Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ) - "Afael" - Страница 56

Белозёров замер. В глазах мелькнуло удивление — не от слов, а от тона. С ним так не разговаривали. Никогда.

— Ты дерзишь, поварёнок? — он чуть наклонил голову. — Зря. Долг это не спишет.

— А я за советом приходил, — соврал я легко, глядя ему прямо в переносицу. — Спрашивал, как лучше приготовить старую жилистую щуку, которая возомнила себя акулой.

Тишина стала звонкой.

Белозёров медленно, очень медленно переложил трость из одной руки в другую. Скрытая угроза.

— И что сказал Игнат Савельевич? — спросил он почти шёпотом.

— Сказал, что такую только на корм собакам. Слишком много яда в мясе.

Уголок рта Белозёрова дёрнулся.

— Ты переходишь черту, мальчик. Иди домой. Пока у тебя ещё есть дом. И пока есть ноги, чтобы идти.

Он попытался отодвинуть меня плечом — хозяйский жест, каким барин сгоняет холопа с дороги.

Я не отошёл, а сделал шаг вперед и задел его плечом. Жёстко. Кость в кость.

— Кстати, — бросил я ему в спину, уже спускаясь по ступеням. — У Игната Савельевича чернила закончились. Все на бумаги извёл. Так что не трудитесь подсовывать ему новые векселя. Не подпишет.

Белозёров застыл у двери. Рука в чёрной перчатке замерла в дюйме от бронзового кольца.

Он ещё ничего не знал. Ни про отмену пеней, ни про разрыв их союза. Но он был зверем и почуял запах крови.

И впервые за много лет это была его кровь.

Он медленно обернулся через плечо.

— Мы ещё не закончили, Александр.

— Ошибаетесь, — я остановился у ворот и вдохнул морозный воздух полной грудью. — Мы даже не начинали.

Подмигнул ему, развернулся на каблуках и зашагал в темноту, насвистывая какой-то дурацкий мотив.

За спиной хлопнула тяжёлая дверь. Белозёров вошёл в дом.

Ну давай, Игнат Савельевич, — подумал я. — Твой выход.

Глава 25

Кабинет Демида Кожемяки обставлен был богато и с китчем.

Дубовые панели на стенах, иконы в серебряных окладах, письменный стол из дорогого дерева с медной чернильницей. На столе — самовар, начищенный до зеркального блеска, а рядом на расписном блюде горкой лежали горячие расстегаи с рыбой. В углу сундук, окованный железом. В нем лежали деньги, которые Демид выдавал артельщикам каждую субботу.

Сам хозяин сидел в широком кресле у окна и пил сбитень из блюдечка, по-старому. Держал его толстыми, мозолистыми пальцами и отхлебывал, громко причмокивая. Эти пальцы могли согнуть серебряную монету пополам. Демид неоднократно проделывал этот фокус на переговорах — действовало лучше любых угроз.

За окном темнел Посад — добротные дома, дымы над мастерскими. Его безраздельная вотчина. Он тут король. Пусть без короны — зато с мясом, кожей и обозами, которые кормили весь Вольный Град.

Его дед мял кожи. Отец расширил семейное дело и держал три скотобойни, а сам Демид подмял под себя всё, что кормило и строило Вольный Град. Он был третьим поколением силы, которая росла здесь, за городской стеной, наливаясь соком и злостью.

Город — это не бояре в соболях и не купчишки гильдейские с их напомаженными бородами, — думал Демид, глядя на огни в окнах. — Город — это кишки, еда, которая едет по моим дорогам. Артели, которые создают товары и везут это все в город.

Он презирал Гильдию и Белозёрова — эту сушёную воблу в бархатном кафтане. Белозёров думал, что управляет городом, потому что у него есть гербовая печать и связи. Демид знал, что управляет городом он — потому что может перекрыть поставки зерна и мяса, и через три дня эти напомаженные павлины взвоют от голода.

Но была одна беда. Павлины не хотели признавать его ровней. Для них он так и остался «мужиком», «кулаком», «кожемякой».

Демид отставил блюдечко и взял со стола монету. Задумчиво покрутил её в пальцах.

Ему мало было денег. Денег у него было столько, что можно вымостить ими центральную площадь. Ему нужна настоящая власть. Чтобы Белозёров и его свора не просто платили, а кланялись. Чтобы они ехали к нему в Посад, морща носы от запаха кожевен, и просили, а для этого ему нужен был правильный инструмент.

Дверь скрипнула, прерывая его мысли. На пороге появились Рыжий и Бугай. Демид медленно повернул голову. Взгляд его тяжёлых глаз скользнул по фигурам посланников.

Рыжий мялся, теребил шапку, а Бугай выглядел так, словно его прожевали и выплюнули. Грязный, хромой, с разбитой губой. Демид, не торопясь, отпил чаю.

— Ну? — спросил он наконец. — Где повар?

Рыжий переглянулся с Бугаем. Тот молчал, сжимая кулаки.

— Он… отказал, хозяин.

— Отказал.

Демид произнёс это слово медленно, словно пробуя на вкус. Странное слово. Непривычное. Ему давно никто не отказывал.

— Как именно отказал?

Рыжий сглотнул.

— Мы передали всё как велено. Сказали, что вы хотите видеть его, поговорить о деле. А он… сказал, что не девка, чтобы по первому свисту в карету прыгать. Сказал — если Демиду надо, пусть сам приезжает.

Повисла тишина. Демид аккуратно поставил блюдечко на стол. Рыжий попятился к двери.

— Сам приезжает, — повторил Демид задумчиво. — Значит, он мне назначает встречу. Мне. В моём городе.

— Мы хотели… объяснить ему, — подал голос Бугай. — Я его за плечо взял, чтобы вразумить. А он…

Он замолчал, скривившись.

— Что — он?

— Уронил меня. — Слова давались Бугаю с трудом. — В грязь. Я и моргнуть не успел. Подсечка какая-то.

— А потом?

— Потом сказал, что не любит грязные руки и велел передать… — Бугай сглотнул, — что он шеф-повар, а не девка гулящая. И что если вам нужно дело — приезжайте сами.

Демид откинулся в кресле, постукивая по подлокотникам большими пальцами. Злость в душе поднялась горячая, требующая немедленной крови. Какой-то оборванец из Слободки посмел говорить с его людьми как с холопами? Посмел ронять лучшего бойца в грязь?

Но Демид не зря правил Посадом. Он умел держать злость на привязи и начал думать.

Повар. Выскочка из ниоткуда. Казалось бы — тьфу, растереть, но слухи ползли. Знатные господа, привыкшие жрать рябчиков на серебре, потянулись в Гуся. Ради чего? Ради вкуса.

А теперь выясняется, что он не просто готовит. Он дерётся. Кусается. Роняет людей в грязь и ставит условия самому Демиду.

Не холоп и не очередной трактирщик.

Золотая антилопа, — вспомнил Демид старую сказку. Глупая, дикая антилопа, которая бьёт копытом и сыплет золотом в грязь.

— Ты говорил, он там строится? — спросил Демид.

— Строится, хозяин. Каменное здание, большое. Леса стоят, крышу кроют. Через неделю-две откроет.

— И вся знать к нему поедет.

Демид улыбнулся одними губами.

Бугай при виде этой улыбки отступил на шаг.

Демьян давно уже придумал план, потому и послал людей к повару.

Если забрать повара и трактир — вся эта знать будет есть в заведении Посада. Кланяться посадскому столу, а трактиры Белозёрова опустеют. Это будет удар под дых Гильдии и всё, что для этого нужно — приручить одного дикого повара.

— Значит, он хочет, чтобы я приехал сам, — сказал Демид. — Что ж. Уважу просьбу.

Рыжий вытаращил глаза.

— Хозяин?..

— Как с делами чуть управлюсь, возьмем железо и людей. — Демид поднялся из кресла, и комната сразу стала меньше. Он был огромен, как медведь, поднявшийся на задние лапы. — Поедем, раз приглашают.

— А если он опять…

— Проверим. — Демид подошёл к сундуку, достал кистень. — Проверим, какие у повара зубы. Крепкие ли.

Он двинулся к двери, и приказчики расступились перед ним.

— Если дерзкий, — бросил Демид, выходя в коридор, — значит, будет на нас работать. Такие мне нужны. А если просто дурак…

Он не закончил. Не нужно было. Дураки в Посаде долго не живут.

Александр

Домой мы добрались за полночь.

Варя шла рядом, зевая на ходу. Позади плелись Антон и Стёпка — оба вымотанные до последней жилки. Целый день на стройке, потом ещё ждали, пока я вернусь от Мокрицына.