Психо-Стая (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 41

— Нет, ни хрена не достаточно, — шипит Тэйн. — Не когда ты ведёшь себя подозрительно, как чёртов призрак. Что ты им пообещал?

Плечи Чумы напрягаются, но он даже не поворачивается.

— То, что мы можем себе позволить отдать.

По позвоночнику пробегает холодок. Что это значит? Что он мог предложить, чтобы им не просто позволили нас принять, а встречали нас как гостей?

Но прежде чем Тэйн успевает надавить, в дверь тихо стучат. Мы все замираем. Через секунду Тэйн открывает.

В купе вплывает бета — молодая, в струящемся белом платье, толкая перед собой резную латунную тележку с накрытыми серебряными блюдами. Запах пряностей и свежего хлеба наполняет помещение — у меня опять сводит живот.

— Угощения для вашего путешествия, — говорит она мягко, запинаясь, когда взгляд цепляется за Призрака. Он ворчит, и я прищуриваюсь на неё. — И… тёплая одежда для вашей омеги.

Она наклоняется под тележку и достаёт стопку белой сложенной ткани. Затем поворачивается ко мне, её взгляд задерживается, голова чуть склонена, будто она пытается понять, что я такое. Но это ощущение быстро проходит — она робко улыбается и протягивает мне ткань.

— Спасибо, — тихо бормочу я, принимая её осторожно. Я всё ещё настороже, но напряжение немного спадает, когда я ощущаю тепло материала. Разворачиваю ткань — это роскошный плюшевый халат, толще и мягче всего, что я когда-либо держала в руках.

— Я могу стоять, — говорю я Призраку.

Он нехотя ставит меня на ноги, и я сгибаю пальцы на ногах, чувствуя, как они утопают в кремовом ковре. Он настолько мягкий, что ступни мгновенно согреваются. Я накидываю халат поверх чужой одежды и начинаю раздеваться под ним — он огромен на мне, и мне совсем не хочется оставаться голой перед незнакомкой.

Призрак протягивает руку, забирая у меня одежду, пока бета расставляет блюда на столах. Деревянные бусины её ожерелья тихо постукивают друг о друга при каждом движении. В центре висит позолоченный кулон в форме черепа ибиса с третьим глазом.

Интересно.

Она замечает мой взгляд и снова улыбается, едва кивнув, прижимая кулон к груди — почти благоговейно. Наверное, это не просто украшение. Я не думала, что кто-то всё ещё религиозен, но бусины на нитке разделены узелками — напоминают чётки.

Пока она раскладывает подносы на маленьких столиках и разливает вино из алебастрового кувшина, я не могу не смотреть на неё. Она двигается одновременно плавно и чётко, почти как будто танцует. Золотые бусины на её вуали тихо звенят при каждом шаге.

Когда она заканчивает сервировку, она глубоко кланяется.

— Наслаждайтесь. Мы скоро отправляемся.

И, как появилась, так же бесшумно вышла.

Некоторое время никто не двигается. Богатые запахи, поднимающиеся от блюд, манят, но подозрительность держит нас на месте.

Наконец, Виски хмыкает и тянется за бокалом вина:

— Да пошло оно. Если нас отравят — то у нас проблемы и так похуже. — Он поднимает бокал, глядя на Чуму. — За… чёрт знает что.

— Виски, не… — начинает Тэйн, но поздно: тот уже делает большой глоток.

Мы замираем, наблюдая за ним. Ждём, когда он рухнет замертво. Но спустя пару секунд он просто довольно облизывает губы.

— Охрененно. Острый привкус, будто кардамон. Вино с кардамоном — кто бы мог подумать, но работает.

Его расслабленность постепенно разряжает атмосферу. Валек подходит к столу, приподнимает крышки, обнюхивает.

— Хм. Похоже, у наших хозяев безупречный вкус.

Один за другим и остальные чуть расслабляются. Я опускаюсь в одно из мягких кресел, а Призрак устраивается рядом — моя тень, как всегда. Я всё ещё не могу поверить в роскошь вокруг, когда беру тёплый слоёный круассан с ярко-красным джемом. Я нюхаю его настороженно. Пахнет сладко, фруктово — аромат незнаком. Внутри — мелкие чёрные точки. Я выковыриваю одну, раздавливаю пальцами.

Семечко?

Не доверяю.

Призрак тихо рычит, спрашивая жестами: Голодна?

— Я не беру еду у незнакомцев, — признаюсь с нервным смешком.

Он смотрит на круассан, затем делает знак: дай мне — и добавляет: не смотри.

— На что? — хмурюсь я.

Он касается своей изуродованной челюсти.

Ах…

Он стесняется, как выглядит, когда ест.

Плечи опускаются.

— Призрак, мне всё равно, — шепчу.

Он вновь жестом: Мне не всё равно. Тебе должно быть.

— Ну а мне не всё равно, — упрямо отвечаю я.

Он тяжело выдыхает сквозь нос и ладонью закрывает мои глаза. Я возмущённо шиплю, пытаюсь сбросить руку, но когда он позволяет мне убрать её, от круассана откушен кусок. Он протягивает мне его, слегка покачивая — уговаривая.

— А если яд действует сильнее на меня, потому что я меньше? — бормочу, понюхав снова.

Он покачивает головой — безопасно.

После долгой паузы я откусываю. И едва не стону от удовольствия — тёплый, рассыпчатый, сладкий — растекается по языку, тает.

— Чёрт… даже если яд — оно того стоит, — бурчу себе под нос и откусываю ещё.

Тишина опускается снова; поезд плавно трогается, лёгкая вибрация проходит по полу. Но даже еда не полностью утоляет тревогу, свербящую под кожей.

— Одно скажу, — бурчит Виски. — Эти ребята чертовски стильные.

Чума фыркает, не отрывая взгляда от окна.

Валек вполголоса хмыкает, отпивая ярко-рубиновый напиток. Рука у него подрагивает — наркотики ещё не вышли из его организма, но взгляд стал яснее, чем утром.

— Несомненно.

Виски сверлит его взглядом.

— А ты какого хрена мнения тут раздаёшь? Ты вне стаи.

Губы Валека тянутся в ленивую ухмылку.

— Вне? Вот как. Интересно. Айви, разве не тебе решать?

Я моргаю, не ожидая этого.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… — Валек улыбается шире. — Стоит тебе сказать слово — мы идём охотиться, ложимся спать, меняем планы — ты командуешь этой стаей сломанных игрушек куда сильнее, чем наш громила.

Я просто смотрю на него, слова застревают в горле.

— Эй, — вмешивается Виски. — Я громила. Если уж на то пошло.

— Нет, ты просто придурок, — отрезает Валек.

У Виски дёргается рука — ещё секунда, и он врежет Валеку. Все смотрят на меня.

Они ждут, что скажу я.

— Разберёмся позже, — бурчу, чувствуя, как странно тяжелеет воздух. — Я сама не знаю, что думаю. И не узнаю ещё какое-то время. Ладно?

Валек открывает рот, но дверь раздвигается снова.

На этот раз входит мужчина.

Огромный. Плечи распирают белоснежный костюм, нижняя часть лица скрыта тонкой вышитой вуалью-шарфом, по краям темнеет борода. Но, в отличие от предшественницы, от него веет властью — той, что заставляет всех нас мгновенно напрячься.

Он слегка склоняет голову.

— Надеюсь, всё вам понравилось? — голос певучий, с мягким акцентом. Звучит почти аристократично — не так, как ожидаешь от альфы, способной одним ударом перемолоть кости.

Тэйн расправляет плечи.

— Да. Благодарим. Мы ценим гостеприимство.

Мужчина кивает.

— Прекрасно. Через шесть часов мы будем в Сурхиире.

Виски ёрзает на сиденье, хмурит брови. Я почти вижу, как шестерёнки крутятся у него в голове.

О нет. Я знаю этот взгляд.

Сейчас он что-то скажет. А зная Виски — это может быть всё что угодно: от гениального до катастрофически тупого.

— У меня вопрос, — произносит он, прорезая голосом тяжёлую тишину.

Все напрягаются. Челюсть Тэйна сжимается так, что я боюсь — он сейчас расколет зуб. Пальцы Чумы белеют на изящной чайной чашке. Руки Призрака чуть двигаются, будто он готовится к бою.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что сорвётся с языка Виски.

Пожалуйста. Хоть раз в жизни — подумай, прежде чем…

— Почему вы позволяете нам ехать в Сурхииру? — спрашивает Виски неожиданно спокойным тоном. — Не в обиду, но маленькая птичка сказала мне, что попасть туда, мм… мягко говоря, нелегко.