Безжалостный союз (ЛП) - Дэвис Айви - Страница 20

— Ты говоришь так, словно я тебе небезразлична.

Его глаза изучают мое лицо, я не могу разобрать выражение его лица, прежде чем он поворачивается и уходит. Я знаю, что следовать за ним бесполезно.

Я нахожу Камиллу на кухне, готовящей завтрак. Я едва могу поверить, что уже утро, после такой ночи, которую я провела.

— Ты дома, — тепло говорит она, протягивая мне тарелку с яичницей-болтуньей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я просто слегка улыбаюсь ей. По крайней мере, кто-то считает это место моим домом. Мне просто интересно, когда же, наконец, начнет казаться, что это так.

Несмотря на то, что Марко наконец-то показался мне, после того, как я освоилась, все возвращается на круги своя. Это означает, что Марко снова игнорирует меня.

Я выполняю свое обещание позвонить Мии в день ее рождения, так что, по крайней мере, я не совсем одинока духом.

— С днем рождения, фасолинка, — говорю я ей, когда мы общаемся по видеосвязи.

— Спасибо. Я как раз собиралась задуть свечи. Она указывает телефоном на розовый торт, покрытый глазурью.

Моя семья собирается за столом и поет "С днем рождения". Я присоединяюсь, хотя мне разбивает сердце то, что я не могу быть там лично. Миа выглядит такой счастливой, когда задувает свечи.

Я пытаюсь сдержать слезы, но в конце концов они проскальзывают. Миа слишком занята поеданием торта, чтобы заметить это, но мама, которая теперь держит телефон в руках, замечает.

— Ты в порядке? — спрашивает она, направляясь в более тихое место в доме.

— Я просто скучаю по этому. Моя жизнь с Марко уже не та.

Мама указывает телефоном на стол, где смеются все мои братья и сестры. Франко там, как обычно, вляпывается в грязь, но, по крайней мере, он не портит этот день моей сестре.

— Приятно, когда все улыбаются в честь папы.

Мама поворачивает телефон так, чтобы я мог видеть только ее. — Это мило. — Синяк на ее щеке стал неприятно желтым.

— Мам, сделай что-нибудь, пожалуйста, — шепчу я.

— С чем?

— Ты знаешь.

Она оглядывается через плечо, прежде чем снова повернуться ко мне. — Милая, мне нужно идти.

— Не хочешь расстраивать Франко?

— Я пытаюсь, хорошо? Я делаю все, что в моих силах. Я люблю тебя, но тебе нужно проводить время со своим мужем. Это твое будущее. Сосредоточься на этом. — Она вешает трубку, прежде чем я успеваю вставить еще хоть слово.

Я бросаю телефон на кровать и плачу от разочарования. Я не могу достучаться до своего мужа. Я не могу спасти свою маму от Франко. Я даже не могу присутствовать на дне рождения своей сестры. Я пропущу так много дней рождения, и эта мысль заставляет меня плакать еще сильнее.

Через некоторое время я устаю плакать и решаю встать и пройтись.

Я оказываюсь за дверью кабинета Марко, отчаянно желая войти внутрь. Я хочу, чтобы он поговорил со мной. Прикоснулся ко мне. Что угодно.

Печальная реальность такова, что я знаю, что он не ответит, если я обращусь к нему, поэтому я даже не утруждаю себя.

Я останавливаюсь за домом, глядя на сады. У меня все еще не нашлось времени выйти туда. Я думаю, сейчас лучше, чем никогда.

В тот момент, когда я выхожу на улицу, меня поражает сочный аромат сотен цветов. Он почти ошеломляющий. По крайней мере, здесь не пахнет, как в холодном, стерильном доме без индивидуальности. Этот сад прямо контрастирует с остальной частью дома. Он яркий, шумный и живой. Это совсем не похоже на Марко.

Я провожу время, бродя по окрестностям и вдыхая запахи. Мой взгляд останавливается на сарае в задней части участка. Он выглядит таким убогим по сравнению с остальной частью сада. Мои ноги сами несут меня в этом направлении.

Внутри сарая затхлый воздух, много пыли и паутины. Пол устлан ящиками. У одной стены стоят садовые ножницы, лезвия покрыты ржавчиной. По крайней мере, я думаю, что это ржавчина.

Я поднимаю их, чтобы осмотреть, когда слышу крик.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что кто-то выкрикивает мое имя. Марко.

Я разворачиваюсь и спешу из сарая, все еще держа садовые ножницы в руке.

Марко подбегает ко мне, его лицо раскраснелось, тело напряжено. — Что ты здесь делаешь?

— Э-э... осматриваюсь.

— Осматриваешься? Там? — Он указывает на сарай. — Это место тебе не принадлежит. Ты не имеешь права здесь находиться. Возвращайся в дом.

— Ты сказал, что я не могу выходить из дома. Сад — это часть дома. Я не сделала ничего плохого.

— Ты здесь легкая добыча. Тебя может найти кто угодно. Причинить тебе боль.

— Это за твоим домом, на уединенном участке. Кто меня здесь найдет?

— Просто зайди внутрь. — Его взгляд останавливается на ножницах в моей руке, и его взгляд темнеет. — Тебе не положено их брать. Он пытается выхватить их у меня, но я усиливаю хватку. — Отпусти, Эмилия.

— Нет. — Я отдергиваю руку, впервые чувствуя страх, настоящий страх, исходящий от Марко. Мы боремся, но Марко намного сильнее меня. Он вырывает их у меня из рук, но в процессе я порезаю руку.

Я вздрагиваю, когда по моей руке начинает стекать тонкая струйка крови.

Марко смотрит на ножницы, прежде чем бросить их на землю. — Эмилия, ты ушиблась?

Я прижимаю руку к себе. — Оставь меня в покое, Марко.

Он тянется ко мне, и я вздрагиваю. Он вздыхает, опуская руку и голову. — Ты меня боишься.

Я не отвечаю.

— Просто дай мне взглянуть на рану. Эти ножницы старые. Я не хочу, чтобы ты подхватила инфекцию. Позволь мне промыть твой порез. Пожалуйста, — говорит он после паузы.

Я смотрю на него мгновение, чувствуя противоречие. В конце концов, моя пульсирующая рука побеждает, и я киваю. — Хорошо. Прекрасно.

Марко ведет меня обратно в дом, в ванную комнату для гостей. Он берет аптечку первой помощи. — Покажи мне свою руку. — Его голос мягче, чем я когда-либо слышала раньше. Я думаю обо всем, что Марко сказал мне с тех пор, как мы поженились. Каждая интонация в его голосе. Каждая дрожь. Каждый тик. Поскольку я так долго не могла его видеть, все, что мне оставалось, — это его голос.

Я протягиваю ему руку. Он нежно берет ее, и я еле сдерживаюсь, чтобы не ахнуть от ощущения. Это электрический разряд.

Марко осматривает мою руку, прежде чем промыть ее под струей воды, затем протирает спиртовым тампоном, заставляя меня поморщиться. — Это всего лишь мазок, — бормочет он.

— Тебе легко говорить. Ты, наверное, привык к боли.

Его рука на секунду сжимает мою. — Что заставляет тебя так говорить? — мрачно спрашивает он.

Я с трудом сглатываю. — Я просто имела в виду твою профессию. Я знаю, что она может быть опасной.

Он резко кивает, ослабляя хватку. Марко возвращается к промыванию моей раны, прежде чем перевязать ее.

Он не отпускает мою руку.

Я не отстраняюсь.

Я смачиваю губы чтобы сказать. — Что... как у тебя...

Его глаза встречаются с моими. Только сейчас я замечаю, какая крошечная эта ванная. Здесь только унитаз и раковина. Между мной и Марко едва хватает места. — Откуда у меня этот шрам?

— Да.

— Нет. Не об этом. — Он не вдается в подробности, и я знаю, что лучше не настаивать.

Я опускаю взгляд на свою руку в его руке, такую маленькую по сравнению с его. — Спасибо, что перевязал меня.

— Я не хотел причинить тебе боль.

— Я так и думала.

— Но мне показалось, что ты все еще боишься меня.

— Ну, ты кричал на меня и пытался отобрать ножницы. Я была... напугана, да.

В его глазах на мгновение появляется страдание, прежде чем вернуться к своему обычному замкнутому выражению. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не похоже, что я тебе вообще небезразлична.

— Мне не все равно, если тебе будет больно. Я не люблю физическое насилие, если только это не единственный вариант.

— Тебе не нравится причинять вред своим врагам?

— Я предпочитаю использовать психологические пытки.

Расскажи мне об этом, — почти бормочу я, но не хочу портить этот момент между нами. Марко наконец-то открывается мне — или, по крайней мере, разговаривает со мной.