Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 106

— И правильно.

Я мельком смотрю на Айви: её рука спрятана под плащом. Без сомнения, сжимает тот самый стеклянный кинжал. На её губах играет опасная улыбка, под стать усмешке Виски.

Мужчина делает еще шаг вперед. Мы напрягаемся. Сердце колотится о ребра, когда он поднимает руку и цепляет край банданы. Время будто замедляется: ткань сползает с его лица.

— Азраэль? — выдавливаю я.

Брат смотрит прямо на меня. Он выглядит старше своих лет, и лицо его суровее, чем в моих воспоминаниях. Он взирает на меня с холодным безразличием. Новые шрамы отметили его темно-бронзовую кожу.

Но это он. Он жив. И его рука лежит на пистолете.

Глава 42

ВИСКИ

Я перевожу взгляд с этого здоровенного ублюдка, который только что вылез из машины в своем пафосном темном плаще, на Чуму. Мозги со скрипом пытаются переварить увиденное.

— Это твой старший бро? — выпаливаю я. — Он не просто большой, он, блять, огромный!

Чума меня полностью игнорирует и делает шаг вперед.

— Как ты сбежал? — спрашивает он брата. Голос натянут от эмоций — а это всё равно что выжимать пиво из гребаного кактуса.

— Я не сбегал, — сухо отвечает Азраэль. Голос у него глубже, чем у Чумы, и грубее. Больше похож на голос Тэйна. И, как и у Чумы, единственный намек на сурхиирское происхождение — это аристократичный выговор. — Но когда сурхиирцы начали вынюхивать и расспрашивать о заключенном, проходящем под одним из моих запасных имен, я понял: надо действовать, пока ты окончательно меня не раскрыл. Представь моё удивление, когда прислали тебя.

Что-то мне подсказывает, он не имеет в виду: «О, круто, тортик! Какой приятный сюрприз». М-да, ну и холодный же этот хмырь.

Я вижу, как напряглись плечи Чумы.

— О тебе ничего не было слышно месяцами, — огрызается он. — Мать думала, ты мертв.

Азраэль издает сухой смешок, в котором тепла примерно столько же, сколько в гребаном айсберге.

— Чья бы корова мычала. Это говорит предатель, который сбежал посреди ночи и пошел работать на врага.

Чума стискивает челюсти. Вижу, он вот-вот сорвется.

— Трогательное воссоединение семьи и всё такое, — вставляю я, держа руку поближе к пушке. Не могу не заметить, что рука Азраэля тоже не отошла от его пистолета. — Но давайте не будем разводить сопли.

Я замечаю, как Айви беспокойно ерзает рядом, её океанские глаза мечутся между братьями. Она тоже на взводе. И правильно. Этот приемчик по теплоте сравним с вриссийской зимой.

Чума сужает глаза, указывая на форму и медь, поблескивающие под плащом Азраэля.

— И как ты это называешь, брат? — горько спрашивает он. — Генеральский эполет? Похоже, враг к тебе очень привязался.

— Я называю это работой под прикрытием, — усмехается Азраэль, награждая меня таким осуждающим взглядом, который слишком сильно напоминает его заносчивого младшего братца, только без каких-либо смягчающих качеств. — Тебе стоит как-нибудь попробовать.

— Я твою задницу под прикрытие загоню, бро, — огрызаюсь я.

Айви вскидывает бровь.

— Не самый лучший твой ответ, — бормочет она вполголоса.

— Еще кофе не пил, — бурчу я, но она права. Слабовато вышло.

Может, стоило сказать что-то про то, как я засуну эту райнмихскую форму ему так глубоко в задницу, что он неделю будет срать медалями. Ладно, проехали.

Воздух вязкий от напряжения, братья сверлят друг друга взглядами. Словно два вожака-альфы кружат друг вокруг друга, выжидая повода вцепиться в глотку. Если честно, выглядит это чертовски круто. Ну, выглядело бы, если бы я, так уж вышло, не любил одного из этих волков.

Я наблюдаю за всей этой сценой, как за крушением поезда в замедленной съемке. Ветер меняется, и Азраэль внезапно каменеет, его ноздри раздуваются — он поймал запах Айви. Даже со всеми блокаторами и спреями, которые в неё вливает Чума, вблизи не спутаешь, кто она такая.

Рык рождается у меня в груди прежде, чем я успеваю его остановить. Чистый инстинкт альфы врубается при угрозе нашей омеге. На этот раз Чума даже не ворчит на меня за это. Наоборот, он сам выглядит так, будто готов в драку.

— Ты притащил сюда омегу? — требует ответа Азраэль, и голос его острый, как нож.

Похоже, быть осуждающей сукой — это у них семейное. Хотя королева — милейшая женщина, а Реви — тот еще большой плюшевый мишка, так что, может, эти двое пошли в папашу.

— Ну а что я могу сказать? Она любит кататься на машине, а одну дома её оставлять нельзя, — шучу я, пытаясь разрядить обстановку, пока кого-нибудь не зарезали. — Вечно мебель грызет и на нас кидается. Она у нас немного дикая.

Краем глаза вижу, как Айви незаметно показывает мне средний палец, но заметно, что она сдерживает улыбку. Хорошо. Пусть не напрягается, пока мы все готовимся к махачу, если припрет.

— Значит, это правда. Ты действительно сбежал с омегой, — мурлычет Азраэль, задумчиво переводя взгляд с одного на другого. — А я-то думал, что «Призраки» уже давно распались.

— Сильнее, чем когда-либо, детка, — говорю я, глядя этому засранцу прямо в глаза. Надеюсь, он поймет это как предупреждение.

Азраэль слегка склоняет голову, будто хочет сказать что-то еще, но передумывает и качает головой.

— У меня нет на это времени, — бормочет он. Затем его взгляд впивается в Чуму с такой интенсивностью, что моя рука сама дергается к оружию. — Девчонка. Где она?

— Она в безопасности, — осторожно отвечает Чума. Тот факт, что он не говорит родному брату, где Козима, говорит о многом. А я-то думал, что это у меня семья ебнутая.

Азраэль делает шаг ближе, и в его глазах, так похожих на глаза брата, вспыхивает что-то опасное.

— Ты вернешь её, — говорит он, и его голос переходит в рык. — Немедленно.

Я смотрю, как Чума сужает глаза, изучая Азраэля. Я сам столько раз получал этот взгляд, что точно знаю, что творится у него в башке. Он анализирует каждую микромимику, каждое дерганье, выстраивая диагноз: что, блять, не так с его братом.

— Можешь бросить ломать комедию, — говорит наконец Чума. — Тебе больше не нужно делать грязную работу за Артура Майбрехта. Мы тебя вытаскиваем. Мы собираемся атаковать Райнмих.

Смех, который вырывается из глотки Азраэля, звучит резко и горько, словно битое стекло в блендере.

— Атаковать Райнмих? — усмехается он. — Какой армией? Твоей кучкой отщепенцев?

— За нами Сурхиир, — твердо говорит Чума. — И парочка очень эффектных наемников, — услужливо добавляю я.

Глаза Азраэля впиваются в меня — холодные и расчетливые.

— Ты правда думаешь, что сможешь возглавить полномасштабное вторжение в Райнмих? — Его взгляд возвращается к брату. — Я всегда знал, что ты наивен, Хамса, но это уже за гранью глупости.

— Не называй меня так, — огрызается Чума. Ого.

— Как же мне тебя называть? — Азраэль кривит губу. — Чума? Так тебя называет твоя новая семейка?

То, как он произносит «семейка», заставляет мою кровь закипать. Будто мы — какая-то грязь, которую он соскреб со своих пафосных сапог.

— Мы сделаем это, Азраэль, — твердо заявляет Чума. — И за мной стоит королевская семья. Твой выбор — быть частью этого или нет.

Азраэль издает сухой смешок. Его глаза остаются ледяными, что делает это еще более жутким.

— Если хочешь сдохнуть, брат, воля твоя, — говорит он с явным презрением. — Но я не позволю тебе утянуть Сурхиир за собой. Не после того, как я годы потратил на защиту…

— Ты это так называешь? — перебивает его Чума, его голос остер, как скальпель. — Защита Сурхиира? Потому что с моего места кажется, что ты так глубоко зарылся под прикрытие, что забыл, кто ты есть на самом деле.

Ох, блять. Сейчас начнется жара. Ну, или всё станет совсем плохо, смотря как на это глянуть.

— А ты тогда кто? — рычит в ответ Азраэль. — Сбежавший принц, играющий в лекаря и солдатика? — Его губы кривятся в еще более жестокой улыбке. — Ты правда думаешь, что сможешь искупить то, что натворил? Искупить убийство своего любовника?