Развод под 50. От печали до радости - Султан Лия - Страница 14

Вот уже пять лет Акмарал вдовствовала и упорно отказывалась переезжать в новую квартиру, которую предлагал ей племянник. Своих детей Аллах супругам не дал, а когда муж умер, то у Мары остался только Ансар. В родном дворе у нее были подружки – такие же пенсионерки и вдовы, как она. С ними она ходила в театр, на концерты и праздновала Новый год. Но в это первое января женщина сидела дома и ждала племянника.

Войдя в довольно аккуратный подъезд советской пятиэтажки, Ансар стряхнул с волос мелкие снежинки, а с ботинок – прилипший снег. Поднимаясь по лестнице, он услышал женский смех, звон ключей и презабавный диалог, ради которого даже остановился между вторым и третьим этажами.

– Мирунь, зачем мы так много бухали вчера? Взрослые тетеньки, а пили как первокурсницы, – запричитала женщина.

– Ты же сама предлагала за любовь выпить. Теперь терпи, – засмеялась другая. – Черт, опять замок заедает. Надо все— таки поменять.

– Вообще мы еще пили за то, чтобы стручок твоего бывшего иссох и отвалился.

– Я такого не помню.

– Было— было. Как говорила моя покойная бабка: “Правду надо говорить шуткой”. Ой, Стой! Понюхай— ка. От меня не перегарит?

– Нет.

– Давай я тебя тоже понюхаю.

– Белла, потише, – шикнула некая “Мируня”, – я здесь без году неделя, а соседи подумают, что я алкоголичка.

Ансар усмехнулся, подумав, что это явно две тридцатилетки после новогодней пьянки, и продолжил путь. А девушки, между тем, пошли вниз.

– Несмотря на милое личико, алкоголичка, алкоголичка, – весело пропела та, что, похоже, мучается похмельем.

– Белла!

– Ладно тебе, Мирунь. У тебя такая чистая репутация, что ее пора подпортить.

– Не надо ничего портить. Мне, может, в этом доме старость встречать. Ой…здравствуйте.

Ансар остановился на лестнице как вкопанный, потому что врезался во взгляд растерянной и смущенной Меруерт Асхатовной – педиатра внучки. У него была хорошая память на лица и имена, но дело было в другом. Внезапно, совершенно неожиданно и странно, он вспомнил уже забытый эпизод из снежного ноябрьского дня, когда наблюдал за привлекательной женщиной, пока она осматривала Сафию.

– Здравствуйте, Меруерт Асхатовна, – он произнес это спокойно – ни один мускул на лице не дрогнул.

Она же зарделась, улыбнулась и отчего— то ему показалось, что в подъезде стало светлее, будто солнце заглянуло в крохотные прямоугольные окошки.

– Здравствуйте, Ансар…Простите, не помню вашего отчества.

– Можно и без него.

– Как Сафия? – спросила она, смотря на него сверху вниз, потому что стояла на две ступеньки выше.

– Спасибо, благодаря вам быстро поправилась.

– Я очень рада, – она ненавязчиво заправила прядь за ухо. – С Новым годом вас.

– И вас, – мягко ответил Ансар. – Вы здесь живете?

– Да, – кивнула она. – Переехала пару недель назад. Мы с подругой, – она вдруг покраснела и замялась, – Новый год отмечали.

– Ясно, – стараясь не улыбаться, отметил мужчина.

– Все в рамках приличия, – вставила свои пять копеек подруга, вероятно поняв, что Ансар слышал их странный диалог.

– Верю, – уголки его губ дрогнули, но чтобы не смущать дам, он предпочел не заострять внимание на их пьяных приключениях.

– Передайте Даночке привет, – попросила врач добродушно, от чего у Ансара за ребрами кольнуло.

– Передам.

– Ну нам пора, – “Мируня” дернула за руку подругу. – До свидания, Ансар.

– Всего доброго, Меруерт Асхатовна и…

– Белла Борисовна я, – представилась женщина, приложив руку к пышной груди.

– Очень приятно.

– И нам.

– Белла, пошли, – скомандовала Мира и повела веселую подругу за собой.

Пропустив женщин, Ансар поднялся на площадку и позвонил в нужную квартиру. Дверь открыла радостная тётя Мара, которая принялась обнимать племянника, гладить его по седеющей, но аккуратной бороде и смущать уменьшительно— ласкательным “Ансарик” и “жаным”.

– Марочка, если кто— то услышит, как ты меня называешь, я перестану для всех быть злым и ужасным начальником, – радушно улыбнулся мужчина.

– Ты никогда не был злым, мой дорогой, – воскликнула маленькая, немного полноватая женщина с узкими глазами, пухлыми щеками и короткой стрижкой. – Ты проходи, проходи в зал. Я сейчас накрою.

– Да не суетись. Я не голодный.

– Нет— нет, жаным. Пять минут и будем пить чай.

Ансар прошел в комнату, где всё дышало прошлым веком: коричневый полированный сервант на ножках, за стеклом которого был расставлен натертый до блеска богемский хрусталь; журнальный столик с оставленными на нем клубком и спицами; диван с причудливой накидкой; картина на стене. Сколько бы он не предлагал тёте сделать современный ремонт, она всегда отказывается, потому что не хочет расставаться с дорогими сердцу вещами.

Подойдя к окну, он приподнял тюль и замер, глядя во двор. Это было похоже на странное дежавю. Снова шел снег, и снова он смотрел на эту женщину с теплыми, мягкими, карими глазами. И даже когда она улыбнулась ему, он видел в них печаль и смятение. И сам не помог понять, ну что в ней так его привлекает?

А она, между тем, вертелась у машины, потом открыла капот и заглянула внутрь. Ее веселая подруга прыгала с ноги на ногу и активно жестикулировала, а педиатр что— то сказала ей и развела руками. Дулатов достал из кармана телефон и позвонил своему водителю.

– Серик, – не отводя взгляда от интересной картины, начал он. – Видишь двух женщин у белого Фольксвагена?

– Поло? – переспросил он. – Ну крутятся две татешки. (тате – тётя, татешки – тётеньки)

– Я бы не сказал, что они татешки, – усмехнулся Ансар. – Ты подойди к ним, спроси, что случилось.

– Понял, Ансар Идрисович, – ответил водитель и отключился.

Пока его дорогая тетушка суетилась на кухне, накрывая для любимого племянника праздничный стол, сам он наблюдал за тем, как Серик выполняет его поручение. Подошел, поговорил, снова отошел к черному джипу и вернулся оттуда уже с автомобильным прикуривателем.

“Значит, аккумулятор сел”, – понял Ансар и снова уткнулся в телефон. Только на этот раз он позвонил не водителю, а начальнику своей Службы Безопасности.

– Николай Иванович, с Новым годом! Не разбудил?

– И вас с Новым годом, Ансар Идрисович. Нет, я не сплю.

– Помощь нужна твоя. Человека пробить бы.

– Без проблем, – ровным тоном отозвался СБ— шник. – Пришлете данные?

– Особо ничего не знаю. Только имя и отчество. Меруерт Асхатовна.

– Принял. Детали?

– Педиатр моей внучки, – объяснил он коротко.

Глава 15

– Ну и как ваш кружок по интересам? – спросил Ансар, садясь за стол. Знал ведь, что не отпустит она его без чашки чая и, как всегда, накроет так, будто не один придет, а с друзьями. Прямо как в детстве, когда забегали со двора своей ватагой.

– Ой, балам, скажешь тоже “кружок”, – засмеялась тётя Акмарал, наливая чай в пиалу. – Так, посидели втроем, нашим вдовьим пароходиком. А как девочки?

– Хорошо. Сая улетела сегодня. Дана с Сафией еще здесь, но скоро тоже уедут отдыхать.

– Свозишь меня к ним?

– Конечно.

– Только не сегодня. Сегодня мне надо в гости.

Ансар усмехнулся и сделал глоток горячего чая с молоком.

– У тебя новая соседка? – как бы между прочим спросил.

– А ты откуда знаешь? – удивилась тетя Акмарал.

– У меня досье на всех, кто живет с тобой в одном подъезде. А эту не видел, – пошутил мужчина.

– Какие досье? – ужаснулась бабуля.

– Да шучу я. Столкнулся с ней на лестнице, когда к тебе шел.

– Ааа…– Акмарал вздохнула с облегчением, – ты, наверное, про Миру говоришь.

– Миру? – нахмурился Ансар.

– Вообще ее Меруерт зовут, а сокращенно Мира. Как меня: Акмарал, но для близких Мара. Смотри, как интересно: она Мира, а я Мара. Ты ешь! Ешь! В ресторанах твоих такого оливье не сделают.

Ансар про себя посмеялся: он уже сам дед, а тётя с ним по— прежнему, как с маленьким. Но она права: такого оливье нигде нет. А какие вкусные у нее котлеты – как в советском детском саду.