Метка сталкера (ЛП) - Уайлдер К.Н. - Страница 25

Но вот я здесь.

Возбуждение и адреналин. Классический коктейль для принятия дурацких решений.

Чёрная ауди Зандера отъезжает от обочины, и я встраиваюсь в поток машин, оставляя между нами три автомобиля.

Я крепче сжимаю руль, когда его машина поворачивает налево на Коммонвелс–авеню.

– Это безумие, – бормочу я себе, доставая пакет с кислыми жевательными червячками из бардачка. Сахар попадает в кровь, пока я жую, обдумывая свои оправдания.

Но мне просто нужно знать, с кем я встречаюсь в четверг вечером.

Извилистые улицы вынуждают меня держаться на расстоянии. Его чёрная ауди достаточно заметен, чтобы я могла позволить себе держать две–три машины между нами, не теряя его из виду.

– Ну же, Роудс, куда ты меня ведёшь? – бормочу я, поправляя зеркало заднего вида.

Существует ли грань между журналистским расследованием и одержимостью? Потому что я почти уверена, что перешагнула её где–то между тем, как позволила ему оставить камеры на месте и довела себя до оргазма под его наблюдением.

Я следую за Зандером до современного медицинского центра в Кембридже, весь из блестящего стекла и напыщенной архитектуры.

– Какого чёрта? – бормочу я, объезжая круг в поисках места.

Мозг лихорадочно перебирает возможности. Проблемы со здоровьем? Смертельный диагноз? Желудок сжимается от тревоги, пока я паркуюсь и выдергиваю свой пресс–бейдж из бардачка.

Подожди. Что, если у него ЗППП? В голове проносятся картинки из той презентации о сексуальном здоровье в колледже. Потом я вспоминаю, что у нас никогда не было секса. По крайней мере, не в прямом смысле.

– Через телефон ничем не заразишься, – хотя тот телефонный секс был интенсивнее, чем мои последние три реальных свидания.

Накидываю пресс–бейдж на шею и прихватываю планшет с незанятого стойки. Ничто не делает тебя «своим» в помещении так, как планшет в руках.

В холле Зандер разговаривает с ресепшионистом, и его голос разносится по пространству:

– …Офис доктора Венделла? Я из проверочного комитета медицинского совета.

Я ныряю за фикус, который предлагает ровно ноль реального укрытия. Сотрудник вручает Зандеру карточку с указанием времени приёма, и он направляется к лифтам.

Прячу пресс–бейдж под блузку и подхожу к её стойке с самой профессиональной улыбкой.

– Здравствуйте. Вы только что говорили с моим начальником о том, как найти доктора Венделла. Я его ассистентка, но он забыл сказать мне, на каком этаже.

Н меня смотрят непонимающе.

– Неврологическое крыло на седьмом. Кабинет доктора Венделла – 712.

– Прекрасно, спасибо. – Я направляюсь к лифтам, но тут же разворачиваюсь. – И ещё, на чём специализируется доктор Венделл? Мой начальник любит устраивать мне внезапные проверки.

Она бросает на меня странный взгляд.

– Он главный нейрохирург.

В лифте я нажимаю «7» и роюсь в своей сумке с провизией. Противостояние медицинской тайне требует подкрепления. Разворачиваю шоколадный протеиновый батончик и откусываю большой кусок.

Лифт звонко останавливается на седьмом этаже. Я выхожу, с набитым батончиком ртом, и замираю.

В двадцати футах от меня стоит Зандер, спиной ко мне, с телефоном у уха. Его голос разносится по пустому коридору:

– …Мне нужны эти записи сегодня. Не завтра. Сегодня.

Я прижимаюсь к стене, сердце колотится. Он меня не заметил. Батончик прилипает к нёбу, пока я пытаюсь сглотнуть.

Зандер заканчивает разговор и решительно направляется по коридору, скрываясь за поворотом. Я отсчитываю до десяти, прежде чем отлипнуть от стены и последовать за ним, прижимая планшет к груди как щит.

Кабинет 712, сказала она.

Я заглядываю в окошко двери. Зандер перемещается по кабинету: изучает дипломы на стене, компьютер, картотечный шкаф. Потом он засовывает руку в карман и достаёт что–то маленькое – камеру, точно такую же, как те, что я нашла у себя в квартире.

Дыхание перехватывает, когда он устанавливает её над книжным шкафом, направив объектив на стол. Вторую он помещает за рамку с фотографией, третью – в кашпо с растением.

Дело не в проблемах со здоровьем. Он не пациент.

Он охотится.

Это осознание накрывает меня словно ледяной водой. Тот самый мужчина, что следил за мной, теперь взял на прицел этого нейрохирурга. Но почему? Что их связывает? Или Зандер просто так и живёт – подглядывает за людьми через скрытые камеры с какой–то своей извращённой целью?

Зандер замирает у компьютера Венделла, вставляет USB–накопитель и набирает что–то на клавиатуре. Его лицо сосредоточено, напряжённо, лишено эмоций, пока он получает доступ к тем секретам, что хранит этот врач.

В коридоре раздаются шаги. Резкие, уверенные щелчки каблуков по плитке. Сердце подскакивает к горлу. Кто–то идёт.

Я прижимаюсь к стене рядом с дверью, молясь, чтобы Зандер не взглянул в окошко. Шаги становятся громче. Ближе.

– Доктор Венделл? – раздаётся женский голос. – Ваша трёхчасовая запись пришла раньше.

Чёрт.

В кабинете Зандер замирает, пальцы всё ещё на клавиатуре. Он резко поворачивает голову к двери – ко мне.

Я перебегаю через коридор, всё ещё сжимая в руке шоколадный протеиновый батончик, и влетаю в женский туалет. Дверь захлопывается за мной как раз в тот момент, когда я слышу, как дверь кабинета Венделла открывается.

– Прошу прощения, – говорит Зандер. – Доктор Венделл вышел. Попросил меня обновить программное обеспечение для расписания.

– О! Я не знала, что сегодня здесь IT–специалисты.

– Просто плановое обслуживание. Уже всё готово.

Моё сердце стучит так громко, что я уверена: они слышат его через дверь туалета. Я прижимаю ухо к прохладной поверхности, стараясь не пропустить ни слова.

– Что ж, я сообщу доктору Венделлу, что вы были здесь, мистер...?

– Джонсон. И не нужно ему ничего говорить. Он знает, что я здесь.

Я закатываю глаза. Джонсон? Серьёзно? Мужчина, взломавший офшорные счета, не смог придумать псевдоним получше?

Дверь туалета толкает меня в лицо, заставляя отшатнуться назад. Медсестра в синей медицинской форме с удивлением смотрит на меня, заходя внутрь.

– Извините, – бормочу я, потирая лоб, в который ударила дверь. – Я просто... проверяла дверь на... скрип.

Она смотрит на размазанный шоколадный батончик в моей руке, затем на мой пресс–бейдж, потом снова на моё лицо.

– Это новая методика, – говорю я с полной серьёзностью.

Медсестра осторожно проходит мимо меня к кабинкам, бросая универсальный взгляд «пожалуйста, не убивай меня в этом туалете».

Я выглядываю за дверь. Коридор пуст. Зандер, должно быть, ушёл.

Я бросаюсь к лифту, яростно нажимая кнопку «вниз», словно это может заставить его приехать быстрее. Двери с шипом открываются, и я почти валюсь от облегчения, обнаружив его пустым.

В холле я замечаю широкие плечи Зандера, исчезающие в раздвижных дверях.

Я следую за ним из медицинского центра, пригибаясь за мерседесом, когда он останавливается проверить телефон.

Холодный февральский воздух обжигает щеки, но я почти не замечаю этого. Мозг лихорадочно прокручивает вопросы о том, чему я только что стала свидетелем. Оборудование для наблюдения в кабинете нейрохирурга. Несанкционированный доступ к компьютеру. Те же методы, что он использовал против меня.

Машина Зандера направляется в Сомервилл, и я следую за ним. Консультант по безопасности. Член клуба. Взломщик квартир. А теперь... что? Промышленный шпионаж против медиков?

Я бросаю взгляд на свои испачканные шоколадом пальцы на руле и понимаю, что всё ещё сжимаю остатки моего протеинового батончика. Я швыряю его на пассажирское сиденье, где он с глухим стуком приземляется на мою коллекцию оборудования для наблюдения.

– Что ж, – бормочу я себе, – по крайней мере, не только я стала жертвой преследования со стороны самого завидного крипера Бостона.

Ауди резко поворачивает направо, и я следую на почтительной дистанции, гадая, куда же приведёт меня этот странный день. Двадцать минут спустя я получаю ответ, когда Зандер заезжает на огромную парковку.