баров.

— Я это вижу, — говорю я, скорее подкалывая его новый облик. Легко представить, что Нэш посещает каждый бар, который ему попадается. — Ну, было приятно снова тебя увидеть, — лгу я, надеясь, что он не видит сквозь маску, которую я так глупо надела. — Хорошей тебе жизни, Бишоп.

Слова даются мне так легко, что я почти верю им.

— Ого, — кричит он, когда я пытаюсь, но не могу, развернуться и уйти. — Где же южное обаяние и гостеприимство, которыми ты так гордишься, Би? Дочь Магнолии Кинг никогда не отвернет жаждущего и голодного молодого человека.

Теперь моя очередь смеяться. Повернувшись к нему лицом, я наклонилась вперед к барной стойке и заметила, что его взгляд тут же упал на впадинку между моих грудей. Да, выбор сексуального кружевного бюстгальтера пуш-ап, чтобы придать девушкам приподнятое положение в моем топе, возможно, был не самой лучшей идеей сегодня вечером, но в данный момент это работает мне на пользу.

— Если ты не заметил, Нэш, за последнее десятилетие здесь кое-что изменилось.

Его глаза двигаются, окидывая меня взглядом с головы до ног с восторгом, прежде чем остановиться на чернилах вдоль моего плеча, которые извиваются, как виноградная лоза, по всему предплечью, розовая лоза с шипами и медоносной пчелой, устроившейся вдоль одного из лепестков. Это была самая сложная тату, которую я делала до сих пор, но она была той, которую я обожала.

— Я это вижу, — говорит он, не находя слов. Очевидно, он не ожидал, что я буду выглядеть, ну, хоть как-то так, как сейчас. Если бы не мои светлые волосы и голубые глаза, я бы сказала, что я совсем не похожа на ту девушку, которую он когда-то знал. Потому что я больше на нее не похожа.

— Не то чтобы ты об этом знал, учитывая, что тебя не было все это время.

Глубокий смех, который исходит от него, резонирует внутри меня, достигая самой глубины моей сущности. Мурашки пробегают по моей коже, и мне приходится сжимать бедра, чтобы подавить желание, пронизывающее меня. Беспокоит, что я так возбуждена одним лишь видом и звуком его голоса, и это заставляет меня ненавидеть этого придурка еще больше.

— Это твой способ сказать, что ты скучала по мне, Ангел?

Он подмигивает, и на мгновение я ошеломленно теряю дар речи. Звук прозвища «Ангел» произнесенного им, почти свалил меня с ног от боли, когда он называл меня так, ведь для него это было не более чем слово из пяти букв, которое он бездумно бросал в разговор. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это было сказано как оскорбление за мою наивность и глупость.

— Ни одной чертовой секунды, Бишоп. Как будто тебя никогда и не было.

Я знаю, что он не верит мне, но на долю секунды на его лице промелькнуло что-то похожее на боль. Или, может быть, сожаление? Хотя я не размышляю об этом слишком долго.

Нэш не похож на человека, который будет сожалеть о многом. Проблеск эмоций исчезает прежде, чем я успеваю его расшифровать, и даже если бы я действительно попыталась, это похоже на то, что человек довел до совершенства маску, которую он носит, чтобы скрыть любые эмоции, которые он может испытывать.

Несмотря на то, как все мое тело пылает от одного его вида в этих кожаных ботинках и куртке, его присутствие кажется холодным и далеким. Выражение его лица остается торжественным даже, несмотря на дразнящую ухмылку, которой он сверкает в мою сторону, когда ловит мой взгляд. Годы травм и одиночества оставили на его коже отметины, словно невидимые чернила, прослеживающие каждый шрам, оставленный последними десятью годами.

Никакое количество времени или практики не могли скрыть глубину шрамов, которые он накопил с тех пор, как я видела его в последний раз. Он всегда был озорным и нес ауру опасности, но также был игривым и добрым со мной, когда мы были вместе. Мы были друзьями, по крайней мере, я позволяла себе верить, что мы были, но друзья никогда не смотрели друг на друга так, как мы. Друзья никогда не предавали друг друга и не уходили, не попрощавшись, что заставляет меня думать, что наша дружба была односторонней и значила для меня больше, чем когда-либо для него.

— Бейли, — бормочет Пенни, внезапно напоминая мне, что мы с Нэшем не одни в баре, а вместо этого у нас есть все посетители, кроме старого Эрла, который вернулся к своим препирательствам, придирчиво наблюдая за нами, словно мы, их развлечение на ночь. К этому времени завтра все в Кроссроудс будут посвящены в разговор, который мы с Нэшем ведем в данный момент.

— Могу ли я принести вам попкорна для шоу? — кричу я, мой сарказм тяжелый и холодный, когда я позволяю своей ярости взять верх надо мной. Взгляд, который я получаю от группы женщин, стоящих ближе всего к нам, бесподобен. Я могу только надеяться, что тусклый свет бара скроет красный оттенок на моих щеках от смущения за то, как я позволила себе так разозлиться из-за Нэша, что теперь оскорбляю своих клиентов.

Я не груба, по крайней мере, никогда по отношению к своим посетителям или к тем, кто не предал меня, и я провела десятилетие, ненавидя. Это именно то чувство, которое Нэш вызывает во мне. Одно его присутствие бесит, особенно то, как он продолжает смотреть на меня, словно у меня выросла еще одна голова, и я уже не тот человек, которого он всегда знал.

Заметьте, я могу выглядеть по-другому, но это то, что время делает с человеком. Время может лечить, но оно также меняет состояние ума.

Группа снова ныряет в исполнение Whiskey Glasses (прим. песня американского кантри-певца Моргана Уоллена), когда взгляд каждого посетителя покидает нас, и внезапно бар снова оживает шумом и болтовней. Без сомнения, каждый разговор, безусловно, о нас, хотя, по крайней мере, они больше не смотрят на меня, как на какого-то циркового клоуна.

Я рискнула взглянуть на Пенни, которая выглядит очарованной, глядя на Нэша.

— Привет, Нэш, — воркует она, ее щеки начинают пылать румянцем все больше, чем дольше она смотрит.

— Пенелопа Тейлор, — говорит Нэш, его голос скользкий и страстный. Черт возьми, ему обязательно нужно звучать так, будто все, что вылетает из его уст, сексуально? — Рад тебя видеть.

Я ошеломлена тем, что эти двое знают друг друга, а потом вспоминаю, что Пенни выросла в Кроссроудсе, прежде чем уехала. Я не могу не раздражаться тем, как она накручивает прядь волос и застенчиво улыбается ему.

Я издала презрительную усмешку, поворачиваясь к Пенни, немного более разгневанная, чем следовало бы.

— Пен, как я уже сказала, спиши это на прочие расходы на уборку, а я поговорю с Джейсом, когда он придет завтра.

Мой голос звучит резче, чем я планировала, но она понимает, когда вздрагивает и ее взгляд уходит от Нэша. Он хихикает позади меня, и я ругаю себя за то, что это так чертовски очевидно. Этот человек нервирует, и это действительно раздражает меня.

Пенни заикается, когда говорит.

— Би, Джейс не вернется в течение нескольких дней. Я думала, он тебе сказал?

Это достойно новостей. Нет, мой брат не говорил мне, что он уедет на несколько дней.

— Он попросил меня заменить его сегодня вечером, потому что ему нужна была ночь отдыха, но он ничего не сказал о том, что уедет на несколько дней. — Завтра у меня должен быть выходной.

Нервозность Пенни возвращается с новой силой.

— Извини, Би. Я думала, ты знаешь. Он что-то сказал о поездке в Роли на несколько дней, чтобы встретиться с каким-то новым покупателем.

— Спасибо, Пенни. Я ему позвоню. Уверена, он просто забыл об этом упомянуть. — Она кивает и направляется обратно в наш общий кабинет по длинному коридору справа от нас.

Я закрываю глаза и молюсь, чтобы Нэш понял намек и больше не стоял позади меня, хотя, когда он произносит мое имя, все мое тело реагирует.