Не в его списке желаний (ЛП) - Грация Уитни - Страница 14

Николас приподнял бровь, явно не понимая, о чем речь.

— Это что, Дженна там, в коридоре? — вдруг кто-то закричал.

— Дженна здесь?

— Дже-е-енна!

Вопли родственников заглушили любую возможность договорить. Собравшись с духом, я переплела пальцы с пальцами Николаса и потянула его за собой по длинному коридору, уставленному рождественскими елками, по дороге пожимая руки и обнимая родных.

Перед тем как нас отвели в гостевые апартаменты — комнату с видом на сад отца, который он когда-то разбил вместе с мамой, — я незаметно сунула обручальное кольцо в карман.

Нам не дали ни минуты побыть наедине, чтобы разобрать вещи и проговорить наш сценарий. Тетки тут же усадили нас в огромной столовой и наставили перед нами всевозможные бутылки вина и крепкого алкоголя.

Сделав большой глоток пряного эгг-нога, я поморщилась, когда алкоголь обжег горло.

Это всего на несколько дней, Дженна. Просто думай о деньгах…

Несколько часов спустя

— Что ты делаешь? — я проскользнула в нашу комнату и увидела Николаса, сидящего на краю кровати.

— Проверяю почту.

— Мы же договорились, что не будем спать вместе.

— Я в курсе, мисс Доусон. — Он поднял на меня взгляд. — Я просто сижу. Если ты не против.

— Я не хочу, чтобы ты тут обживался, — сказала я. — Не успею оглянуться, как ты решишь вздремнуть, а потом тебе вдруг покажется, что я хочу с тобой секса.

— Ты определенно хочешь со мной секса. — Он встал. — Тогда где, по-твоему, мне спать? Здесь нет ни дивана, ни кресел.

— Я попрошу папу принести… Нет, подожди. — Я подошла к шкафу. — Хотя лучше так.

Я вытащила стопку очень толстых, пушистых одеял и бросила их на пол.

— Сделаешь себе лежанку, — сказала я. — Я в детстве постоянно на таких спала.

— Я никогда так не спал и начинать не собираюсь.

— Можешь попробовать спать стоя, если хочешь. — Я пожала плечами. — Правда, это довольно неудобно.

Он посмотрел на одеяла, потом на меня — и медленно смирился со своей участью.

— Я припомню тебе это дерьмо, когда мы вернемся домой, — сказал он, задержав взгляд на моих глазах на секунду дольше, чем следовало.

— Дай знать, когда будешь готов ехать к своей маме, — сказала я. — Мне подойдет и сегодня, и завтра.

Я выскользнула из комнаты, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, прежде чем выражение в его глазах заставило бы меня уступить — хотя бы раз.

Проходя по коридору, украшенному елками, я взяла чашку орехового кофе и вышла на крыльцо.

К моему удивлению, там было совершенно пусто.

Выдохнув, я плюхнулась в кресло-качалку и уставилась на заснеженные просторы перед домом.

Как же мне не хватает тех времен, когда мы с мамой вот так сидели вместе…

Я как раз представляла ее улыбку, когда сбоку от дома раздался хруст шагов.

— Кто там? — окликнула я. — Кто это?

— Не волнуйся, — раздался знакомый голос. — Это всего лишь я.

На крыльцо вышел Брэндон — мой самый долгий парень. Ну, бывший парень. Он теперь одевался почти как мой отец: темно-синее пальто, забродники. Очень далеко от его прежних хаки и поло времен журналистской карьеры.

— По слухам до меня дошло, что ты в городе, и я не мог не прийти посмотреть своими глазами. — Он улыбнулся. — Ты еще красивее, чем я помнил.

— Спасибо.

— Ты, э-э… — Он замялся. — Ты вернулась, чтобы выполнить тот уговор, о котором мы никогда не говорим?

— Вообще-то я приехала, потому что…

— Моя мама сказала, что мы можем заехать уже сейчас. — Николас вышел на крыльцо, продевая руки в рукава своего сшитого на заказ черного пальто. — Я сказал ей, что мы выезжаем.

Он посмотрел на Брэндона, потом на меня.

— Я чему-то мешаю?

— Нет. — Я встала и поправила шарф. — Николас, это Брэндон. Брэндон, это Николас. Он мой парень.

— Жених.

— Николас… — предупредила я. — Помни, что говорила тетя Мэй…

Он своих слов не забрал.

— Я не знал, что ты с кем-то встречаешься, — Брэндон изобразил улыбку. — Приятно познакомиться, Николас. Я Брэндон.

— Брэндон Форест?

— Да. — Он кивнул. — Ты ведь Николас Сейнт? Шучу…

— Именно.

— Что? — У Брэндона расширились глаза. — Дженна, ты серьезно? Тот самый придурок, на которого ты мне жаловалась?

— Вполне возможно, — улыбнулся Николас. — Но люди меняются.

— Сомневаюсь, что настолько…

— А кто этот очаровательный джентльмен? — как всегда вовремя появился мистер Ривз. — Мы, кажется, еще не знакомы.

— Что ж, в ближайшие пару дней вы будете видеть меня куда чаще, — Брэндон бросил на меня злой взгляд. — Гарантирую…

13

Николас

Я все еще кипел от злости после того, как увидел Дженну с ее бывшим, и она, должно быть, чувствовала, как от меня волнами идет раздражение, потому что за многие мили не сказала ни слова.

Ты больше не его. Ты — моя…

— Не могу дождаться, когда мы доберемся до дома твоей мамы, — наконец заговорила Дженна, когда мы были уже на полпути. — Надеюсь, она на праздники будет хоть немного нормальнее и не такая оторванная от реальности, как ты.

— Не могу поверить, что ты считаешь меня оторванным от реальности, дорогая.

— О. «Дорогая». — Она швырнула это слово обратно в меня. — Ты сейчас серьезно?

— Я вообще-то тоже думаю, что ты немного оторван от реальности, — подал голос с заднего сиденья мистер Ривз. — Ну, знаешь, у твоего водителя есть свой водитель, и ты дал сто долларов чаевых парню, который заправлял бензин. Это, знаешь ли, слегка не по-людски.

— Большое спасибо, мистер Ривз.

— Всегда пожалуйста. Я же для этого здесь, верно?

Я сдержал очередное, уже не знаю какое по счету, закатывание глаз. Этот человек совершенно не умел чувствовать атмосферу.

— Итак, будущая миссис Сейнт, — продолжил он. — Пока он за рулем, не могли бы вы рассказать мне пять ваших любимых вещей в вашем муже? То, что я никак не смогу выудить из его интервью или глянца?

— Он и так половину всего в интервью выдумывает, — сказала она. — Это просто красиво упаковано для его образа.

Я бросил на нее взгляд и получил такой же в ответ.

— Это правда, мистер Сейнт?

— Вообще-то сейчас вы должны задавать вопросы моей жене. — Я перестроился в другой ряд. — Если будут неточности, я их исправлю.

— Справедливо. — Он прочистил горло. — Итак, миссис Сейнт. Пять вещей, которые вы в нем любите?

— Он знает всех своих сотрудников по имени, — сказала она. — И мне кажется трогательным, что он всегда здоровается с каждым по имени, когда встречает их в коридоре.

— Это засчитывается только как один пункт…

— Два, — тут же сказала она. — Он клянется, что его любимое блюдо — феттучини альфредо, потому что это любимое блюдо его шеф-повара, но на самом деле это не так. На самом деле он обожает самый обычный чизбургер, просто не признается, чтобы не обидеть шефа.

Я посмотрел на нее, ошарашенный тем, что она знает. Что она заметила…

— Третье: он делает вид, будто не помнит мой день рождения, но в рабочих графиках он всегда отмечен как отпуск, и он следит, чтобы в эти выходные вся моя команда тоже была свободна.

Я не делаю этого ни для кого из сотрудников. Только для тебя…

— Четвертое… — Она на секунду замялась, когда мы подъехали к светофору, и ее взгляд скользнул ко мне. — Мне нравится, как он иногда решает проблемы, которые меня беспокоят, даже не упоминая, что за этим точно стоял он.

— И пятое?

— У него пунктик на украшении нашего офиса к праздникам, — сказала она. — Это… приятно.

— Это все знают, миссис Сейнт. Туристы и посторонние постоянно заходят в вестибюль фотографироваться.

— Про Рождество знают все, — сказала она. — А мой кабинет он украшает к каждому празднику. Потому что знает, что так делала моя мама, пока была жива, так что…