Общество психов (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 18

— У меня тоже есть шарм, — прорычал Найл. — И драматический талант. И я могу говорить полными предложениями.

— Да, но Джек может передать целую речь одним словом, — заметила я. — Это прекрасно в своей простоте. У него глубокая душа.

— Глубокая, как лужа, — проворчал Найл.

— Да, океаническая лужа, — парировала я. — Кроме того, он убил цель из моего списка и сделал это ради меня, так что ты не можешь быть с ним грубым. Таковы правила.

— Какие правила?

— Правила клуба, — прорычала я, зная, что он это знает и просто пытается меня позлить, делая вид, что не знает.

— Мы не клуб.

— Мы клуб, и Джек теперь тоже в нем.

— Ни за что, — прорычал Найл, как раз в тот момент, когда до наших ушей донесся звук того, как Джек что-то сломал в подвале.

Матео выругался, взобравшись обратно на табурет, и сказал что-то на своем языке, что, скорее всего, было угрозой насилия и заставило мои мышцы напрячься в приятном смысле. Но, должно быть, произошедшее ему все же немного понравилось, потому что он произнес слово «coño» (Прим.: Слово «coño» в испанском языке является грубым ругательством, которое, в зависимости от контекста, можно перевести как «сука» или «пизда»), и оно определенно означало «спасибо».

— Хватит о несуществующих клубах, — рявкнул Найл. — Расскажи мне больше про этого броненосца.

Я нахмурилась, яростно качая головой.

— Нет никакого броненосца, Адское Пламя. И даже если бы он откусил мне ноги и обозвал сукой с плоскими сиськами, я бы не хотела причинить ему боль.

— Так зачем тогда ты внесла его в свой список, женщина? — требовательно спросил Найл, указывая на Рокси, на котором теперь осталось всего два имени, и я должна была признать, что осознание всего того кровопролития, совершенного от моего имени и моими руками, заставляло меня трепетать.

— Я не вносила, — прорычала я, не имея ни малейшего представления, о чем он говорит. Иногда он действительно был загадочным человеком. — Ты бы возразил броненосцу, если бы он так сказал, Найл?

— Что сказал? — спросил он, запихивая в рот еще один блинчик и говоря с набитым ртом.

— Что я сука с плоскими сиськами? — Я посмотрела на него, а затем на Матео, гадая, стал бы кто-нибудь из них драться с броненосцем за честь моих сисек. Или мои сиськи просто не стоили того, чтобы вызывать гнев броненосца.

— Какого хрена мне тратить время на споры с броненосцем, когда я могу заниматься убийствами? — усмехнулся Найл, и во мне вспыхнула боль, заставив меня надуться.

— Так ты теперь согласен с броненосцем? — спросила я, пытаясь скрыть свою обиду, но Матео внимательно следил за мной, как будто мог видеть сквозь каждую трещину в моей идеально отполированной броне.

Найл пожал плечами, как будто больше не слушал, и я схватила нож со стола, с силой вонзила его в дерево.

— Что ж, может, я и убью броненосца.

— Mi sol, — прорычал Матео, наклоняясь ближе, так что его горячее дыхание коснулось моей шеи. Ох, как же я любила, когда он так делал. Его дыхание было обжигающим бризом, посланным прямиком из глубин ада, чтобы разбудить во мне грех. — Скажи нам, кто еще есть в твоем списке.

Мой взгляд переместился с его пронзительных глаз к манящим губам, а потом я опустила глаза на мой камень смерти.

— Оо, может, следующим убьем судью? — спросила я, заметив имя человека, который не проявил ко мне ни капли милосердия после того, как в школе я подвергалась издевательствам со стороны этих чудовищных хулиганов и порезала ножом парочку из них. Седрик Роулингс.

— Убийство человека такого положения требует тщательного планирования, — медленно произнес Матео.

— А кто сказал, что ты участвуешь в этом обсуждение, el burro? — огрызнулся Найл на него.

— Я, — твердо ответила я. — Он член нашей банды. Мы — «Клан Клиторов», «Клуб Смерти», «Бандиты с Топорами», «Розовая Киска и Мускулистые мужчины».

— Никакой банды нет, — отрезал Найл. — Есть только я, моя ученица и пара пленников, которых я с удовольствием разделаю, когда мне надоест их мучить.

— А как же Брут? — фыркнула я, указывая на пса, который грыз подушку, вырывая набивку прямо из ее середины. Это было прекрасное убийство, хаотичное, жестокое, совершенное.

— А что с ним? Он всегда здесь был. Я не причиню вреда своему псу, — сказал Найл, отмахнувшись от меня.

— Ты отклоняешься от темы, — вмешался Матео, и голова Найла резко повернулась к нему.

— Ты не участвуешь в этой дискуссии, так что, какую бы тему мы ни затронули, это правильная тема, — едко ответил он, а затем поднялся на ноги. — Давай посмотрим на информацию, которую я собрал о доме этого парня, и разберемся, с чем мы имеем дело с точки зрения безопасности. — Он пошел за своим ноутбуком, и Матео тут же схватился за мой табурет и притянул меня к себе так, что наши ноги соприкоснулись. Мое дыхание участилось, словно в легких заработала маленькая ветряная мельница.

Его огромные пальцы обхватили мое обнаженное бедро, и я прикусила губу, когда он наклонился так близко, что в поле зрения остался только он — демон, призванный из тьмы специально для меня.

— Он прикасался к тебе прошлой ночью? — спросил он, не моргая, и, клянусь, я почувствовала, как его гнев обволакивает меня, ища выхода.

Я вспомнила ночь с Найлом: как по коже пробегала дрожь от случайных прикосновений, как наши ноги и руки соприкасались, а пальцы слишком часто находили друг друга. Но не более того. Я едва смогла уснуть из-за электрических разрядов, проскакивающих между нами при каждом его касании. Словно он надел на меня шоковый ошейник, и сам стал источником его питания.

— Не нарочно, — ответила я, и он нахмурился, услышав мой ответ.

— А ты этого хотела? — опасно спросил он, и мое маленькое сердечко отрастило крошечные крылышки и попыталось взлететь в моей груди, но не смогло оторваться от земли.

— Он помолвлен, — выпалила я. — Он собирается жениться на грудастой сучке, у которой, вероятно, есть две большие мыши, нанятые на полный рабочий день, чтобы сидеть под ее идеальными сиськами и поддерживать их. Бьюсь об заклад, им даже плохо платят. Бедные маленькие сиськовые мышки, вынужденные работать на эту бессердечную, грудастую су…

— Бруклин, — прорычал Матео, и мое имя прогремело в его груди, приковав все мое внимание. — Кого, блядь, волнует, что собирается делать Найл? Ты — единственное, что имеет для меня значение.

Я медленно провела языком по нижней губе, по мне пробежали мурашки до самого клитора, а несколько из них затанцевали и в моей заднице.

— Я?

Он кивнул, прищурив глаза и наклонившись ко мне так близко, что мог откусить мне нос.

— Каждый раз, когда я облизывал твои пальцы сегодня утром, я ощущал твой вкус, mi sol. Ты слаще любого сиропа. Твоя кожа — наркотик для меня. И я хочу большего.

— Я не была просто твоей подружкой для минета? — прошептала я.

— Нет, mi sol. Ты для меня все.

По моему телу пробежала дрожь, когда он замер на грани поцелуя. Я чувствовала его вкус в воздухе, ощущала каждой клеточкой. Матео был как удар молнии, а я — деревом, к которому его притягивало, и от него исходило столько силы и энергии, что моя кровь искрилась, как фейерверк.

— Прости, что бросила тебя здесь, — прошептала я, протянув руку, чтобы провести пальцами по щетине на его подбородке. Я всегда знала, что у него красивое лицо, но теперь, когда его борода была сбрита, я могла увидеть, насколько он действительно красив. Если бы я была более искусна в обращении с ножом, я бы не удержалась от соблазна срезать кожу с его лица, чтобы увидеть, насколько совершенны его кости. Но я не хотела причинять боль своему Мертвецу. Он был идеален таким, какой был, с лицом, прикрепленным прямо к черепу.

— Ты, блядь, не поверишь, Паучок. — Найл вернулся в комнату, и через полсекунды раздался его рык, после чего он оттащил меня от Матео за волосы. — Следи за собой, парень. — Он ткнул пальцем в лицо Матео, а затем отодвинул от него мой табурет, ножки которого заскрипели, скользя по кухонному кафелю. Затем он схватил свой табурет и поставил его между мной и Матео, плюхнулся на него и поставил ноутбук перед собой, показывая мне на экране спутниковый снимок чьего-то дома.