Темный феникс. Возрожденный. Том 5 (СИ) - Бойков Федор - Страница 10

— Да, его величество говорил что-то такое, — кивнул я. — Пояснишь?

— Прошлый Вестник пробудился чуть больше двухсот пятидесяти лет назад, — медленно проговорил Жнец. — Это было радостное событие для нашего рода. Я надеялся, что он сможет погасить разногласия между одарёнными, но всё вышло иначе.

— На него устроили охоту? — предположил я.

— Да, дед нынешнего императора — Всеволод Романов — решил, что Вестник несёт угрозу миру, — Жнец сделал глубокий вдох. — Мне пришлось сделать выбор между долгом и семьёй. Я выбрал неправильно, Феникс. Я предал родного сына и встал на сторону императора.

— Печально слышать, — я вздохнул и посмотрел на Жнеца, не скрывая своего неодобрения его поступку.

— Я нашёл его спустя столько лет поисков, — продолжил он, не обратив внимания на мой взгляд. — И узнал, что он стал сильнее. Но самое главное — он собрал вокруг себя беглых тёмных и падших. В нём до сих пор пылает ненависть ко всем, кто его предал.

Я промолчал. Мне было очевидно, что наступит день, когда целью Жнеца станет его собственный сын. А он не сможет пойти против тьмы и предаст своего сына ещё раз.

— Молчишь? — спросил он вдруг. — А сам ты разве поступил бы иначе, если бы на кону стоял мир?

— Я не стал бы предавать родную кровь, — ответил я. — Я бы защитил его и встал рядом против всего мира.

— А если бы тьма сказала тебе, что этот путь неправильный? Если бы она отдала приказ выбрать другую сторону? — Жнец склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на меня в ожидании ответа.

— Это невозможно, — я встретил его взгляд. — Изначальные стихии не имеют разума, но могут подталкивать нас, когда мы сбились с пути. Тьма не может отдать приказ пойти отцу против сына.

— Ты ещё молод и многого не понимаешь, — он выпрямился и отвёл взгляд. — Я бы хотел верить, что перед тобой не встанет подобный выбор.

Я усмехнулся. Даже навскидку я был старше Жнеца лет на сто пятьдесят, если не двести. И повидал я столько всего, что ему и не снилось. Но ни разу за эти годы тьма не заставляла меня делать выбор, я всегда делал его сам.

— Зачем ты пришёл ко мне? — спросил я.

— Хочу вступить в твой отряд зачистки очага в Эльзасе, — губы Жнеца растянулись в безразличной улыбке.

— Так и зачистил бы его сам, уж сил тебе точно хватит, — хмыкнул я. — А я бы потом просто запечатал его своим пламенем.

— Одному мне… стало тоскливо, — последнее слово он произнёс полувопросительно. — Пусть мне неведомы человеческие эмоции, но я чувствую их отголоски… время от времени.

— Знаешь почему так? — я подался вперёд. Жнец отрицательно качнул головой. — Потому что твоя цель близка, а следующей цели нет и не будет. Ты чувствуешь пустоту внутри, потому что знаешь, что после выполнения своего предназначения у тебя нет будущего.

— Предчувствую смерть? — он посмотрел на меня странным взглядом. — Это интересная мысль. Я так давно живу, что забыл, что я смертен.

— Понимаю, — я покачал головой. — Мысль об этом очень бодрит. Хорошо, я приму тебя в свой отряд, но действовать ты будешь только тогда, когда я скажу.

— Меня это устраивает, — кивнул он. — Если твои команды не будут противоречить цели, мне будет несложно их выполнить.

— Есть одна проблема, — сказал я задумчиво. — Император послал своего эмиссара следить за мной в очаге. К сожалению, я не могу доверять тем, кто прошёл особый ритуал и дал магическую клятву верности императорской крови. И мне бы очень не хотелось, чтобы Бартенев узнал, на что я точно способен.

— Эмиссара, говоришь? — Жнец замер на мгновение. — Раз уж ты принял меня в свой отряд безо всяких клятв и обещаний, думаю, я могу поделиться с тобой информацией, которой владеют лишь три человека во всём мире.

— Слушаю тебя, — сказал я, тут же сделав стойку. Неужели я наконец узнаю что-то о клятве, которую Бартенев использует так, как ему удобно?

— Один раз в поколение среди тех, в ком течёт кровь первого императора, появляется тот, чей направленный дар даёт возможность проводить особый ритуал, — неторопливо проговорил Жнец. — Ритуал принятия клятвы, который всегда направлен на поддержку правящего рода. Единственное исключение — эмиссары монарха. Они могут игнорировать клятвы, если чувствуют опасность для своего правителя. Именно поэтому каждый император назначает собственных эмиссаров, которым может довериться.

— Занятно, — пробормотал я. Получается, что я зря решил вывести Денисова из игры? — А сами эмиссары знают об этом?

— Нет, но они подспудно ощущают, что клятва не так довлеет над ними, — сказал Жнец. — Надеюсь, что эта информация поможет тебе, если ты, конечно, не успел испортить отношения с эмиссаром, прибывшим по приказу императора.

— Вроде бы пока не успел испортить, — я неопределённо пожал плечами. — Спасибо, что поделился.

— Я благодарен тебе за откровенность, — ответил он. — Это была плата за неё.

— Тогда до встречи в аномальном очаге Эльзаса, — попрощался я с ним.

Вот уж интересная у меня будет компания — эмиссар света и истинный тёмный с даром призрака. И это я молчу про моих близких, которых уже и смысла брать в очаг вроде бы нет.

Я вышел с изнанки, с удовольствием вдохнув воздух, пропитанный теплом и запахом дома. Проверив паутину, убедился, что всё в порядке, никто никуда не пропал, новых гостей нет. Да и настроение у меня улучшилось после беседы с Жнецом.

Я и без того уже начал жалеть, что так грубо говорил с Денисовым. Он не виноват в том, что император отдал ему приказ сопровождать меня. И я мог чуть больше рассказать ему о взрывах, вместо того чтобы держать его подальше от информации, которая может дойти до Бартенева.

Но после слов Жнеца я почувствовал себя неразумным юнцом, который поддался эмоциям. Решив, что стоит исправить впечатление от утренней беседы, я направился к его комнате. Но не дойдя до неё, замер на месте. Взор показывал, что к комнате эмиссара приближается бабушка.

Что ж, пусть пообщаются, может найдут общий язык. Они взрослые люди, так что должны разрешить свой конфликт до того, как мы все вместе отправимся в Эльзас.

Я дождался, когда она войдёт в комнату и прошёл в свои апартаменты. И сразу же наткнулся на рыбью чешую и залежи из четырёх блестящих рыбин.

— Агата, прекрати таскать рыбу в мою спальню, — со вздохом сказал я кошке, которая затаилась на первом слое изнанки. — Иди сюда!

— Вкус-сное, — прошипела она, вывалившись передо мной. — Для хозяина. Р-рыба!

— Вот сама бы и ела её, — я покачал головой.

— Не могу, — Агата вздохнула почти по-человечески и посмотрела на рыбу с обожанием во взгляде.

— Что так? — удивился я.

— Не лезет, — грустно сказала она. — Но вкус-сно.

— Тогда не бери больше того, что можешь съесть, — посоветовал я и сразу же увидел, как вздыбилась её шерсть.

— Отказатьс-ся? — зашипела Агата и бросилась к рыбе. — Моё!

— Так, а ты почему вообще здесь, а не с Викой? — прищурился я.

— Детёныш с твоей женщиной, под присмотром, — Агата состроила виноватую рожицу. — Я слежу одним глазом.

— Следи двумя глазами, — приказал я. — И убери отсюда рыбу. Ей не место в моей спальне.

— У Агаты нет гнезда, — с сожалением сказала она. — Где прятать такую ценность?

— Не надо ничего прятать, — я вздохнул и сжал переносицу двумя пальцами. — В следующий раз бери столько, сколько можешь съесть. Демьян уже понял, что тебе понравилась рыба, он тебе её теперь будет каждый день приносить.

— Правда? — с сомнением покосилась она на рыбу. — Каждый день?

— Да, я и сам ему скажу, чтобы он тебя не перекармливал, — пообещал я. — Всё, убирай рыбу и иди к Вике.

— Слушаюс-сь, — прошипела она и исчезла в тенях вместе с рыбинами.

Я же вспомнил, что обещал Якову навестить его отца. Герасим служил в нашей семье ещё до моего рождения, надо бы проверить, как он. И если что, вызвать Ивана Белого.

Спустившись на первый этаж, я прошёл в коридор для слуг и, постучавшись, вошёл в комнату Герасима. Старый дворецкий лежал на кровати, укрытый до подбородка тёплым одеялом, хотя в помещении было очень жарко. Увидев меня, он попытался встать, но я остановил его жестом.