Клушка - Шайлина Ирина - Страница 4

– Я тебе переведу, – начала было я.

– Да знаю я твои финансы, – махнула рукой подруга. – Иди уже.

Я побежала к дому. Грузовика уже не было, только что-то похожее на разобранную кровать у подъезда. Запрокинула голову и едва не выругалась – наши окна светятся. Значит свекровь сама Ваньку привела. Парик и очки я сниму. А штаны? Я запаниковала, свекровь мне и по меньшим поводам мозг выедала, тут вовсе в продажных женщин запишет. Потом вспомнила, что в мою сумку Жанка запихнула еще одни очки и простую длинную юбку – если вдруг во время слежки придётся образ сменить. Юбка наверняка смялась, да и бог с ним. Я посмотрела по сторонам – бабулька с собачкой, на площадке есть дети еще. Переоденусь на лестничной площадке, решила я, все равно все пользуются лифтом.

На полпролета ниже своего этажа я притулилась за колонной мусоропровода. Стянула кроссовки, за ними и драные донельзя джинсы. Лифт не шумел, поэтому я чувствовала себя спокойно. Потянулась к сумке оставленной на подоконнике за юбкой, выпрямилась и только тогда услышала шаги. Услышала крайне поздно – человек с какой-то длинной деревяшкой в руках уже поднялся и стоял на пару ступенек ниже. И – смотрел на меня.

Вот, кто переезжает, осенило меня. И потом только дошло, что я стою в трусах за мусоропроводом.

– Здрасьте, – растерянно сказала я.

А что я еще могла сказать?

Глава 4. Тимофей

Грузовой лифт не работал, что значительно усложнило сегодняшний день. Даже обидно, дом я выбирал не такой, чтобы мрамор кругом и фонтан на первом этаже, но уж явно с ценником выше среднего – хороший комплекс, охраняемая территория. Однако по факту консьержки внизу не имелось, а лифт грузовой не работал. Чертова деталь от кровати в пассажирский лифт не лезла, даже поперек, поэтому мне пришлось тащить ее по лестнице.

Так, как я поднимался снизу, сначала я увидел ее ноги. Она стояла на рекламном буклетике, кои щедро пихают по почтовым ящикам. Пальчики ног поджаты – чтобы не дай бог не коснулись пыльного пола белоснежные носочки. Я прошёлся взглядом выше, по очень неплохим, справедливости ради, ногам, и увидел ЭТО.

Тут надо пояснить – у меня три сестры. Две старшие, одна младшая. И соответственно, мать. Мое детство было похоже на дурдом. Отчасти потому, что ЭТО было всегда развешено по ванной десятками на просушку. Трусы отечественного производства. В голодные девяностые отец мне кажется, работал только на то, чтобы обеспечивать всех женщин семейства трусами. Хватало только на такие вот, дешевые, с имитацией кружева по краю, из которого потом нитями торчат тонкие резинки и сами нитки, собственно. Цвет эти трусы имели белый, но быстро серели от стирок. А еще их украшали крошечные цветочки. Обычно розовые, голубые и сиреневые. У этой мадам на лестнице были сиреневые.

– Здрасьте, – пискнула мадам.

– Я думал их больше не производят, – вырвалось у меня.

Даже в нашей ванной в нулевых уже стали сушиться кружевные. У меня вообще по трусам триггер теперь, всегда смотрю, чтобы красивые были.

– Кого? – спросила девушка.

И прикрыла свои сиротские трусики ладошками. Я наконец посмотрел на нее целиком – огромные очки и всклокоченные волосы неестественно яркого цвета.

– Забейте, – отмахнулся я.

Сделал несколько шагов, пытаясь развернуться со своей доской так, чтобы мадам не задеть.

– Это не мое, – встревоженно пискнула та.

И показала на стоящую на подоконнике жестяную банку из под алкоголя.

– Мне все равно, – честно сказал я. – Ну, я пойду.

Говорила мне старшая сестра, поищи другой дом. Такие деньжищи отдал, консьержки нет, лифты не работают, в подъездах пьют странные дамы в трусах. От девушки явственно пахло вином.

– До свидания, – вежливо ответила та.

– Хорошего вам вечера, – откланялся я.

Когда дотаскивал остатки кровати дамы уже не было, а жестянку не выкинула – вот же не воспитанность. Устал, как черт, кровать собрать сил не осталось, спал как бомж, на матрасе. И это в своей то квартире, купленной за бешеные деньги. Три спальни, огромная кухня с которой широкие двери ведут в гостиную, два сан узла.

– Ну, зачем тебе одному два сан узла? – фыркнула Катя, самая старшая моя сестра.

– Чтобы какать было увлекательнее и разнообразнее, – ответил я.

Вообще я десять лет прожил в студии, которую мне в студенчестве помогли купить родители, а тут недавно понял, что денег заработал уже порядком, а умещать в студии свои сто девяносто восемь сантиметров роста уже как то не солидно. Тем более, у меня теперь собака была.

Пса я завёл совершенно не желая того. Ленка, вторая по старшинству сестра, забеременела, и так ее проперло о ком то заботиться, что ожидая ребёнка еще и собаку завела. Это она поспешила. Когда долгожданное дитя родилось, оказалось, что у него на собаку аллергия. Даже странно – шерсти на той собаке было три клочка, китайская хохлатая. Собаку семейным советом решили передать мне – у меня не спросили. Спорить с бабами себе дороже, нелепую псину со звучным именем Аполлон я забрал. Правда решил, что кличка не подходит.

Псинка была жирненькой, пятнистой, в клочках шерсти – первые три месяца при виде ее у меня давление подскакивало, честное слово. Потому четвероногого младшего брата я окрестил Триггером. Я, может, и квартиру большую купил, чтобы реже с ним встречаться.

Триггера от мамы я забрал вечером, тот мешался при переезде и норовил загрызть грузчиков. К тому времени более рукастые мужики чем я, уже должны были собрать, как минимум кровать и стол. Шли мы от мамы пешком, Триггер отважно лаял на всех встреченных алабаев и овчарок. Мелкие породы он вообще за собак не считал и презрительно игнорировал, хотя сам, не смотря на жирненькие бока, всего четыре килограмма весил. У самого нашего дома Триггеру встретился доберман и мой пес бросился в бой, натянув шлейку поводка. Я от греха взял пса на руки.

– Это для вашей безопасности, – объяснил я хозяину собаки. – Свирепый он у меня жуть, порвет не глядя.

Погладил лысый бочок Триггера, который все еще трясся от ярости, открыл калитку и вошел на территорию комплекса. Прошел мимо рядов припаркованных машин, повернул к своему подъезду. Детская площадка здесь подступала к дому почти вплотную. И я вновь увидел нечто странное.

Попа, женская попа. Слава Богу, в штанах, но я почему-то сразу понял, кому эта попа принадлежит, хотя стояла девушка на четвереньках, склонив голову и цвет волос имела другой. Сегодня на ее голове было волосы светло-каштанового, с легкой рыжиной цвета, заплетенные в тугую косу. Девушка хаотично ощупывала песок на детской площадке, сделала полный круг и повернулась ко мне.

– Здрасьте, – снова пискнула она не вставая. – А я ваша соседка.

– Чему я безмерно рад, – отозвался я, пятясь к подъезду и прижимая Триггера к груди.