Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса - Страница 61

Глава 52 Гена

Жека с Эллочкой покинули «Колокольчик» первыми. Потом мы общими силами ловили пьяного Санька и долго утрамбовывали в такси. Долго – потому что Марта слёзно попросила меня не участвовать, чтоб ненароком не поломать её братишку. Но слава Богу – отчалили. И только в Айкину лесную избушку ехать никто не спешит – уже две тачки соскочили. Вот не зря я сегодня трезвый!

Избегая Наташкиного взгляда, я почти целомудренно обнимаю Сонечку за талию и шепчу:

– Давай сначала доставим двум маленьким хулиганкам маму с папой, а потом я тебя отвезу.

Сонечка кивает, но мне кажется, что она недовольна. Может, хочет продолжить наши танцы? Да я бы и сам не против… но устал, как собака, да и с мамой сегодня на бегу успел пообщаться. Нет – танцы потом.

– А Наташу куда везти? – с видимым безразличием интересуется Сонечка.

– Да по тому же адресу, – я киваю на Айку с Кирюхой, – она пока у них квартируется.

– Ясно… Слушай, Ген, а ты правда собираешься в Париж?

– Сегодня нет, но завтра непременно об этом подумаю.

– Надолго улетишь?

– Пока не знаю… но это зависит от того, как сильно меня будут хотеть здесь. Вот ты… будешь меня ждать?

– А имеет смысл? – Сонечка хитро улыбается. – Мне нужна мотивация, Гена.

– М-м-да? Ну тогда мы её поищем!

Спустя несколько минут мы впятером едем в дом опасных женщин. И чем ближе, тем более противоречивыми и странными становятся мои ощущения.

Первое, о чём я вспомнил, как только мы свернули к лесу, – о «нежных» и чудотворных ручках волшебницы Розочки. Тогда, две недели назад, я уж думал – хана мне! – чуть не отдал Богу душу, пока Роза творила из меня отбивную. Зато потом я будто заново родился. И прямо сейчас, когда накопившаяся усталость многотонной тяжестью давит на плечи и туманит голову, я готов дорого заплатить за Розочкины услуги. А потом спать – очень долго и без снов, чтобы больше не думать… чтобы забыть, заблокировать тот позорный страх.

Да – это был непростой бой и, наверное, самый трудный в моей жизни... потому что я впервые испугался. Нет, не в клетке – потом, во время разбора и анализа поединка. Вот тогда я впервые осознал степень риска и подумал, что мог проиграть. И проиграл бы, если б испугался раньше – там, во время боя. Но я ушёл победителем… и завязал, так и оставшись непобеждённым… лучшим! Все это знают, все видели! А я вдруг понял, что непобеждённый – не равно непобедимый. Понял… и испугался. Возможно, Гор это тоже понял – этот змей вообще понимает слишком много. Но победителей не судят, особенно там, где запах денег перебивает запах крови.

Вглядываясь в чернеющий лес, я с усталой тоской вспоминаю славную баньку Гора и думаю, что мне всё же не стоило отвергать его приглашение, вряд ли оно долгосрочное. Но я слишком спешил к Малышу.

– Ну что, по кофейку? – гостеприимно предложил Кирюха, когда я притормозил «Мурзика» возле ворот.

Сонечка тут же встрепенулась и потянулась к дверной ручке, но я быстро накрыл пятернёй её колено и поспешил ответить за нас обоих:

– Спасибо, Кирюх, мы бы с великой радостью, но вынуждены отказаться, – я слегка сжал круглую коленку моей пассажирки, пресекая любые возражения. – У меня ж завтра утром ответственное свидание с повелительницей драконов, а посему мне полагается выглядеть свежим, смелым и красивым.

Сонечка фыркнула, одарив меня красноречивым взглядом. Что ж, вынужден с ней согласиться. Ну, тогда хотя бы смелым.

Да хрень собачья – эти мои отмазки! На самом деле, я очень хочу к ним на кофе, на чай… да хоть на вечерний кефир! Я только рад ещё немного побыть с друзьями. Хочу потрепаться с Кирюхой и Айкой, пободаться с рыжей стервой Александрией (я, между прочим, даже скучал по ней), хочу увидеть нежную ароматную девочку Стефанию… хотя я почти и не помню, как она выглядит. В памяти почему-то всплывают золотые косички (вот же бред!) и сахарные булочки, едва прикрытые короткими шортиками… а ещё маленькая родинка над губой. И запах… его я тоже почти не помню, но он был совершенно чумовой – сразу поражающий мозг, как угарный газ. Маленькая ядовитая девочка с персиками… А ведь я даже не вспоминал о ней… ни разу до этой минуты. Вот и не надо.

– Уверен, что не хочешь зайти? – игриво спрашивает Наташка, щекоча острыми ноготками мой затылок.

Молчу. По голове разбегаются неприятные мурашки, и я с раздражением уклоняюсь от её рук. Нетрезвая и агрессивная Натаха здорово остужает все мои хотелки, но даже не понимает этого. Или не хочет понимать. Девочка сегодня в ударе – дерзит, хулиганит… а я не настолько тугой, чтобы не выявить причинно-следственную связь. Да и Жека подтвердил мои подозрения. Но я уже задолбался быть милым и понимающим! Мне хочется немедленно выдернуть эту пигалицу из машины за шкирку и встряхнуть как следует, взбалтывая кисель в её хорошенькой бестолковой головке.

«Иди на хрен, Наташа!» – хочется заорать во всю глотку. Но я стискиваю зубы и молчу, потому что знаю, что пожалею.

И тут же замечаю насмешливый взгляд Сонечки. Какая продуманная девочка! Укротительница, задрать её…

«Иди на хрен, Соня!» – хочется прорычать ей в лицо, чтобы стереть ухмылку с её губ. Но я знаю, что потом мне будет очень хреново, поэтому отворачиваюсь и торопливо покидаю салон.

Сука-а-а… хоть в лес беги! Но ногу будто раскалённым железным прутом проткнули. Глубоко вдыхаю запах прелой листвы, сосновых иголок и слабый запах костра. Спокойно… это всё усталость и нервы. Это пройдёт…

– Оказывается, у нас гости? – звучит от калитки, и я с какой-то свирепой радостью спешу на этот ехидный голос.

– Александрия, звезда моя, выглядишь просто убийственно красивой!

– Чего не скажешь о тебе, крокодил, – ласково воркует она.

– И это лишь доказывает, что у нас обоих отвратительный вкус.

Айка, махнув рукой на прощание, быстро сбежала в дом, а полусонный Кирюха с видом святого мученика остался с нами. За моей спиной Натаха сопит, как разъярённый буйвол. Даже страшно оглядываться.

– У тебя, Гена, ещё и память отвратительная, – парировала Рыжая. – Хотя я думаю, что дело вовсе и не в памяти. Знаешь, одна наша родственница из Киева тоже нещадно коверкала моё имя, но я никогда не обижалась, ведь та бабка была глупой и малограмотной.

– Саш, – прорезался звонкий Наташкин голос, – за языком своим следи.

– А то что? Куда ты прёшься, кто вообще с тобой разговаривает?

– Э, девчонки, брейк! – я оглянулся, чтобы успокоить мою неожиданную защитницу, но Наташка раздражённо отмахнулась и впилась взглядом в Сашку.

– А я что, должна спрашивать у тебя разрешения высказываться? Мне не нравится, что ты оскорбляешь моего друга, поэтому и говорю. И дальше буду говорить обо всём, что считаю тупым и неоправданным.

– Тогда в первую очередь выскажи своим родителям за их тупой и неоправданный поступок двадцатилетней давности. Или сколько там тебе лет?..

– Охренела, овца?! – взвилась Натаха, но я поймал её на лету, уж слишком разные у них с Рыжей весовые категории.

– Малышка, да успокойся, это неудачная шутка.

– Да пошёл ты, кобель! – вырываясь, Натаха едва не угодила мне в пах коленом.

– Ты что творишь-то, дурная, отобьёшь ведь… ногу себе.

– Ага, давай, подойди ближе, курица малокровная! – подзуживает её воинственная Александрия, переплетя руки на роскошной груди.

Хотя по сути – просто борзая сисястая баба!

– Саш, рот закрой! – это проснулся святой Кирилл и вклинился между девчонками.

– Свой захлопни, а то весь воздух проспиртовал, – рявкнула Сашка, пытаясь оттолкнуть Кирюху.

Ну всем досталось – никто не забыт, ничто не забыто!

– Дамы, – я решительно взял слово. – Простите, но вы, как две базарные кошелки, и даже не очень красивые, когда орёте.

– Да ты… даже когда молчишь, страшней атомной войны, – не осталась в долгу Рыжая.

На сей раз Наташка спорить с ней не стала. Тяжело дыша, она выпуталась из моих рук и шарахнулась в сторону – обиделась, наверное. Но так всё же лучше, чем горланить.