Полный Шатдаун (ЛП) - Стиллинг Рут - Страница 2

Способ помучить себя.

– О, Сойер, – она насмешливо похлопывает меня по плечу, переводя взгляд – очень ненадолго – с моего лица на татуировки, покрывающие мою грудь. – Если бы я не хотела играть, меня бы здесь не было. Прошло некоторое время, и, ну... – она перемещает одну руку с моего плеча на спину, проводя ногтями по моей коже.

Я дрожу, и пытаюсь скрыть это.

– Я подумала, чего стоит всего одна ночь? Обычно мне не нравятся парни–хоккеисты, но, думаю, на некоторых приятно смотреть, и у всех у них классные задницы, – она прикусывает нижнюю губу, просовывая указательный палец под пояс моих штанов, а затем и боксеров. – Даже у старых, более опытных капитанов.

Я чувствую укол беспокойства.

Могу ли я переспать с этой девушкой?

Я ни с кем не спал уже несколько гребаных месяцев, и уж точно не при таких обстоятельствах. Несколько свиданий, и, возможно, мы вернемся к ней домой для ванильного секса, а через пару недель я со всем покончу — вот что обычно я делаю.

Я могу пересчитать по пальцам одной руки количество женщин, с которыми я был, с тех пор, как умерла моя покойная жена Софи. Коллинз убирает палец и осторожно прищуривает глаза.

– Тебя устраивает “одна ночь”, верно?

У меня перехватывает горло, когда я небрежно сглатываю. Честно говоря, я не знаю. Наше краткое общение за последние несколько месяцев не должно оставить у меня сомнений относительно того, что представляет собой сегодняшний вечер — снятие сексуального напряжения, которое слишком долго накапливалось между нами.

Я снова сглатываю и кладу руку на её правое бедро, обводя пальцем её стринги.

– Меня это устраивает, – наконец говорю я, скользя тканью по её гладкой коже. – Но я думаю, будет лучше, если мы никому не скажем о сегодняшнем вечере.

Она приподнимает подбородок, не сводя с меня карих глаз, когда направляет мою свободную руку к другой стороне своего нижнего белья и запускает в него мои пальцы.

– Мне это устраивает. Я не делюсь своей сексуальной жизнью, и мне нравится контролировать то, что люди знают обо мне. Включая тебя.

Она начинает пятиться к моей кровати и через несколько шагов опускается на моё одеяло, её внимание переключается на мои руки.

– И ещё кое–что.

Я стягиваю промокшие стринги с её ног, и меня охватывает более сильное чувство неловкости. Я не только решился на это, но и предложил сделать это тайно. Я не особенно беспокоюсь о том, что мои товарищи по команде или друзья узнают об этом, поскольку мы не делаем ничего плохого. Моя настоящая забота – Эзра, мой единственный сын. Помимо родителей Софи, с которыми он сегодня вечером, он – мой единственный постоянный и главный приоритет. Он – причина, по которой я редко хожу на свидания, и то, что он узнает о романе на одну ночь из просочившейся в прессу истории, – это не то, чего я хочу. Могу поспорить, что его друзья–подростки с легкостью нашли бы это в социальных сетях.

– Что? – спрашиваю я, сбрасывая её трусики на пол и стягивая свои штаны и боксеры, пока они не собираются вокруг моих лодыжек.

Я выхожу из них и снова поднимаю на неё взгляд.

Откинувшись на локти, она самоуверенно раздвигает колени и показывает мне свою идеальную розовую киску.

– Может, я и не целуюсь, но я не возражаю против твоего рта здесь.

Не кончай, блядь. Не кончай.

В уголке её левого глаза слегка размазалась подводка, и когда я опускаюсь перед ней на колени, я уверен, что к тому времени, как я закончу её есть, она размажется полностью.

Она не будет ходить на свидания, она не будет целоваться, она не даст мне больше, чем сегодняшний вечер. Так что, думаю, мне просто нужно принять это в следующие несколько часов.

Я закидываю её правую ногу себе на плечо, и её дыхание учащается, ненадолго удовлетворяя меня. Моя рука скользит по её влажной внутренней стороне бедер, и она резко втягивает воздух.

– Я принимаю противозачаточные и прохожу проверку каждый раз, после того, как трахаюсь с кем–то.

Мои глаза встречаются с её, в груди всё сжимается.

– Я ни с кем не был...долгое время.

Обычное суровое выражение лица Коллинз немного смягчается.

– Ладно. Хорошо. Кроме поцелуев, меня всё устраивает.

Мои пальцы находят её киску.

Господи, она вся течёт.

Да, она промокла из–за меня.

– Просто...

Я делаю паузу и жду, пока она продолжит. Она молчит.

– Просто что, малышка?

Её глаза широко распахиваются, и я сдерживаю ухмылку. Я знал, что ей это не понравится, но ничего не мог с собой поделать. Она не может делать всё по–своему.

Я вижу, что она хочет отругать меня за то, что я назвал её милым прозвищем, но она не делает этого. Вместо этого она шире раздвигает ноги, упираясь пяткой мне в плечо.

– В свои тридцать пять ты старше меня на девять лет, и это делает тебя самым старым парнем, с которым я когда–либо спала. Я ожидаю, что ты будешь лучшим, – она надавливает пяткой чуть сильнее. – Только не засовывай его мне в задницу. Это не то, что я кому–либо предлагаю.

ГЛАВА 2

КОЛЛИНЗ

Чёрт возьми, Коллинз.

Какого хрена ты здесь?

Должно быть, сейчас раннее утро, и я лежу на спине, уставившись в голубой потолок комнаты Сойера.

Кто красит гребаный потолок?

Мужчина, с которым мне не следует спать, – вот кто.

У него осталась краска, когда он красил стены, или что–то в этом роде? Или ему просто было скучно?

Как мне прошлой ночью, со всем этим ванильным сексом.

Я знала это. Я чертовски хорошо знала, что это будет разочарованием. С той секунды, как он переполз через меня и принял миссионерскую позу, я знала, что буду отсчитывать минуты.

По крайней мере, я кончила.

Плюс, у него большой член, так что это уже кое–что.

Я переворачиваюсь на другой бок, отворачиваясь от Сойера, когда он тихо дышит.

Синий потолок.

Да, я ухожу отсюда.

Осторожно откидываю одеяло и опускаю ноги на его твердый деревянный пол.

К счастью, Сойер продолжает спать, когда я пробираюсь в ванную комнату на противоположной стороне его комнаты, хватаю свою сумку, платье и нижнее белье с пола у кровати. Я открываю дверь и ступаю на белую плитку с подогревом.

Я выгляжу как полный беспорядок – подводка для глаз размазана по лицу и изголовью его кровати на несколько дней. Расстегивая молнию на своей черной сумке, я нахожу пачку салфеток, достаю одну и подношу под струю воды, ожидая, пока потечет теплая вода. С левым глазом у меня хуже, чем с правым, и я медленно вытираю лицо, прежде чем выбросить салфетку в мусорное ведро.

– Ты обещала себе, что не будешь этого делать, – шепчу я в тускло освещенную комнату, в которую проникает свет только с бруклинских улиц снаружи.

Не двигаясь, я смотрю на работающий кран, поток воды завораживает и успокаивает. Все, что Сойер сказал прошлой ночью, было правдой; он не знает меня, а я едва знаю его. Ему тридцать пять, он капитан “New York Blades”, у него есть двенадцатилетний сын, а его жена умерла более семи лет назад. Вот и всё. Это буквально предел моих знаний об этом человеке, большую часть которых я узнала от других людей. О, и ещё он любит индийский пейл–эль, но выпивает только одну пинту после игры, а потом переходит на содовую.

Я бы сказала, что знаю его член лучше, чем его владельца.

Но я бы солгала, если бы заявила, что моя замкнутость не была преднамеренной. Не только с Сойером или другими парнями, с которыми я сплю, но и со всеми остальными. Я переезжаю с места на место и беру временную работу, прежде чем снова двинуться дальше. Моя нью–йоркская эра – самая долгая за всё время, что я провела где–либо со времен моего детства, и я бы сказала, что отчасти это благодаря моей самой близкой подруге, девушке, с которой я случайно познакомилась в баре “Lloyd” в ноябре прошлого года. Кендра Харт – единственный человек, с которым я общалась больше всего с тех пор, как умерли мои бабушка и дедушка, и главная причина, по которой я продлила аренду своей квартиры ещё на шесть месяцев.