Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса - Страница 36

Кажется, от волнения у Гены случается не заикание, а словесный понос. Надо же, ещё и брата припомнил. Сейчас я не очень хочу говорить о нашем брате, но всё же киваю, мол, да – брат есть и живёт он в Киеве.

– У него же с кем-то из вас одинаковое имя, да? Мне Кирюха говорил, – продолжает Геныч. – Как его там… Стефан, да?

Мы с Кириллом одновременно взрываемся от хохота, а Геныча, наконец, замолкает – похоже, отлегло.

– Его зовут Александр, – отвечаю я, отсмеявшись. – И они с-с нашей Сашкой б-близнецы.

– Серьёзно?! – удивляется Наташа. – Ничего себе! А я не знала. А как это… почему у них одинаковые имена?

Я рассказываю, что так захотелось нашей маме и что, на самом деле, имена не совсем одинаковые – Александр и Александрина. А ещё в нашей семье есть Валентин и Валентина – это папа и бабушка (папина мама). Кажется, даже Кирилл осознал это только что, и теперь в нашей кухне становится очень шумно и весело.

– Охренеть! – гремит Геныч. – Кирюх, а почему вы с Айкой не продолжили семейную традицию? Назвали бы своих пупсов Кириллина и Кириллия… а то я имя второй кнопки всё время забываю.

– Её зовут Лия! – неожиданно прозвучал голос Айки, и в кухне стало очень тихо.

– Ой, раз будили, да? – Наташа зажала себе рот ладонью, и её испуганные глаза превратились в блюдца.

А Гена, втянув голову в плечи, словно ожидая удара по затылку, медленно развернулся к Айке и пообещал громким шепотом:

– Ага… я обязательно запомню – Лия. Аюшка, гуля моя, а может, это… по чайку? Поговорим о добром… вечном…

– Кстати, о вечном, – Айка старательно прячет улыбку, – вечно ты, Геннадий Эдуардович, грохочешь, как старый товарняк.

– Это… трахифония, – Геныч пожал плечами и застенчиво опустил глаза.

Глава 31 Стефания

На столе, между чайными чашками, выросла бутылка живительного бальзама и быстро оживила Наташину тоску, развязав нашей гостье язык.

Я догадываюсь, что многое осталось недосказанным, но в общих чертах стало понятно – домработница Наташкиного мужа, мобилизовав всю свою подлючесть, решила развалить молодую семью, а расстроенная Наташа не придумала ничего лучшего, как заблудиться в лесу – назло мужу, брату, родителям и, как выяснилось, назло самой себе.

Мне её искренне жаль и на самом деле я даже понимаю её отчаяние. Кирилл тоже охотно понимает Наташу и переживает за сестрёнку – вон, помрачнел как грозовая туча. А спасатель Гена, кажется, проникся сочувствием больше остальных и всё сильнее налегает на чай с булочками. И только наша Айка ничего не хочет понимать.

– Это всё от безделья, – безжалостно припечатала моя деятельная сестрёнка и невозмутимо отпила глоток чаю.

– Что… от безделья? – Наташа растерянно захлопала ресницами и тоже протянула руку к чашке.

Надо сказать, что с чудодейственным бальзамом чай пошёл на ура.

– Да всё, – спокойно ответила Айка. – Замужество твоё дурацкое, обиды на весь белый свет и ночные блуждания по лесу – всё это от безделья.

Наташа обиженно закусила губу, а её взгляд заметался в поисках поддержки. Первым отреагировал Кир – укоризненно посмотрел на жену.

– Что?! – Айка смело встретила его взгляд. – Скажешь, я не права?! Представь, сколько драгоценного времени люди тратят на свои страдания. Не удивительно, что им в голову приходит всякая хрень, времени-то вагон. Да это один из самых излюбленных видов деятельности – тупо таращиться в пустоту и страдать по любой фигне. Из-за несчастной любви, непрухи в делах, плохой фигуры, измены мужа… Нет бы заняться чем-то активным и полезным. Вон, наша Сашка, например, танцевать научилась.

– Так все же люди разные, – осторожно заметил Геныч. – Одни борются, а другие чуть слабее, поэтому опускают руки.

– Вот потому и страна в жопе! И руки там же! Народу приятнее почёсывать свою тоску, чем работать. Можно ещё плакать под жалобную музыку – это придает безделью особую изысканность. Да если бы всех страдальцев выгнать на уборку леса, то через полчаса не осталось бы ни одного бычка и фантика. А заодно и голова проветрится, и фигура подтянется, а там глядишь – и муж новый найдётся, даже лучше прежнего. А что ты так смотришь, Кир? Тебя я уже нашла, – Айка нежно погладила Кирилла по руке, – лучше всё равно не бывает.

Господи, и это наша немногословная Айка! Бедная Наташа!

Геныч спрятался за пузатой чашкой, а я решила поддержать Наташу, пока она не впала в истерику:

– Если х-хочешь, ты можешь по вечерам п-подрабатывать со мной в «Гейше». Вот увидишь, тебе п-понравится.

– В «Гейше»? – синие глаза Наташи расширились, как будто я предложила ей торговать собой на трассе. – Я не знаю… я же учусь…

– Пф-ф! – Айка, у которой вечная аллергия на учёбу, сморщила маленький носик. – Ещё один популярный вид безделья!

– Да! – радостно поддержал её Геныч, а Кир поперхнулся чаем и закашлялся.

– Почему безделья?! – голос Наташи задрожал от негодования. – У меня очень престижный вуз.

– Да ладно?! – ничуть не впечатлилась Айка. – Надо думать, что ключевое слово здесь «престижный». И кем же ты у нас будешь?

– Ну… – замялась Наташа, а Айка, воспользовавшись паузой, победно подытожила:

– Баранки гну! Ты даже сама ещё не знаешь, кем хочешь стать. Как, впрочем, и большинство студентов. Пять лет псу под хвост! Да за это время можно освоить кучу профессий, найти любимое дело и только потом получать по-настоящему нужное образование.

Наташины глаза заблестели и, испугавшись, что она расплачется, я протянула руку и ущипнула Айку за бедро. Сестра дёрнулась, но переведя взгляд на меня, просияла.

– Наша Стешка, между прочим, тоже учится, – выдала она с гордостью. – А ещё подрабатывает в «Гейше», в собачьем приюте, фотографирует, изучает языки…

– Ай, п-перестань! – прервала я её, почувствовав, как под взглядами Геныча и Наташи (одним – восторженным, и другим – несчастным) начинают пылать мои щеки.

– Наташ, только не принимай на свой счёт, – Кир придвинулся к ней и обнял за плечи. – Я тоже так не умею. Моторчик в попе – это у них семейное.

– Зато мы готовы поделиться опытом и знаниями, – примирительно улыбнулась Айка.

– И жилп-площадью, – добавила я и подмигнула Наташе. – Ты пока можешь п-пожить со мной в комнате.

– Спасибо, но мне только на эту ночь, – смутилась наша гостья.

– Хоть на сколько, ты нас не стеснишь, – великодушно заметила Айка.

Я знаю, что она не терпит чужаков в доме и делает это только ради Кира, но всё равно ей благодарна, потому что мне очень жалко Наташу. Она хорошая девчока, просто из другого теста… потому что ей не надо было учиться выживать.

– Я бы тоже остался жить в доме, где есть такие потрясающие булочки, – басом промурлыкал Геныч, прижимая к носу очередную булочку и склонился над экраном телефона, который ему подсунул Кирилл. – А это что такое?

– Работа нашей младшенькой, – тихо озвучил Кир и кивнул на меня.

– Ух ты! – пискнула Наташа. – Обалдеть!

– Серьёзно? – Геныч поднял на меня глаза. – Это ты сама нарисовала? – и снова уткнулся в экран. – Охренеть! Кирюх, да ты тут красивше Жеки получился!

– Он и так красивее всех, – безапелляционно заявила Айка, и Геныч вскинул ладони, сдаваясь.

– А я так и сказал…

– То-то же! – Айка выпорхнула из-за стола. – Я на минутку, пойду девчонок пересчитаю.

Вслед за Айкой из кухни сбежала Наташа (наверное, в туалет), а Геныч, проводив их взглядом, понизил голос:

– Слушай, Стефания, а ты можешь изобразить меня? Ну… чтоб тоже красивым? Может, завтра, а? – но, не получив немедленного ответа, погрустнел. – Что, думаешь, ничего не получится?

– П-получится, конечно! У тебя улыбка к-красивая, – поспешила я его успокоить, и парень просиял. – Только н-не уверена насчёт завтра… дел много, а ещё экзамен п-по вождению.

И какое счастье, что я не додумалась ляпнуть, что завтра мне предстоит уже третья пересдача! Ну не слушается меня автомобиль, а я так мечтаю его укротить! Зря я вообще затронула эту тему, потому что восторг во взгляде Геныча мгновенно потух, а ноздри раздулись.