Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса - Страница 20

Шум толпы стал казаться лишь приглушённым жужжащим фоном, в котором растворились голоса друзей, оставляя меня наедине с нежданным наваждением. Окутанный незримой дымкой феромонов, я жадно вдыхаю запах самки и, кажется, способен найти её даже в кромешной тьме. Свет софитов бьёт по глазам, и на мгновение я зажмуриваюсь, ведомый звериным чутьём. А в следующий миг не могу поверить, что так быстро нашёл её.

Нет, не так – я не верю, что нашёл именно то, что искал, поэтому ещё продолжаю озираться по сторонам. Но всё не то – будто толпа скунсов вокруг. С недоверием и разочарованием я вновь возвращаюсь к своей странной находке и встречаю её недобрый взгляд. Мелькающий свет раздражает зрение и не позволяет определить цвет глаз, но эту привычку закусывать губы, этот вздёрнутый подбородок я совершенно точно уже встречал…

Перекрёстные лучи пробежали по золотым волосам и, осветив лицо девчонки, обнаружили маленькую родинку над губой. У её сестры Александрии такая же. Твою ж мать! Охотница за горячими кадрами! Теперь я вспомнил этот аромат. Осознание беспощадно нокаутирует – да почему она? Так, наверное, мог бы озадачиться взмыленный и возбуждённый конь, прискакавший спариваться и обнаруживший вместо потёкшей кобылы сердитого зайца. Что с ним делать-то, а?

Как его там зовут?.. Её то есть – всезнайку, недавно открывшую мне суровую правду о птицах. Чёрт, с именами у меня просто беда. Хотя… оно мне надо? Вот только этот запах никуда не делся, и мне хочется зажать нос и свалить подальше. Златовласка, чтоб её, маленькая обманщица! Сейчас, без своих смешных косичек и бесформенной футболки, она выглядит иначе. Я бы сказал, кардинально по-другому. Тонкая, как балерина, и даже – вот уж не ожидал! – с заметными выпуклостями в области груди.

Да задраться в пассатижи – о чём я думаю, разве ж это выпуклости?! Стоп! Это всё мой обострённый нюх и коварство малолетней писюхи, расплескавшей свой экзотический букет, ввели меня в заблуждение. Понятно, что пара недозревших персиков не делают эту фитюльку взрослой… но наверняка вполне достойной внимания каких-нибудь неискушённых недорослей.

Впрочем, в компании неоперившихся щенков она сейчас и пребывает. Я внимательно просканировал эту команду – кроме всезнайки, ещё какая-то бледная деваха и три балбеса. Самый длинный непозволительно тесно жмётся к Златовласке, но, похоже, она не против. И да – Кирюха вроде говорил, что у неё свидание. Интересно, а он хоть знает, по каким заведениям таскается эта пигалица? А Айка куда смотрит? Они там вообще за этой мелочью не следят?

Я быстро взглянул на подиум, но, к моему облегчению, танцовщица уже подобрала трусишки и свалила. Так ведь скоро другие прибудут… а подобное шоу точно не для таких нежных малышек. И ядовито-зелёное пойло, которое золотая девочка медленно помешивает соломинкой… и долговязый мудак, что-то шепчущий ей на ушко – всё это ей не подходит.

Вот только кто же меня спрашивает?..

– Геныч, ты с нами? – орёт мне в ухо Жека. – Кого ты там всё высматриваешь?

– Да вон, – я киваю на соседний столик. – Не узнаёшь?

Друг вглядывается и расплывается в улыбке.

– Так это ж Стефания!

О! Точно – Стефания!

– Видал, какие девочки подрастают? Держись, холостой брат! – Жека хлопает меня по плечу.

Макс тоже вытаращил глаза на подрастающую девочку и вынес свой вердикт:

– Да, сестрички у Айки – огонь!

– Александрина – это да, огнище! – напомнил Жека о рыжей ведьме и заржал. – Геныч даже хотел своё полено пристроить, да чуть не сгорел! Теперь, вон, к младшенькой примеряется.

– Мала ещё для полена, – я оглянулся на Златовласку, а та будто только и ждала моего взгляда.

С видом невинного ангелочка она вскинула изящную ручку-веточку и, поправляя волосы, продемонстрировала мне средний палец.

Вот зараза мелкая!

Желание оглядываться у меня напрочь пропало, и даже нюх отбило – принюхался, наверное. А потом и вовсе постарался о ней забыть, разглядывая вертлявых танцовщиц, ожидая Сонечку и обмусоливая с пацанами предстоящий перелёт Париж.

– Геныч, а почему тебе не рвануть вместе с нами? – сообразил Жека. – На хрена ты здесь целых два месяца будешь отираться?

– Да ты понимаешь, какая штука… хозяйка Парижа очень уж волнуется за француженок. Короче, приказала мне хорошенько выпустить пар на родине и драть всё, что шевелится.

– Жек, не шевелись! – с комическим ужасом взвыл Макс.

– А если серьёзно, то я рад этой отсрочке. Во-первых, мама расстроится, если я сорвусь сразу, как только она вернётся. Да и документы, наверное, дело небыстрое. И потом, мелких я на кого оставлю? Им же надо тренера подыскать.

Про предстоящий бой я намеренно умолчал – советчики в этом деле мне не нужны. А в следующую минуту я и вовсе забыл, о чём разговор…

Сперва мимо меня продефилировали Стефания со своей подругой. И снова первым отреагировал нос (заткнуть бы его чем-нибудь).

«Ну и в добрый путь!» – мысленно желаю им вслед, и хрен меня дёрнул посмотреть за их столик.

Вообще-то, очень вовремя дёрнул. Упырь, ещё недавно нежно обнимающий Златовласку, провожает девчонок взглядом, и этот взгляд мне совсем не нравится. Но от его дальнейших манипуляций мне мгновенно сносит крышу, и я подрываюсь с места.

Ах ты ж, сука, ты глянь, что делает!..

Глава 18 Стефания

– Серьезно? Ты ни разу не была в «Трясогузке»?! – громко, на публику, удивляется Вероника и театрально закатывает глаза.

Вот дурочка! Можно подумать, это свидетельство моей неполноценности. С недавних пор моя сестра Сашка пропадает там каждую пятницу, однако это не пошло ей на пользу – она стала ещё стервознее. Может, «Трясогузка» здесь вовсе и ни при чём, ведь Сашкин характер всегда был невыносимым, но последние две или три пятницы она возвращалась злая, как сто чертей. А потом закрывалась в своей комнате и уже там под тяжелую музыку продолжала трясти гузкой до самого утра.

А ещё полгода назад около этой самой «Трясогузки» чуть не убили нашего Кирилла, такого замечательного и совершенно бесконфликтного. Понятно, что ассоциации с одним из самых популярных ночных клубов города у меня сложились не очень приятные. Но, конечно, это вовсе не значит, что всем посетителям непременно грозит смертельная опасность, иначе этот клуб вряд ли удержался бы в тренде. Об этом я и подумала, когда согласилась сходить со Славиком в нашумевшую «Трясогузку».

А если уж совсем откровенно, то мне и самой жутко интересно.

– Ну и как тебе? – Славик обводит взглядом безумствующую толпу и кивает на подиум, где около хромированного шеста не очень эстетично выпендривается обнажённая девушка.

В этом его «Ну и как тебе?» я отчётливо слышу нотки превосходства и мне хочется фыркнуть и ответить честно. Наверняка он думает, что открыл для меня удивительный мир – это даже смешно. Но мне не хочется портить вечер, поэтому свой честный ответ «Как в конюшне» я оставляю при себе и выдаю лишь кусочек правды:

– Шумно.

– И всё? – Славик явно разочарован, но я лишь пожимаю плечами.

Вероника вздыхает и бросает на своего брата многозначительный взгляд, мол, «не парься, что с неё взять?»

Не больше, чем я сама захочу ему дать.

Но бестолковая Вероника видит в моей снисходительной улыбке лишь наивность и растерянность. Пусть и дальше продолжает заблуждаться. Ника совсем мне не нравится – пустая и громкая, как барабан. Мы учимся на одном курсе, но не общались до недавнего времени. А два месяца назад я понравилась её брату, и с тех пор Ника считает меня своей подругой и регулярно засоряет мой мозг всякой ерундой.

А ещё мне непонятно, почему она сегодня с нами. Или Славик всегда отправляется на свидание со своей сестрой? Этого я тоже знать не могу, потому что сегодня наше первое свидание. Славик клеился ко мне долго и очень настойчиво – распугал всех моих ухажеров, постоянно дарил цветы и конфеты и встречал из кофейни, где я подрабатываю и иногда задерживаюсь до позднего вечера.