Праздник не по плану (ЛП) - Мэдисон Наташа - Страница 52

— Пойдем. — Он проводит руками по волосам и смотрит на меня.

— С Рождеством, Нейт. — Я улыбаюсь ему, и он ставит одно колено на кровать, затем тянется ко мне и целует в губы.

— С Рождеством, красавица, — нежно отвечает он, еще раз целует меня, а затем уходит.

Я слышу, как Виски топает по лестнице, скидываю с себя одеяло и потягиваюсь. Спустив ноги с кровати, встаю и направляюсь в ванную. Прошлой ночью, как только мы вернулись домой, я смыла макияж и приняла душ. Мои волосы теперь похожи на воронье гнездо, а под глазами остались черные разводы, хотя я и пыталась их стереть, а потом приняла душ. Протираю лицо влажной салфеткой, одеваю свои пижамные штаны и одну из рубашек Нейта, прежде чем спуститься вниз.

Запах кофе витает в воздухе, а яркое солнце снаружи заливает кухню.

— Как светло на улице.

— Уже почти одиннадцать, — сообщает Нейт, и я ахаю.

— Неудивительно, что он так носился вокруг нас, — говорю я, подходя к задней двери и глядя, как Виски прыгает в оставшийся на земле снег, убегает и возвращается.

— Да, — говорит Нейт, — точно не смог бы столько терпеть, если бы был щенком.

— У меня никогда не было щенка, — признаюсь я.

— Хочешь щенка? — спрашивает он меня, и я пожимаю плечами. — Вначале это большие хлопоты, и не стоит заводить, если тебя не бывает дома.

— Ага. — Я иду к двери, когда Виски подбегает к ней, и я открываю ее, тут же ощущая прохладный воздух. — Наверное, поэтому у меня никогда и не было щенка. Я работаю допоздна, и было бы глупо заводить щенка и не уделять ему достаточно внимания.

Виски вбегает и направляется к своей миске. Я иду к Нейту, который стоит у кофемашины. Обнимаю его за талию и целую обнаженную спину, на мгновение закрыв глаза.

— Ты устал?

— Не так сильно, как должен бы. — Он кладет одну руку на мою руку, лежащую у него на животе. — Хочешь открыть подарки до или после завтрака?

— Я должна тебе кое в чем признаться. Я ненавижу Рождество.

— Думаю, это не секрет, милая, — мягко говорит он, и его смех согревает мою душу. От этого звука у меня в животе порхают бабочки.

— Я еще не закончила, Нейт. — Я отпускаю его, и парень поворачивается ко мне, его грудь касается моей. Обхватывает мои бедра, не давая мне уйти. Я кладу руки ему на грудь, скользя пальцами вперед-назад. — Я хотела сказать, что ненавижу Рождество, но обожаю подарки.

Он смеется, и я не могу не улыбнуться, слушая его смех. Нейт кладет одну руку на столешницу рядом с собой, но не отпускает меня.

— Так что я всегда готова распаковывать подарки.

— Но ты ненавидишь сюрпризы.

Я качаю головой.

— Никто не любит сюрпризы, но все любят подарки.

— Значит, я могу купить тебе подарок, но не могу сделать сюрприз? — он усмехается.

— Да, — соглашаюсь я. — Если я не знаю об этом, и он волшебным образом появляется, я не против. Но если будешь твердить без умолку: «О, у меня для тебя сюрприз», тогда это точно нет.

— Принято, — говорит он. — Значит, будем открывать подарки сейчас?

— Да! — хлопаю в ладоши, счастливая, как ребенок в кондитерской. — Кто будет открывать первым? — спрашиваю я, когда он поворачивается, чтобы передать мне кофе.

Мы оба направляемся к рождественской елке.

— Как ты можешь заметить, — я указываю на подарки под елкой, — мои одного цвета.

— Ну, конечно же, — он садится на диван, — потому что, если они будут не одного цвета, для тебя это будет еще большим сюрпризом.

Я ахаю.

— Я об этом даже не подумала. — Отставляю свой кофе в сторону. — Ладно, я дам тебе один первым. — Я встаю, хватаю коробку среднего размера. — Хочу, чтобы ты помнил, что у меня было не так много времени на подготовку подарков.

Подхожу к нему, и он раздвигает ноги, чтобы я встала между ними. И начинает поглаживать мои ноги снизу вверх. Он смотрит на меня, на его губах легкая улыбка, когда я наклоняю голову, чтобы поцеловать его. Кладу ладонь одной руки на его щеку, а другой сжимаю коробку.

— Хорошо. — Я протягиваю ему коробку, и он берет ее, разворачивая обертку с Санта-Клаусом и видя белую упаковку внутри.

Я сажусь рядом с ним, почти подпрыгивая на месте. Он открывает крышку, и когда достает белую кружку, переворачивает ее и смеется.

— Это будет моя любимая. — Он смотрит на белую кружку, которую я сделала, с надписью: «Папа Виски, Бина и Малыша», с изображением их всех троих. А сзади написано: «Лучший папа собак и кошек на свете».

— Я, возможно, сделала одну и для себя тоже, — бормочу я ему, — только без этих «папочекских» штучек.

Он смотрит на меня тем самым взглядом, который бросал мне столько раз за эти годы, но которые я, возможно, старалась вычеркнуть из памяти, чтобы сердце не болело еще сильнее. Взгляд, который сейчас, даже если бы захотела, я бы не смогла забыть.

— Чтобы забрать домой?

В ту же секунду, как он это произносит, мои глаза словно высыхают, и каждое моргание ощущается так, будто под веками песок, а в горле встает ком, потому что я знаю: через семь дней такого утра больше не будет. Я не отвечаю, только киваю. Он отодвигает кружку, встает, берет один из подарков и приносит мне.

— У меня тоже не было времени, и я спешил. Не помогло и то, что я попытался спросить Джошуа, а он сказал, чтобы я подарил тебе чулок с углем.

Я смеюсь, когда он протягивает мне тонкий подарок. Обёрточная бумага украшена изображениями Гринча, что вызывает у меня еще больший смех.

— Это прямо про меня. — Раскрываю подарок и вижу, что это календарь. — Что это? — Листаю его, и на каждом месяце — новая фотография с прошлой недели.

Слезы в глазах мешают разглядеть все снимки. Добравшись до октября, я смеюсь, увидев Виски с куском тыквы в пасти.

— Эта с прошлого года, — признается он, — а вот декабрьская сделана два дня назад.

Я перелистываю до нее, и там они все втроем.

У кошек красные ошейники с белыми помпонами на концах, а на голове у Виски — шапка Санты. Лежа на земле, он единственный позирует для фото. Бин выглядит так, будто отчаянно пытается стянуть с себя ошейник, а Малыш испепеляет камеру взглядом. Я не могу сдержать смех.

— Это мое любимое фото. — Я поднимаю его, сдерживая слезы. — Спасибо. — Я улыбаюсь ему. — Повешу его в своем шкафчике на работе. Может, сделаю еще одно, чтобы повесить на холодильник. — В животе начинает нарастать напряжение.

— Моя очередь, — быстро говорю я, отводя взгляд от него и направляясь к подаркам. — Этот шуточный. — Я протягиваю ему длинную коробку и сажусь рядом.

Нейт разворачивает ее, и на крышке написано: «Оральные игры: удовольствие от еды, не выходя из дома».

— Это настольная игра.

Он поворачивает ее и ухмыляется.

— Мы будем играть в нее каждый час, — он откладывает ее в сторону, — что делает мой подарок еще лучше. — Он берет маленький квадратный подарок. Этот завернут в бумагу с маленькими рождественскими бантиками.

Разрываю упаковку и переворачиваю. Это черная коробка с надписью «Быстрые удовольствия» белыми буквами.

— Что это такое? — открываю коробку, а он сидит напротив с улыбкой на лице. Все карточки черные. С одной стороны — скретч-поле, с другой — «Быстрые удовольствия» глянцевыми черными буквами.

— Выбираешь карточку, стираешь защитный слой, и делаешь то, что там написано.

— Ох, мне нужно что-нибудь, чтобы стереть. — Я встаю и бросаюсь на кухню, хватая нож для масла.

— Ты серьезно собираешься это делать прямо сейчас? — спрашивает он, и я смотрю на него.

— Эм, да, — отвечаю я, и когда появляются белые слова, читаю вслух: — В течение следующих двадцати минут попробуй как минимум пять разных сексуальных позиций. — А затем дочитываю остальное про себя. — Мы не можем это сделать.

— Можем, — уверяет он с дивана, и я поднимаю карточку.

— Цель в том, чтобы не достичь оргазма раньше, чем истечет двадцать минут. — Я фыркаю. — К черту это.

— Это вызов, — подзадоривает он меня. — Ты всегда хорошо справляешься с вызовами.