Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса - Страница 12

– Ы-ы-ы… – радостно поприветствовал меня квартирант, он же домработник и любовник Инессы, и посторонился, пропуская в квартиру.

– Твою мать, Жора!.. – я бросил раздраженный взгляд на его красный фартук, потому что больше на этом парне ничего нет.

– Жоржик, кого там ещё хер принёс в такую рань? – послышался из глубины квартиры хриплый голос хозяйки, а следом показалась она сама.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Задраться в пассатижи! У меня аж уши покраснели…

И всё же, что Бог ни делает – это к лучшему. Такая это благодать – прошвырнуться в летний субботний полдень пешком по центральному проспекту. Солнце, музыка позитивная, куда ни глянь – ноги голые, стройные, загорелые! Маечки открытые!.. У-ух!

О, женщины, в вас столько сока!..

Вот только совести ни грамма.

Толкаете на путь порока,

А я ж очищенный – из храма!

Настроение благостное, и сейчас мне хочется воспринимать своё одиночество, как отпуск – только для себя. У меня почти получается… правда, плачущая Наташка никак не выходит из головы. А ещё злой Жека.

К дому Германовны я подхожу нагруженный, как мул. С надеждой на тёплый приём я купил всё, что любит эта капризная дама – виски, фрукты, конфеты, цветы и гигантский арбуз.

– Ы-ы-ы… – радостно приветствует меня квартирант, он же домработник и любовник Инессы, и спешит посторониться, пропуская в квартиру.

– Твою мать, Жора!.. – я бросаю раздраженный взгляд на его красный фартук, потому что больше на этом парне ничего нет.

– Жоржик, кого там ещё хер принёс в такую рань? – послышался из глубины квартиры хриплый голос хозяйки, а следом показалась она сама.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Задраться в пассатижи! У меня аж уши покраснели…

Эллочка не раз говорила, что Инесса очень похожа на Коко Шанель. Даже не знаю – лично с Коко я не знаком, но сомневаюсь, что легендарная «икона стиля» могла позволить себе встречать гостей в подобном прикиде.

Маленькая худая брюнетка с острым взглядом и кроваво-алыми губами, неизменно сжимающими длинный мундштук, предстала передо мной условно одетая – в прозрачных красных шароварах и такой же кисейной разлетайке. Я понимаю, что возник не вовремя и матерю себя за то, что припёрся без предупреждения, но теперь уж вряд ли удастся сделать вид, что я ошибся дверью. Не зная куда девать глаза, я уставился в пол.

Инесса Германовна – безусловно роскошная женщина и для своих лет выглядит очень молодо. Впрочем, о возрасте этой дамы я могу лишь догадываться, помня о наличии у неё престарелого сына и взрослой внучки. И, конечно, только у последнего негодяя повернётся язык назвать Инессу бабушкой, однако лицезреть её женские прелести я совсем не готов. В конце концов, для этого у неё имеется молодой жеребец Жора… в стоячем, сука, фартуке. Добродушно улыбаясь, он протягивает руки к арбузу, желая меня разгрузить, но близость голого мужика действует на меня угнетающе:

– Свободен, – цежу я сквозь зубы. – Жор, если тебе нехер делать, то не надо это делать рядом со мной, а то я становлюсь нервным. Усёк?

– Да! – покладисто согласился он и отступил назад.

Вообще, если его приодеть, то Жора, он же Георгиос, – мировой парень. Добрый, хозяйственный и всегда готовый активно скрасить одиночество Инессы Германовны. И, главное, – никогда с ней не спорит. Будучи греком, он ни хрена не говорит по-русски, и слово «да» – одно из немногих, что ему удается не исковеркать.

– Геночка, сынок, какая приятная неожиданность! – нежно проворковала Инесса и тут же рявкнула: – Жоржик, какого ты тут раскорячился?! Быстро забери у гостя сумки и надень трусы.

– Сперва трусы! – я угрожающе посмотрел на Жору и тот поспешно ретировался. – А со своей ношей я сам как-нибудь… Лучше б лифт в своём подъезде сделали.

– Если тебе очень надо, мой мальчик, то ближайший лифт через два дома от нас, – с ядовитой услужливостью подсказала Инесса. – И, кстати, дорогой, если ты всё ещё боишься ослепнуть от моей красоты, то я её уже прикрыла.

– И выглядите по-прежнему ослепительно, – я перевёл взгляд на Инессу и с облегчением обнаружил на ней шелковый халат.

– Льстец, – фыркнула она, приближаясь и раскрывая объятия, и тут же нахмурилась. – Та-ак, а что у нас с лицом?

– Так на свадьбе ж вчера гулял… Разбили вот… на счастье, – и, уходя от неприятной темы, я тряхнул зажатым под мышкой букетом. – А это Вам.

– Только не надо обувать меня в лапти, милый, – сощурилась Инесса и с сухим «благодарю» забрала цветы. – Хочешь сказать, ты проворонил удар?

– Пропустил… Да и какой там удар-то, так… баловство, – я беспечно улыбаюсь, но проницательная Германовна уже взяла след:

– Это кто-то из своих, да? Ну-ка, пойдём, расскажешь, – она подталкивает меня в сторону кухни. – Неужто Женька, паразит?

Вот как она это делает?! Надо сказать, что при всех её достоинствах есть у Инессы один существенный недостаток – она недолюбливает Жеку. А вернее будет сказать, она ему не доверяет, считая безнадёжно заблудившимся кобелём, который непременно загубит лучшие Эллочкины годы. Взявшись однажды добровольно опекать девчонку, Инесса так прониклась своей миссией, что едва не сорвала нам сватовство. И по сей день ждёт, когда мой друг облажается.

– Да Жека здесь при чём? – искренне негодую я, выкладывая свои покупки на кухонный стол.

– А кто ещё?!. О-о, мой любимый вискарик, – Инесса придвинула к себе бутылку и ласково погладила. – Небось, этот олух Жентёр нашу Элюшку к тебе приревновал?

«Наташку», – мысленно ответил и на ходу начал сочиняю невероятную историю моего ранения. Инесса, понятное дело, не поверила, но вовремя переключилась на Жору (к слову, уже прилично одетого):

– Да что ты мне опять подсовываешь? Настогребла уже твоя молочная каша, я сама уже скоро замычу! Можешь ты хоть раз нормальный завтрак сотворить?

– Да… – неуверенно озвучил Жорик и растерянно взглянул на меня. И я его не подвёл:

– О! А давайте я вам оладушки забацаю? Ну или блинчики…

– Гена, оладушки в моём возрасте – это смертоубийство! – возмутилась Инесса и, прикурив очередную сигарету, скомандовала: – Блинчики давай.

Ага – а сигареты, вискарик и блинчики – это прям рецепт долголетия! Но хозяин – барин, и я начинаю творить блинчики, попутно отвечая на вопросы о Наташкиной свадьбе. Даже странно, что я столько всего запомнил.

Но ещё более странно прозвучал очередной вопрос Инессы:

– Так что, Геночка, несчастная невеста всё же смирилась со своей горькой участью или ты её утешил и обнадёжил? – приторно ядовитый голос старой интриганки неожиданно достал до живого. – А кстати, не оттуда ли твои боевые отметины?

– Что за хрень?! – я резко повернулся к Инессе. – Да с чего Вы вообще это…

– Ох, да не дёргайся ты, – отмахнулась она, – это просто опыт и моя наблюдательность. Возможно, ты не в курсе, но ведь это я вчера битых три часа лепила из бледненькой осунувшейся горемыки очаровательно трогательную принцессу. И, знаешь, мой дорогой, редкое имя «Гена» до неприличия часто срывалось с губ чужой невесты. Я и не сразу сообразила – сперва подумала, что так зовут её жениха... но жених-то у нас Стас, а о нём бедная девочка ни разу не упомянула. Не знаешь, почему? Неужели там всё настолько плохо? Я хотела позднее у Эллочки расспросить, но раз уж ты здесь…

Инесса выжидающе уставилась на меня, а я сгрёб с тарелки сразу несколько блинчиков и, скомкав, запихнул себе в рот, чтобы слова не обогнали бурлящий мыслительный процесс. Кажется, мелкой занозы Наташки становится в моей жизни слишком много. Да в ней вообще до хрена стервозных баб.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Жорик, который до этого момента очень внимательно слушал Инессу, теперь тоже выпучил на меня горящие от любопытства глаза, так и не донеся бутылку до стакана. Я давно подозреваю, что Жора всё понимает по-русски, только не говорит почему-то. Прямо как собака. Хотя, думаю, что в его случае это самая правильная тактика.

– А мажет, Наталья ошиблась и вышла не за того мужчину? – не унимается Инесса и смотрит на меня так, будто уверена, что именно я и есть ТОТ самый, нужный Натахе мужик. На хер я должен всё это слушать?!