Бывшие. Ночь изменившая все (СИ) - Брайт Валерия - Страница 34

Я замираю, слушая. Представляю этот «долгий разговор» между двумя титанами. Без пистолетов, но, наверное, со стаканами и тяжелым, натянутым, как струна, молчанием.

— И он… принял это? — спрашиваю я почти шепотом.

На пляже раздаётся знакомый детский вопль:

— Ма-а-ама! Пап! Смотрите, краб!

Макс смеётся, берет меня за руку и мягко тянет вниз по ступенькам.

Мы идём к детям — по тёплому песку, под розовеющим небом, туда, где нет ни погони, ни страха, ни темных сделок. Только мы. Наши голоса. Наши следы на берегу.

Я ловлю себя на мысли, что впервые за всю историю — мы не бежим от чего-то.

Мы идём к чему-то.

К жизни, которую сами выбрали.

К счастью, которое осталось — и уже никуда не денется.

Макс касается пальцами моей щеки, будто снимает последние остатки страха.

— Он принял это. Тяжело. Но принял. И теперь… — Макс делает вдох, будто окончательно освобождается, — на другом конце мира, Алиса, никто не сможет дотронуться до вас. Ни один человек. Ни одна тень из прошлого. Я позаботился об этом. Навсегда.

Внутри что-то ломается, тихо, облегчённо, почти незаметно. Как будто я долгие годы держала дверь, не давая ей распахнуться настежь. И теперь она сама открывается, в свет, в тепло, в тихий шум океана.

Я прижимаюсь лицом к его груди. Он гладит мою спину, медленно, уверенно. Его запах — дом. Его руки — моя крепость. Его дыхание — ответ на все тревоги, которые я столько лет прятала.

— Я верю тебе, — шепчу я.

Макс целует меня в макушку, как будто ставит точку в нашей прежней жизни и одновременно начало новой.

На пляже раздаётся знакомый детский вопль:

— Ма-а-ама! Пап! Смотрите, краб!

Макс смеётся, берет меня за руку и мягко тянет вниз по ступенькам. Мы идём к детям, по тёплому песку, под розовеющим небом, туда, где нет ни погони, ни страха, ни темных сделок. Только мы. Наши голоса. Наши следы на берегу. Я ловлю себя на мысли, что впервые за всю историю: мы не бежим от чего-то. Мы идём к чему-то.

К жизни, которую сами выбрали.

К счастью, которое осталось и уже никуда не денется.