Полный Шатдаун (ЛП) - Стиллинг Рут - Страница 60

Не слышно ничего, кроме тихих звуков дыхания моего мальчика, пока мы стоим, прижавшись друг к другу.

– И ещё кое–что напоследок, ладно? – шепчет она.

– Всё, что угодно, – говорю я. И я говорю это искренне. В данный момент я сделаю для неё всё. У моей любви к этой девушке нет границ.

– Ты просил меня не расстраиваться, но я больше не плачу, Сойер. Последняя слеза была твоей, – она проводит пальцем по моей щеке и улыбается, в её глубоких глазах ясно читается обещание вечности. – Итак, больше никаких слёз, хорошо? Они не нужны, потому что мы сделали это. Ты добился именно того, к чему стремился – ты поймал девушку, которую хотел, и сделал ее своей.

ГЛАВА 41

КОЛЛИНЗ

Обновление: я ненавижу бутерброды с сыром.

Я больше никогда не хочу смотреть на них. Никогда в жизни не захочу готовить, подавать, нюхать или пробовать.

– Коллинз, почему бы тебе не уйти на обед пораньше? – раскрасневшийся Эд смотрит на часы, пока я несу поднос с пустой посудой на кухню. – На позднем завтраке было гораздо больше народу, чем я ожидал, и у тебя едва хватило времени перевести дух.

Я ставлю поднос у раковины и возвращаюсь к стойке. “Rise Up” был заполнен полчаса назад, но сейчас он почти пуст, и никто не ждет, когда его обслужат.

– Не больше, чем в обычную смену, – отвечаю я, беру свой клубничный коктейль и делаю глоток.

Всё болит – и не потому, что Сойер был внутри меня всю ночь, пробуя каждую возможную позу. Прошедшая неделя была боевым крещением. Я думала, что усердно работала в гараже, но это ничто по сравнению с нагрузкой у Эда в кафе.

Несмотря на боль в мышцах, мне это нравится. Это не работа с харлеями, но приятно иметь босса, который хорошо ко мне относится. Покупатели, как правило, добры, и за последние несколько дней я прониклась симпатией к британской выпечке – Джеку нравится мучить мою американскую задницу этим каждый раз, когда он заходит. А это практически ежедневно.

Я понятия не имею, как он держит свою любовь к выпечке в секрете от своего диетолога. Хотя я пригрозила, что сдам его, если он начнет рассказывать всем, что я предпочитаю вишневые булочки брауни.

– Нет, ты молодец, – говорит Эд, когда я начинаю развязывать фартук. – Возьми час, можешь дальше больше. Не думаю, что сегодня будет тяжелый день, поскольку сегодня не день зарплаты.

Эд заканчивает предложение как раз в тот момент, когда звенит колокольчик над дверью, и я разворачиваюсь, чтобы обслужить для него последнего клиента.

– Привет. Как я могу... – я замолкаю, когда вижу Сойера, стоящего передо мной с букетом розовых роз, завернутых в черную бумагу, в одной руке.

Ах, он выглядит лучше, чем здешние десерты. Черные джинсы и зимнее пальто в тон, темно–серая шапочка, которая низко опущена. Он не брился сегодня утром, щетина вдоль линии подбородка делает его красивее, чем обычно.

Он не сводит с меня своих сверкающих глаз, когда разговаривает с Эдом.

– Если вы не возражаете, сэр, я бы хотел на время одолжить свою девушку. Хотя, возможно, это займет больше часа.

Боковым зрением – поскольку моё внимание приковано к Сойеру – я вижу, как Эд машет рукой.

– А, какого чёрта? Можешь быть свободна на остаток дня. Я заплачу тебе за полный день, поскольку ты моя самая усердная работница.

– Спасибо. Очень признателен, – отвечает Сойер, когда я обнимаю Эда по пути к своему парню.

– Я знаю, что уже говорил это сегодня утром, – взгляд Сойера скользит по Эду, когда он направляется на кухню. – Но с днём рождения, малышка.

Он целует меня в губы и протягивает розы.

– Съездишь со мной кое–куда?

Я вдыхаю аромат цветов и улыбаюсь, когда вижу черные драгоценные камни в центре каждой розы.

– У меня впереди остаток дня, так что, если ты захочешь сделать ещё одну остановку в “Похотливой роскоши”, я не буду жаловаться.

Сойер смеётся и берет меня за руку, выводя на морозный январский воздух после того, как я беру своё пальто и шарф с вешалки у двери.

– Не расстраивайся, – говорит он, открывая пассажирскую дверь своего ламборджини. – Но мы туда сегодня не вернемся, – он закрывает дверцу, когда я сажусь, и быстро обходит капот.

Я никогда не буду смотреть на эту машину по–прежнему. Воспоминания о той ночи на парковке живут в моей голове. Сойер открывает водительскую дверцу и забирается внутрь, сразу заводя двигатель.

– То, куда мы направляемся, намного интереснее.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Будь конкретен, Брайс.

Он качает головой, довольный, что его секрет беспокоил меня.

– Нет. Это всего в десяти минутах езды отсюда, – я застегиваю ремень, и он делает то же самое. – И всего в паре кварталов от твоего дома, таааак...Как только мы закончим, я могу отвезти тебя домой и провести час или два, заставляя тебя кричать, прежде чем закончатся уроки у Эзры.

Когда он отъезжает от тротуара и едет в мою часть города, мои мысли уносятся от того места, куда он меня везет, к месту аварии. Господи, ему так повезло в тот день. К счастью, женщина, выезжавшая задним ходом, вовремя нажала на тормоза. Конечно, она всё ещё подрезала велосипед Картера, но будь она быстрее, их скорее отбросило бы, чем сбило с ног.

По совету врача Эзра взял неделю отдыха и сводит Дома и Алиссу с ума своей новой зависимостью от создания моделей. Я внутренне посмеиваюсь над сообщением, которое получила вчера вечером от Алиссы. Она сказала, что сама выберет следующий подарок для своего внука, поскольку каждый раз, когда мы это делаем, у него развивается зависимость. Хотя на этот раз, я уверена, она рада, что это не приведет к тому, что Эзра будет прикован к телевизору при каждом удобном случае.

– О чём думаешь? – Сойер тянется ко мне и берет за руку.

Я улыбаюсь и пожимаю плечами. От старых привычек трудно избавиться.

– Думаю, было бы неплохо почаще брать Эзру прокатиться со мной.

Сойер искоса бросает на меня любопытный взгляд, ожидая продолжения.

– Некоторые из лучших и опытнейших гонщиков начинают свои поездки в качестве пассажиров на заднем сиденье. Они проводят много времени, изучая дорогу и наблюдая, как лучше всего справляться с ситуациями. Мой отец часто возил меня на своём мотоцикле, и именно так я научилась многому. К тому же, если он будет ездить со мной, у него будет меньше соблазна прокатиться с другими.

Сойер сжимает мою руку.

– Ты никогда не упоминала, что твой отец тоже ездил на мотоцикле.

Поджимая губы, я позволяю некоторым воспоминаниям вернуться ко мне. Поездки с моим отцом были одними из лучших. Я была того же возраста, что и Эзра.

– Да, но я никогда не ценила это по достоинству. Иногда ты не ценишь то, что у тебя есть, пока это не исчезнет. Мы должны максимально использовать время, которое у нас есть с теми, кого мы любим, пока они всё ещё здесь, с нами.

Он понимающе улыбается и сворачивает налево, затем сразу направо, прежде чем мы возвращаемся в мою часть города. Но когда он ещё раз поворачивает налево на Фуллер–стрит, моё любопытство разрастается. Здесь не так уж много всего, кроме нескольких ранее заброшенных зданий, которые были восстановлены в...

– Подожди, – говорю я, поворачиваясь к нему лицом, когда Сойер подъезжает к большому кирпичному зданию с красной дверью на колёсиках – увеличенной и более яркой версии моего собственного гаража.

Лицо моего парня сияет самодовольством.

– Да, малышка?

Он лезет в карман джинсов и достает черный брелок. Когда он нажимает на левую кнопку, дверь начинает отъезжать.

– О, чёрт возьми, – протягиваю я, поднося дрожащую руку ко рту, когда тянусь к дверной ручке.

Рука Сойера вытягивается, останавливая меня, чтобы я не вышла.

– Давай я тебя завезу. Внутри полно места.

– Ты этого не делал, – говорю я таким же дрожащим голосом, как и моя рука.

Он усмехается и подогоняет машину поближе ко входу, прежде чем въехать по небольшому пандусу в самый красивый гараж, который я когда–либо видела.