Измена. Подари мне мечту (СИ) - Тэя Татьяна - Страница 23

– На оценщика, кстати, раскошелиться придётся. Потом, сомнительно, что Роман будет долю у вас выкупать. А я… – таинственно замолкаю, пусть сама додумывает.

Внутри всё восстаёт: выкупать то, что и так принадлежит мне? Ну уж нет… Как можно? Это же папин подарок! Да, он деньги дал на покупку, оформил на меня перед нашей с Ромой свадьбой. Я была единственной собственницей!

Только вот с юридической точки зрения закон на стороне Вероники и Романа.

Боже… с каким козлом я жила! Никогда на мужчин не обзывалась и не понимала тех девушек, кто так делал. Но сейчас на голову Ромы хочется сложить все известные маты ровными аккуратными стопочками.

Надо, кстати, у Владимира Георгиевича уточнить, что делать теперь с этой грёбанной дарственной. Если удастся доказать, что генеральная доверенность была составлена против моей воли и я не отдавала отчёт своим действиям, когда её подписывала, эту дарственную признают недействительной? А как же Вадичка? Я должна буду ему что-то выделить? Он ведь всё-таки несовершеннолетний…

Господи… час от часу не легче.

Может, будет проще Романа напоить и сдать санитарам? Наговорить, что к нему часто белочка в гости приходит. Тогда его признают невменяемым и дарственную, возможно, отзовут?

Пока идеи в моей голове прыгают через мужа-козла, у Вероники мыслительный процесс тоже не утихает. Сквозь туман усталости до меня долетает:

– Что вы можете мне предложить?

Что могу предложить? Ах, что я могу предложить…

Ну, есть небольшая идея…

Глава 13

Вероника ведь не глупая, по глазам моим прочитала, что не шучу, доводы приняла, готова слушать дальше.

– Квартиру всё равно не продадите, – напоминаю. – Въехать и жить там не сможете. Я сделаю всё, чтобы моему мужу ничего не досталось. Вы это чётко должны понимать. – Вижу, что Вероника готова поспорить, поэтому следом поясняю: – Есть способы… не буду говорить какие, но они есть. Способы признать дарственную недействительной. Да, это сложно. Согласна. Но у меня отличные адвокаты.

Почему-то уверена, что у Владимира Георгиевича и из такой сложной ситуации найдётся выход.

Повисает недолгая пауза.

– Не надо меня адвокатами пугать, – отмахивается Вероника.

– Это не угроза, скорее… хм… скажем так, анонс вероятных событий, в результате которых нам очень долго предстоит общаться в суде.

– Меня это не пугает.

– Вы просто не представляете, во что собираетесь ввязываться. Вам эти нервы нужны? Вас Роман обидел, так вымещайте своё недовольством на нём. Я такая же пострадавшая сторона, как и вы. И не я причина ваших личных бед. Не я. Роман, – напоминаю.

Вероника открывает рот, как будто хочет что-то добавить, но быстро захлопывает его. В глазах собеседницы мелькает нечто, на основе чего делаю вывод, что в этой истории кроется гораздо большее, чем то, что лежит на поверхности. По какой-то причине в её глазах я не просто соперница, а враг.

Ах, как жаль, что не умею читать мысли! Но разговорить-то я её могу?

– Я не представляю? – хмыкает. – Я прекрасно представляю. Вы думаете, у меня нет опыта судебных тяжб?

– Нет, я не утверждаю, что его нет, но… Вероника, вам самой-то охота этим заниматься? Зал судебных заседаний никогда не был приятным местом, не так ли?

Она отворачивается к окну, смотрит в одну точку какое время, прежде чем сквозь зубы уточнить, что я хочу ей предложить.

Я не говорю, что уже в курсе про Аню, давшую отступных, чтобы Вероника отъехала от Романа. Если её это устроило, значит, дело в деньгах, а не в мужчине. Тут могу её понять. После многолетней лапши уже устаёшь ждать выполнения обещаний, хочется уже получить хоть что-нибудь в денежном эквиваленте.

– Мы можем как-нибудь договориться?

– Как?

– В присутствии моих юристов вы пишите расписку, по которой фиксируем все наши шаги и обязательства, затем дарственную на меня на эту свою одну двенадцатую и делитесь кое-какой информацией, а я даю вам хорошую сумму, на которую вы можете купить комфортную квартиру для сына. Отдельную квартиру. Исключительно в вашей собственности, без всяких долей и перспектив продажи с целью деления. Вам же это надо? Обеспечить мальчика наследством?

– М-м-м… Какой информацией мне с вами надо поделиться?

– Кое-чем про прошлое Романа. Вы же давно знакомы?

Усмешка у Вероники выходит скорее горькой, чем весёлой.

– Вы даже не представляете, насколько давно.

– Насколько? Ошеломите меня.

Мне почему-то кажется, что не всё так просто в их истории.

– Если уж начистоту… Ошеломляйтесь: мы познакомились гораздо раньше, чем он встретил вас.

– Ого, какие подробности!

– Да, да, да.

Я жду, что последует продолжение, но Вероника таинственно улыбается, отодвигает от себя чашку с остатками кофе и по-царски склоняет голову к плечу.

– Мне нужно время обдумать ваше предложение, – елейным голоском заявляет.

– Это ваше право, ваше право, – не спорю я с не менее сладкими интонациями.

Прежде чем разойтись, мы обмениваемся телефонами. Я возвращаюсь к тебе с твердой уверенностью, что будет так, как я задумала. Что мне удалось ее убедить, а вся вот это вот история со временем, это просто так. Для пыли в глаза.

Она позвонит мне, возможно, даже уже завтра. Тогда мы еще раз встретимся, и я узнаю что-то новое для себя, что-то, что смогу использовать против Романа.

Да, пусть Аня дала ей отступных, пусть Рома откупился от неё и от сына, но он не представляет, как страшно может мстить обиженная женщина, даже если с виду она не особо-то и обижена.

В глубоких раздумьях дохожу до квартиры, медленно отпираю дверь, проворачивая внезапно пришедшую в голову мысль. В гостиной без сил плюхаюсь на диван и достаю из сумочки телефон. Забиваю в поиске запрос, ищу контакты слесарей.

Договорённости договорённостями, но замки поменять стоит. А то мало ли… Мало ли чего ещё успел начудить Роман. Во-первых, может заявиться в моё отсутствие и шариться в поисках один лишь он знает чего. Во-вторых, в лёгкую заявить права на площадь и вкатиться сюда на законных основаниях. В-третьих, он элементарно мог сделать дубликат ключей для своей Вероники и Вадички, которому так и не удосужился прикупить недвижимость.

– Хах, решил проблему за мой счёт, – набирая номер, фыркаю и смеюсь.

Только сейчас весь масштаб проблемы предстаёт перед моим разумом и глазами. До этого я, видимо, просто не хотела его осознавать.

В любом случае, лишние гости мне тут ни к чему.

– Алло? Мне нужно поменять замки.

На том конце спрашивают:

– Когда вам надо?

– Когда? Сейчас. Как можно скорее. Немедленно.

– Срочный вызов – двойная оплата.

– Да хоть тройная. Приезжайте. Варианты замков захватите, обсудим на месте. Заранее я ничего не покупала.

– А какие у вас?

– Без понятия. Пришлите профессионала, пусть разбирается.

Кладу трубку, накрываю лоб ладонью, жмурюсь и съезжаю по спинке, ложась на диван.

Ну и денёк, что б его!

***

– Наконец-то! О родной матери вспомнила! – вот что слышу с порога, придя в отчий дом. – Сколько можно не брать трубку!

– Мам, – тяну чуть раздражённо, наклоняясь и целуя её в щёку, затем крепко обнимаю за плечи. – Я беру трубку, когда звонишь. Но я не могу болтать с тобой по двадцать раз на дню.

Учитывая, что короткими наши разговоры не бываю. Минут десять-пятнадцать – это минимальный порог. Пять минут мама ругает Рому, ещё пять минут вспоминает злосчастный юбилей, ещё пять минут уходит на рассказы о знакомых или о знакомых знакомых, попавших в похожую ситуацию. Иногда я просто включаю громкую связь, делаю свои дела и угукаю в нужных местах. Но всё равно беседы с родительницей утомляют безмерно.

Телефон в руке вибрирует с лёгким жужжанием. Смотрю на экран. Это Матвей.

Морщу нос и с каким-то особым удовлетворением жму отбой.

Явился, не запылился. Пропал на целую неделю, а сегодня вдруг очнулся и названивает. В чёрный список добавлять не буду, но и говорить пока не хочу.