Не в его списке желаний (ЛП) - Грация Уитни - Страница 20

— Второе.

— Справедливо, — рассмеялся он и прибавил скорость.

17

Николас

Два часа движение на трассе не сдвигалось ни на дюйм.

Снег валил, как дождь, безжалостно покрывая ледяной коркой полосы, а ярко-желтые строительные знаки, тянувшиеся за много миль вперед, мигали предупреждением: «Опасные условия».

Время от времени Дженна смотрела на меня затуманенным взглядом и тянулась поцеловать. Я пользовался этим с удовольствием, даже не пытаясь нарушить тишину разговором.

— Можем вернуться к твоим родителям, если хочешь, — сказал я. — Скорее всего, это будет быстрее, чем ехать обратно в отель.

— Но тогда мы, наверное, не сможем заняться сексом.

— Прости?

— Я сказала, что не знаю, что будет дальше. — Она солгала, вспыхнув до ярко-красного. — Я бы предпочла вернуться в отель.

— Хочешь сыграть в «факт или вымысел», пока ждем?

— Сначала нужно определить главный приз.

— Хорошо. — Я улыбнулся. — Орально для обоих. Я начинаю.

— Это нечестно.

— В прошлый раз первой была ты. — Я сжал ее ладонь. — Ты самая сексуальная женщина, какую я когда-либо видел.

— Вымысел.

— Чистый факт. — Я посмотрел ей в глаза. — Ты должна это знать.

— Ты самый уродливый мужчина, какого я видела.

— Невероятный вымысел. — Я приподнял бровь. — Ты пытаешься проиграть?

— Да. — Она улыбнулась так, будто уже знала, чем все закончится.

Она наклонилась и расстегнула мне брюки, но я перехватил ее запястье.

— Даже не думай, — сказал я, переводя машину на парковку. — Мне не нравится, когда игра подстроена.

— Ты отказываешься от минета?

— Вовсе нет. — Я запустил пальцы в ее волосы и откинулся на спинку сиденья. — Я просто откладываю его до того момента, как сначала доведу до оргазма тебя. Перелезай через центральную консоль и садись мне на лицо.

— Сейчас? — Ее глаза расширились, а щеки стали еще краснее. — А если кто-нибудь увидит?

— Окна тонированы, Дженна, — сказал я. — Никто не увидит ничего из того, что я собираюсь с тобой сделать…

— Я могу подождать, пока мы доедем до отеля.

— Я — нет. — Я взял ее за руки и притянул к себе, усаживая на колени. — Поднимайся и садись мне на лицо. — Я четко выговорил каждое слово. — Сейчас.

Она ненадолго оседлала меня, прежде чем я направил ее выше.

Поскольку она двигалась не так быстро, как мне хотелось, я скользнул руками под ее платье, сорвал трусики и швырнул их на пол. Затем подхватил ее под бедра и приподнял, пока до нее наконец не дошло.

К тому моменту, как она кончила мне на лицо, выкрикивая мое имя во весь голос, сзади уже сигналили машины, а впереди дорога наконец освободилась, позволяя нам двинуться к отелю.

И я собирался не спешить с ней.

18

Дженна

Следующее утро

Все мои сумки были застегнуты и готовы к выезду, аккуратно выстроенные у двери — чтобы носильщик забрал их в любой момент.

Николас мерил шагами пространство у окна, прижав телефон к уху, обсуждая с Маршаллом дела, которые нужно будет уладить после нашего возвращения в Нью-Йорк.

Я и сама не понимала почему, но сердце болезненно ныло, словно за ночь между мной и Николасом что-то сдвинулось, нарушилось. Мне вдруг захотелось ехать в Нью-Йорк на машине, а не лететь туда вместе с ним.

— Не уверен, что смогу это сделать, — сказал Николас. — Времени просто нет.

— Что значит «нет времени»? — Маршалл орал так громко, что я слышала каждое слово. — Я хочу свой чертов бонус за список хороших мальчиков, Николас!

— А кто сказал, что ты в моем хорошем списке?

— Лучше бы я там был.

— Думаю, ты переживешь ожидание в три дня. — Николас улыбнулся. — У нас с Дженной есть планы, когда мы вернемся в Нью-Йорк.

Что?.. У нас нет никаких планов…

— Да, да, я знаю, какие у вас планы, — Маршалл говорил так, будто был на громкой связи. — Аннулирование. Но раз вы возвращаетесь в это чертово воскресенье, ты можешь заехать в офис и выписать мне чек.

— Увидимся в среду, Маршалл.

— В среду? Николас, клянусь богом…

— Я подумаю насчет вторника. — Он повернулся ко мне. — Ладно, я перезвоню. Нужно кое-что проверить.

— Нет, подожди!

Он сбросил вызов и убрал телефон в карман.

— Эй… — Он выглядел озадаченным. — Что случилось?

— Ничего. Я просто хочу поскорее вернуться домой.

— Скажи правду, Дженна, — сказал он обеспокоенно. — У тебя на лице написано, что тебе чертовски плохо.

— Я думала о твоих списках, — слова вырвались сами собой. — О том, насколько я заслуживаю быть в списке хороших каждый год.

— Чушь, Дженна…

— Я заслуживаю быть там каждый, черт возьми, год.

— Ты когда-нибудь слышала, чтобы я жаловался на то, что ты пишешь напротив моего имени «ни черта» в своем ежегодном рождественском списке?

— Ты не должен был это видеть.

— Это не отменяет того, что я видел.

— Это… — я покачала головой. — Это вообще не то, что я пыталась сказать. Дай мне закончить.

— Ладно. — Он приподнял руки в жесте символической капитуляции, предлагая продолжать.

— Я работаю на тебя так долго, что чувствую: у меня на кону не меньше, чем у большинства твоих топ-менеджеров. И при этом именно от тебя я получаю меньше всего поддержки.

Я сглотнула и продолжила:

— И пусть обычно мне удавалось хоть как-то наслаждаться тем, что остается от праздников, но сегодня ты сделал это Рождество худшим в моей жизни. И я никогда тебе этого не прощу.

— Что?

— Никогда, — повторила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я никогда тебя не прощу.

Я глубоко вдохнула, когда он подошел ближе.

Он прижал ладонь к моему лбу, будто проверяя, не случилось ли со мной что-то физически, а затем заглянул мне в глаза.

— Я спрошу тебя в последний раз, Дженна, — сказал он. — Что, черт возьми, с тобой происходит? Что изменилось со вчерашней ночи?

— Я больше не понимаю, какое место занимаю в твоей жизни, — призналась я, все еще дрожащим голосом. — И я не могу продолжать делать вид, что мне все равно. То есть как только мы вернемся в город — сразу после того, как ты получишь свое драгоценное наследство и выплатишь Маршаллу его долгожданный бонус, — ты вручишь мне самый щедрый выходной пакет в истории компании и потом…

— Хватит, — тихо сказал он, прижимая палец к моим губам. — Перестань.

— Нет. — Я покачала головой. — Я еще не закончила.

— Закончила. — Он провел большим пальцем по моей нижней губе. — Ты несешь ерунду. И, очевидно, пытаешься задеть мои чувства.

— С каких пор они у тебя есть?

— С тех пор, как я принял ужасное решение нанять тебя.

Что?..

Он поцеловал меня прежде, чем я успела додумать мысль, слегка прикусив нижнюю губу и не давая сказать ни слова.

— Если говорить строго, — произнес он, — мои списки «хороших и плохих» никогда на тебя не распространялись. Я всегда слежу за тем, чтобы твоя зарплата была самой высокой в компании и значительно выше, чем у конкурентов. И, если память мне не изменяет, ты получаешь прибавку каждый месяц. Потому что, признавал я это раньше или нет… ты самый невероятный человек, с которым мне когда-либо приходилось работать.

— У тебя просто потрясающий способ это показывать.

— Я еще не закончил.

Он снова поцеловал меня — на этот раз глубже, жестче, так, что у меня перехватило дыхание и мысль о том, чтобы снова его перебить, просто исчезла.

— Но главная причина, по которой я внес тебя в список плохих, — это напоминание самому себе, — сказал он. — Держать Дженну при себе, потому что она мне нравится. Потому что если бы ты была не занята мной, ты могла бы найти кого-то другого, а этого я не мог допустить. Никогда.

— Я знаю, что это было нечестно по отношению к тебе. И чертовски эгоистично, — признал он. — Но я говорю правду. И это Рождество окончательно показало, почему я так поступал.