Космический замуж. Любовь прилагается (СИ) - Валери Лия - Страница 13

Слёзы снова навернулись на глаза, но теперь это были слёзы чистой, безудержной радости. Я посмотрела на братьев. Они стояли рядом, наблюдая за нами.

Хоук смотрел на бабушку с откровенным восхищением и какой-то нежной ухмылкой. Грэйв же изучал саму поляну, его аналитический ум, должно быть, уже оценивал масштабы находки и возможности добычи.

— Вот он, — прошептала я, показывая им экран сканера. — Это оно. Она нашла его. Она… она привела нас прямо к нему.

Грэйв медленно кивнул, его взгляд встретился с моим.

— Похоже, — сказал он тихо, — у нашей профессорши инстинкт учёного никуда не делся. Даже в таком… нестандартном состоянии.

Хоук осторожно, чтобы не повредить другие растения, сорвал несколько цветков.

— Ну что, учёная, — повернулся он ко мне, и в его глазах блестел знакомый озорной огонёк. — Кажется, мы только что выиграли главный приз. Теперь твоя очередь. Сделай из этого волшебства лекарство для нашей профессорши.

Я смотрела на сияющую поляну, на счастливую бабушку с венком из «Слёз Феникса» на голове, на двух мужчин, которые из опасных незнакомцев превратились в моих самых верных и неожиданных союзников. И впервые за много-много месяцев я позволила себе поверить — не просто надеяться, а поверить — что всё будет хорошо.

Глава 16

Сердце всё ещё отчаянно колотилось, но теперь ритм задавала не паника, а вспыхнувшая с новой силой надежда. Я смотрела на цветок в руке у бабушки — хрупкий, сияющий, тёплый на ощупь, будто в нём бился крошечный пульс. Он был реальным.

— Нам нужно как можно больше образцов, — сказала я и посмотрела на своих мужей, ища в них поддержку. — Для анализа, для выделения активного вещества, для испытаний. И… нужно изучить эту экосистему. Эти светящиеся корни, эта почва… Всё это может быть очень важно.

Грэйв уже оценивающе осматривал свод пещеры и стены.

— Штольня старой рудной шахты. Отработанная и заброшенная. Обрушение свежее. — Он кивнул в сторону провала, через который мы спустились. — Геотермальная активность или просто время. Но это делает место нестабильным. Работать здесь нужно быстро и осторожно.

Хоук, уже нарвавший охапку цветов и аккуратно завернул их в плотную ткань своей куртки, фыркнул:

— Значит, не будем тут чай пить. Берём цветы, бабушку и выбираемся. Остальное решим наверху.

Он был прав. Каждая секунда в этой волшебной, но опасной полости могла стать последней. Я помогла бабушке подняться, бережно поддерживая её под локоть. Она не хотела уходить, очарованная «самоцветами».

— Наверху тебя ждёт вкусный сок и еда. Ты же проголодалась? — мягко уговаривал её Хоук, и она согласилась. Пить хотели все.

Подъём был труднее спуска. Грэйв поднялся первым и помогал нам сверху, Хоук страховал снизу. Когда я, наконец, вдохнула дурманящий воздух леса, показавшийся после подземной прохлады тёплым, меня охватила слабость. Но это была слабость после напряжения. Времени на отдых не было, тем более когда образцы, наконец, были у меня вруках. Мне не терпелось просканирвоать их на более глубоком уровне.

Как только мы вернулись в дом Терми, завидев нас, издал звук, похожий на всхлип облегчения, и тут же начал сканировать бабушку на предмет повреждений. Мы накормили её и уложили отдохнуть — приключения её изрядно вымотали.

А я отправилась в свою комнату, где ждала моя мини-лаборатория. Пальцы дрожали уже не от страха, а от нетерпения, когда я начала подготовку. Нужно было всё сделать правильно: стабилизировать образцы, начать предварительный анализ, выделить клеточный сок…

Грэйв и Хоук не отходили далеко. Они принесли в смежную с моей «лабораторией» в комнату терминалы и карты. Я слышала их приглушённые голоса за дверью.

— Нужно закрепить этот вход, — говорил Грэйв. — И проверить на картах старые выработки. Если там целая подземная экосистема, это меняет дело. Это уже не просто цветок. Это месторождение.

— Месторождение…это было бы хорошо, — задумчиво произнёс Хоук.

— Именно. И его нужно охранять. Пока Ульяна работает, мы должны обеспечить периметр охраной. Никто не должен знать, что мы нашли.

Всё остальное перестало существовать. Комната, братья за стеной, даже сама бабушка в соседней спальне — всё это растворилось в монотонном гуле приборов, мерцании голограмм с формулами и резком, стерильном запахе реактивов. Каждая клетка моего тела была напряжена, каждый нейрон горел, обрабатывая данные.

«Слеза Феникса» была капризной. Её клеточный сок окислялся с пугающей скоростью даже в специальных криокапсулах. Каждая секунда была на счету.

Я не заметила, как стемнело. Не заметила, как Хоук принёс и тихо поставил рядом с лабораторией тарелку с едой, которая так и осталась нетронутой. Не отреагировала на мягкий, но настойчивый стук Грэйва в дверь несколько часов назад. Существовали только пробирки, спектрограф и дрожащие линии на экране, которые должны были сложиться в жизнеутверждающий график.

— Уля.

Голос был совсем рядом. Твёрдый, не терпящий возражений. Я вздрогнула и оторвалась от микроскопа, моргнув усталыми глазами. Грэйв стоял прямо передо мной, его лицо было освещено холодным синим светом мониторов. За его спиной маячила внушительная тень Хоука.

— Всё на сегодня, — заявил Грэйв.

— Нет, вы не понимаете, — я попыталась отстраниться, жестом указывая на ряд образцов. — Процесс деградации ускоряется, я должна успеть выделить стабильную фракцию до…

Я не успела договорить. Грэйв, не меняя выражения лица, просто наклонился, подхватил меня под колени и спину и поднял на руки. Я ахнула от неожиданности.

— Грэйв! Что ты делаешь? Положи!

— Молчи, — невозмутимо сказал он и понёс меня из комнаты как непослушного котёнка.

— Эй! — попыталась я вырваться, но мои усилия были смехотворны против его силы. — Хоук, скажи ему!

Хоук шёл следом, его ухмылку я видела краем глаза.

— А я что? Я только за. Ты уже сутки не ела и не спала. Падать в обморок над пробирками — не наш метод.

— Я не буду падать! Отпустите меня!

Но они меня не слушали. Грэйв пронёс меня прямо в просторную ванную комнату, где уже был набрана горячая, благоухающая ароматами трав и масел ванна. Он опустил меня на ноги, но не отпустил, а Хоук тут же встал с другой стороны.

— Что вы задумали? — спросила я хмурясь. Тело, наконец осознавшее дикую усталость, начало ныть.

— Ничего особенного, — ответил Грэйв, его пальцы нашли застёжку моего лабораторного халата. — Просто хотим, чтобы наша жена не свалилась рядом со своей «шайтан-машиной». Твоя работа продолжится завтра. Сегодня — время для отдыха.

Они раздели меня удивительно бережно. Стыд, который должен был бы вспыхнуть, даже не успел родиться — его вытеснила всепоглощающая усталость и… странное чувство заботы, исходящее от них. Хоук взял меня на руки (такое ощущение, что это был их любимый способ транспортировки меня) и осторожно опустил в горячую воду. Она обожгла кожу приятным жаром, заставив выдохнуть всё напряжение.

Я ожидала чего угодно — шуток, намёков, привычного подтрунивания и приставания. Но братья будто были моими настоящими мужьями, заботливо массировали моё тело.

Грэйв присел на корточки сбоку от ванны, взял мою ногу и начал массировать стопу, а затем икру. Его большие, сильные пальцы находили каждый зажатый мускул, каждое место напряжения, и методично разминали их. Боль сменилась глубочайшим, почти болезненным облегчением.

Хоук устроился позади, с краю ванны. Его пальцы легли на мои плечи, сведённые в камень от часов, проведённых в одной позе. Он не просто мял их — он разогревал, растирал, заставляя кровь снова бежать по сосудам.

Я зажмурилась, истома накрывала с головой. Казалось, я сама превратилась в водичку, настолько растеклась от их заботы и прикосновений. Все мысли о формулах, молекулах и титрах уплыли вместе с паром. Осталось только это: жар воды, волшебные руки Грэйва на ногах и сильные ладони Хоука на спине. Никаких слов. Никаких требований. Только молчаливая забота, грубая и абсолютно искренняя.