Общество психов (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 11

Я почувствовала взгляд на своем затылке и резко обернулась, швыряя камень с рычанием, вырвавшемся из моего горла, но тут появился Найл, увернувшись от него, прежде чем прыгнуть на меня. В тот же миг огромная фигура столкнулась с Джеком, и они сцепились в яростной схватке.

Мои глаза расширились, когда Найл зажал мне рот рукой, и я поняла, что это Матео сражается с Джеком, свободный, как птица, с его роскошными длинными волосами и бородой, теперь коротко подстриженной, так что его лицо теперь мог увидеть весь мир. Джек с такой силой ударил его кулаком в грудь, что тот упал на задницу, но Матео успел выхватить нож и в следующее мгновение приставил его к горлу Джека. О, Бренда, ты двуличная шлюха.

Я не могла понять, зачем Матео пришел сюда, разве я не была его лучшим другом только лишь по минету? Разве он не использовал мой рот для удовольствия, как сказал Найл, а на самом деле я вообще ничего для него не значила?

Найл оседлал меня, прижимая к земле, и я одарила его ядовитым взглядом, когда он убрал руку от моего рта. Мой большой ублюдочный псих был здесь, но «почему», «как» и вообще «зачем» было мне непонятно. Он проделал весь этот путь и действительно нашел меня в темном дремучем лесу, словно волк, пришедший дунуть мой домик, как в сказке про трех поросят.

— Копы близко, — предупредил он своим грубым ирландским акцентом, и я увидела в его глазах буйный нрав его предков и почувствовала запах вереска с холмов скалистой деревни Киллуни, где они жили. Но я не собиралась позволить ему соблазнить себя его кельтской душонкой, только не после того, как он вышвырнул меня, как какой-то американский мусор. — Нам нужно уходить, Паучок.

— У меня есть для тебя два слова, Адское Пламя, — прошипела я. — Пошел и ты.

— Это три слова, — заметил он.

— Нет, два. «И» не считается.

— Еще как считается.

— Не считается.

— Считается.

— Не считается.

— Хватит, — рявкнул Матео шепотом. — Я порежу этому ноги, чтобы копы нашли его и дали нам фору.

— Нет! — ахнула я в ужасе, когда Джек бросил на Матео убийственный взгляд, и у меня возникло ощущение, что он готов был получить ножевое ранение, лишь бы выпустить своих демонов на Матео и дать отпор.

Я попыталась добраться до Джека, толкая Найла в грудь, но он только сильнее прижал меня к земле.

— Перестань дергаться, Паучок, — прорычал он. — Ты больше не сбежишь.

— Если ты причинишь ему боль, я буду кричать. Я буду кричать, пока не придут копы и не заберут нас всех, — страстно сказала я.

— Какое тебе дело до этого великана? — Спросил Найл, его пальцы сомкнулись на моем горле и заставили меня посмотреть на него. Его зеленые-зеленые глаза поглотили меня, как два чудовища, пришедшие, чтобы обглодать плоть с моих костей.

— Он был единственным, кто был рядом, когда я сидела в том месте все эти годы, — прошипела я. — И когда меня отправили обратно, он ждал меня, будто ни на секунду не сомневался, что я вернусь. К тому же, он убил Нормана-Крохачлена и спас меня, — просто сказала я. — Так что теперь я возвращаю долг.

— И что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — настаивал Найл. — Потому что ты поедешь со мной домой, нравится тебе это или нет.

Я уставилась на него, чувствуя, как ярость клокочет в моей груди.

— Это ты велел мне уйти. Ты не можешь просто появиться, как дружелюбный убийца с топором, и увезти меня в свое логово, снова.

— А почему бы и нет? — Спросил Найл с маниакальным блеском в глазах. — Звучит именно так, как я бы поступил.

Я влепила ему пощечину, и он тут же отвесил мне ответную. Я ахнула, ударив его снова, а он ударил меня в ответ, так что мы оба впали в яростное неистовство, пока Матео не пнул Найла в бедро, и мы остановились, тяжело дыша, нос к носу и полностью очнувшись от войны пощечин.

Мои щеки горели от его прикосновений, а по венам разливался адреналин от этой маленькой драки, волосы застилали глаза, а сердце билось в бешеном ритме. Святые сиськи, я и забыла, как сильно мне нравилось играть в психопатку с Найлом.

— Нам нужно двигаться, — прорычал Матео.

— Мы пришли спасти тебя. Это спасательная миссия, — сказал мне Найл. — Разве это ничего не значит?

Я обдумала это, поджав губы, но он явно был слишком нетерпелив, чтобы ждать моего ответа, поэтому поднялся на ноги и потащил меня за собой. Он прижал меня к себе одной большой рукой, и я наклонилась, чтобы укусить ее, глубоко вонзив зубы, но это только заставило его рассмеяться в ответ, как будто ему это понравилось. И, черт возьми, мне нравилось, что ему это нравится. И, черт возьми, мне нравилось, что мне нравится, что ему это понравилось.

Матео поднялся на ноги, и жестом с ножом велев Джеку встать, и Джек подчинился приказу, переводя взгляд с Матео на Найла с неприкрытой смертельной угрозой в глазах. О, мне это понравилось. У меня мурашки побежали по коже. Прямо сейчас он был настоящим адским чудовищем, а такие мне нравились больше всего.

— Все в порядке, Джек. Я их знаю. Они мои… — я не смогла закончить эту фразу. Друзья? Нет, друзья — это слишком мягкое слово, а эти двое не подходили под такое описание. Матео заставлял меня часто кончать, а Найл заставлял меня хотеть кончать часто. Так что я думала, что мы…

— Ее, — решил Найл за меня. — Мы ее. И мы здесь, чтобы забрать ее. Так что ты можешь удрать вон в те деревья, парень, если хочешь. Или ты можешь последовать за ней и посмотреть, куда это тебя приведет. Но я не могу обещать, что в конце концов это не приведет тебя к смерти.

Найл оттащил меня от Джека, и я оглянулась на него, а мое сердце превратилось в бешеную антилопу гну, готовую убить львенка Симбу, когда я увидела нерешительность в его глазах. Матео был огромен, но Джек каким-то образом оказался еще почти на полфута выше него. Он был титаном, вынужденным спать под землей, но теперь я разбудила его и хотела, чтобы он остался.

— Джек, — выдохнула я в отчаянии и увидела, что вся нерешительность исчезла из его взгляда. Я поняла, что он не собирался бросать меня. Мы были связаны, он и я, смертью и разрушением — моими любимыми видами уз.

— Рук, — ответил он, делая шаг вслед за мной, а Матео пошел за ним, приставив нож к его ребрам.

Я огляделась в поисках своего нового пса, когда Найл ускорил шаг, складывая губы и пытаясь свистнуть ему. С моих губ сорвался тихий звук, и я попыталась издать его снова, но безуспешно.

— Какого черта ты делаешь? — Прошипел Найл.

— Свищу своему псу, — просто ответила я, продолжая выпускать воздух губами. Звук получался негромким, но ничем не хуже любого другого свиста, который я когда-либо слышала.

— Ты даже свистеть не умеешь, — фыркнул Найл. — И что за гребаный пес? Из-за наркотиков тебе мерещится то, чего нет? — Он казался обеспокоенным, потянул меня за волосы, заставляя посмотреть на него, и начал изучать мои глаза. Его пальцы скользили по моему лицу, словно проверяя, все ли части его на месте, и я не могла не наслаждаться этим вниманием, окутывающим меня заботой. Никто никогда не проявлял обо мне такого беспокойства. По крайней мере, в последнее время.

— Я прекрасно умею свистеть. Смотри. — Я еще раз выпустила воздух между губами.

— Если бы ты умела свистеть, думаешь, я позволил бы тебе продолжать это делать, пока копы у нас на хвосте, любовь моя? — Он покачал головой.

Слева от меня за деревьями послышался топот лап, и я резко повернула голову, заметив приближающегося пса, оскалившего зубы на группу мужчин вокруг меня.

— Я же тебе говорила, — пробормотала я Найлу. — Это мой пес.

— Вот дерьмо, — выдохнул он. — Это не твой пес. Это мой гребаный пес.

— Что? — Опешила я.

— Это Брут. — Он указал на него, и я в замешательстве посмотрела на Найла. Он упоминал, что у него есть пес по имени Брут, но каковы были шансы встретить его здесь, в лесу, прикованным к дому какого-то сомнительного чувака?

— Правда? — прошептала я, понимая, что судьба, должно быть, действительно была на нашей стороне, раз так идеально все сложилось. Звезды выстроились в ряд, назвали наши имена, и мы сказали «да, пожалуйста, госпожа Судьба» — потому что только сумасшедший человек стал бы отрицать силу звезд и рисковать вызвать их гнев. Они были мстительными, злобными существами, которые, в конце концов, всегда отомстят за такое пренебрежение. Никто не мог победить их, а любой, кто попытался бы, погиб бы и сгнил, попрощавшись со всем, что когда-либо было ему дорого.