Тайновидец. Том 10: Беглец (СИ) - Рудин Алекс - Страница 21

Размышления о швейцаре навели меня на мысль о деньгах. Неплохо было бы узнать, в какую сумму мне обойдется аренда Старого Театра. Насколько я мог судить, господин Кастеллано любил устраивать представления с королевским размахом, но я надеялся, что у меня хватит денег.

— Может быть, сразу обсудим денежный вопрос? — обратился я к режиссеру.

Екатерина Муромцева сдавленно хихикнула, а лицо Кастеллано мгновенно сделалось скучным.

— Прошу вас, Александр Васильевич, давайте поговорим об этом после репетиции. Рассуждения о деньгах лишают меня вдохновения.

Я слышал, что артисты бывают очень чувствительны, и потому не стал спорить.

— Как скажете, господин Кастеллано.

Вслед за режиссером мы вошли в зрительный зал. К моему удивлению, там собралась вся труппа.

— Взгляните, какие изумительные декорации! — воскликнул Кастеллано. — Публика будет потрясена. Оформление сцены обошлось мне в неприличную сумму. Ах, чёрт! Я же не хотел говорить о деньгах! Ну, зачем вы мне напомнили, Александр Васильевич? Прошу вас, на сцену! За мной!

Кастеллано легко взлетел по ступенькам и галантно подал руку Лизе.

— Прошу вас, госпожа Молчанова! Я познакомлю вас с художниками. Они создали все это великолепие.

Господин Кастеллано не успокоился, пока не представил нам всех работников театра, включая гримеров и рабочих сцены.

— А для чего в зале актёры? — спросил я.

— У нас будет настоящая репетиция, — всплеснул руками Кастеллано. — Все артисты уже отрепетировали свои роли, мы ждём только вас. А после спектакля я угощу вас роскошным ужином.

Услышав про ужин, я приободрился и решительно кивнул:

— Тогда давайте начинать.

Пьеса называлась «Кровавый граф», и ее содержание полностью отвечало названию. Лиза решила представить зрителям историю нашего знакомства, и мне это показалось логичным.

Графа Мясоедова играл актер устрашающего вида, с чёрной как сажа бородой.

Он говорил густым басом, будто дул в трубу, и выглядел очень зловеще.

— Он как будто создан для роли злодея, — удивился я.

— Грим! — воскликнул Кастеллано, услышав мои слова. — Великолепный грим и потрясающая актёрская игра. Ну, и зелья, конечно. Если бы вы только знали, Александр Васильевич, как в последнее время подорожали зелья превращения! А ведь без них в нашем деле не обойтись. Мадонна миа, я опять заговорил о деньгах? Если это повторится ещё раз, я откушу свой язык и выплюну его.

Все актеры знали свои роли назубок, и только я подглядывал в бумажку, когда произносил текст. А в оркестровой яме прямо у моих ног плескалась настоящая река.

В эту реку граф Мясоедов должен был швырнуть Лизу.

— Ты не боишься промокнуть? — заботливо спросил я.

— Это всего лишь иллюзия, — рассмеялась Лиза. — Тонкая пленка воды, которую поддерживает магия воздуха. Я упаду в волны и мягко опущусь на пол. Господин Кастеллано мне все объяснил, не беспокойся.

— Маги воздуха взяли с меня двойную плату за срочность, — снова затянул Кастеллано, но тут же ударил себя ладонью по губам. — Ни слова больше! Продолжаем репетицию.

В роли дворника выступал мой знакомый швейцар. Он старательно шаркал метлой по сцене и многословно объяснял нам с Лизой, как найти ее квартиру.

А затем на сцену выбежала Муромцева в образе мальчишки.

Швейцар воинственно взмахнул метлой и закричал, страшно тараща глаза:

— Пошёл прочь, негодяй!

Рабочие сцены быстро и ловко меняли декорации. Не успел я оглянуться, как оказался в палате госпиталя, а передо мной извивалась и шипела змея. Она выглядела как настоящая, и я почувствовал, что по спине у меня бежит струйка холодного пота.

— Хватайте стул, Александр Васильевич! — крикнул мне Кастеллано.

Я запустил стулом в змею, и она растаяла в воздухе, не переставая угрожающе шипеть.

Но больше всего меня поразила сцена гибели графа Мясоедова.

Над сценой повисла зловещая багровая луна. Я принял бы ее за настоящую, если бы не знал, что она вырезана из картона.

Прожектора выхватили из темноты бородатое лицо графа. Послышался плеск воды и заунывный вой ветра.

Мясоедов произнес свой последний монолог, а затем рассыпался в пепел.

Черные хлопья медленно сели на сцену, а Кастеллано неистово зааплодировал:

— Браво, господин Баранкин, браво!

Остальная труппа подхватила, хлопали даже работники сцены.

— А куда делся артист? — недоуменно спросил я.

Но тут живехонький Мясоедов вышел из-за кулис и раскланялся с довольным видом.

— Иллюзия, Александр Васильевич, — подмигнула мне Муромцева. — Ну, что скажете, умеем мы играть?

— Умеете, — признал я, — еще как.

Честно говоря, представление мне очень понравилось, и я решил, что не стану спорить.

Когда Кастеллано назовет сумму. Такой спектакль стоит любых денег.

— А теперь все выходим на финальный поклон, — громко объявил Кастеллано. — Александр Васильевич, Елизавета Федоровна, я жду вас через два дня на следующую репетицию.

После спектакля все актеры дружно отправились в трактир, и я позавидовал им черной завистью.

— Может, и мы с ними? — предложил я Лизе.

— Ни в коем случае, Александр Васильевич! — трагически закатив глаза, воскликнул Кастеллано. — Ведь я обещал вам роскошный ужин, и ни за что не нарушу своего обещания. Прошу, прошу вас за мной в мою скромную квартиру.

— В его скромной квартире кровать с балдахином, — шепнул я Лизе, — я видел своими глазами.

После десяти минут скитаний по лестницам и коридорам мы оказались в квартире режиссера. Дверь в спальню была предусмотрительно закрыта, а посреди гостиной я увидел роскошно накрытый стол, вокруг которого стояли мягкие кресла.

Возле стола застыл официант в черном фраке.

— Ужин из «Медведя», — гордо объявил Кастеллано.

«Медведь» был одним из лучших ресторанов столицы, и я восхищенно покачал головой.

А затем началось пиршество.

Я намазывал поджаренный хлеб нежнейшим паштетом, нетерпеливо поглядывая на перепелиные яйца, фаршированные черной икрой. Мой нос вдыхал восхитительный аромат котлет и запеченных овощей. В бокалах шипело игристое.

— Вам понравилась постановка, Александр Васильевич? — сверкая глазами спросил Кастеллано.

Но я мог только мычать и кивать.

Наконец я утолил острый голод и смог оторваться от еды.

Кастеллано наполнил бокалы, откинулся в кресле и снова завел разговор о спектакле.

— Уверяю вас, такого зрелища столица еще не видела. Сегодня труппа работала, как часы. Но знали бы вы, Александр Васильевич, каких нервов мне это стоит. А каких денег!

Похоже, режиссер твердо решил слупить с меня кругленькую сумму.

Но я видел, как радостно блестят глаза Лизы и понимал, за такое никаких денег не жалко.

— Благодарю вас за прекрасный ужин, господин Кастеллано, — улыбнулся я. — Думаю, сейчас самое время поговорить о деньгах.

— Вот-вот, — энергично подхватил режиссер, — хотя язык у меня поворачивается с трудом. Как вспомню, сколько мне пришлось потратить на декорации! А афиши? Их писали вручную лучшие художники. Актёры требуют доплату. Иногда им приходится репетировать по ночам, и я хорошо их понимаю.

— Скажите прямо, сколько? — прервал я его вдохновенную речь.

Кастеллано резко наклонился ко мне.

— Пятьсот червонцев. Больше я заплатить не могу.

Я изумленно смотрел на режиссера, пытаясь понять смысл его слов. Кастеллано выдержал паузу и взмахнул руками.

— Это хорошие деньги, Александр Васильевич. Поймите, если мы с вами не договоримся, то мне придется отменить все следующие спектакли. А билеты на них уже проданы!

Тут до меня дошло, что Кастеллано не собирается требовать с меня деньги. Режиссер сам хотел заплатить нам с Лизой за право играть пьесу на публике.