Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса - Страница 63

«Сонечка, ты идеальная

женщина

… девушка…»

А я мудак!

И, как последний мудак, я снимаю с себя ответственность и отправляю безымянное и короткое:

«У нас есть шанс?»

Жду. Я неплохо знаю женщин, поэтому вариантов ответа не так уж много. Но я приму любой.

Я прождал почти час, прежде чем пиликнул ответ. Сонечка – ай да умница! – она оказалась куда более лаконичной, чем я:

«Посмотрим».

Я вовсе не заслуживаю той лазейки, что она оставила… и всё же рад, что это ещё не финал.

Прячу мобильник и с пробуксовкой срываюсь с места. Малыш сказал бы, что я не в себе. Так и есть.

***

Дома тепло и так вкусно пахнет свежей выпечкой. Как же я люблю, когда дома меня ждёт мама. Я сажусь на пол у неё в ногах и кладу голову ей на колени.

– Мам… я урод.

– Не-эт, ты у меня симпатяга, милый, – ласковые руки гладят меня по голове.

– Я… моральный урод.

– Только не ты! – мамина ладошка легонько шлёпает меня по затылку и тут же губы целуют и шепчут: – Не говори так больше. Ты просто ещё глупый заблудившийся мальчишка. Расскажешь, что случилось?

– Прости, мам, не сейчас. Самому бы разобраться.

– Обязательно разберёшься, мой хороший. Ты же у меня очень умный, добрый и порядочный мальчик, и всё сделаешь правильно… правда?

– Береги себя, мам. Ты должна жить очень-очень долго, чтобы напоминать мне об этом. Ты знала, что я маменькин сынок?

– Конечно, любимый… чей же ещё? Даже когда ты сам станешь папой, ты всё равно останешься моим сынком… моим самым любимым мальчиком.

– Думаешь, у меня будет когда-нибудь семья?

– Ну, говорю же, глупый. Не проворонь только своё счастье.

– А если… если я не дотягиваю?

– А голова тебе для чего? – мамины пальцы погладили старый шрам. – Примени её, наконец, по прямому назначению.

– И всего делов-то?..

Глава 54 София

Моё лицо пылает, губы ещё горят от яростного поцелуя… наверняка прощального… и пусть! Значит, будет так. Без обид, без сожаления… и без слов. Мы ведь взрослые люди – попользовали друг друга и по домам. Никаких обещаний, ни грамма неловкости – каждый получил своё.

Входя в лифт, я контролирую осанку и чуть задерживаю дыхание, чтобы не частило… чтобы не выдать себя с головой. Живот втянут, все мышцы напряжены, на губах улыбка – сейчас перед НИМ красивая и уверенная в себе женщина, о которой он будет жалеть. Непременно будет! Возможно, не сегодня, но он вспомнит и захочет повторить… только я никому не даю третьего шанса. Даже таким… да и что в нём такого?! Крокодил и есть.

Мы по-прежнему сохраняем молчание, хотя на язык так и просятся пошлые глупости: «Чао, фантик, было недурно!» Но я не могу сейчас озвучить подобную ерунду и испортить о себе впечатление. Хотя молчать, продолжая удерживать невозмутимость на лице, – уже невыносимо.

Да пошёл ты на хрен, Геныч!

Я протягиваю руку к кнопке лифта, но ОН опережает. Наши пальцы соприкасаются лишь на мгновенье, а меня будто током пронзает. Сжимаю ладонь в кулак и опускаю, запрещая себе поддаваться инстинктивным порывам… вцепиться в ворот рубашки и втянуть в кабину, прижаться к губам, укусить… Стоп!

«Эта?» – он спрашивает взглядом, удерживая палец на нужной кнопке.

«Да», – отвечаю взмахом ресниц… и дверцы лифта смыкаются, отрезая нас друг от друга… выбивая воздух из лёгких… отчаянные слёзы из глаз… опору из-под ног… всхлип… Нет!

Я зажимаю зубами костяшки пальцев и, обессиленная, сползаю по стенке. Использованная, выброшенная, ненужная… шлюха одноразовая. Даже тест-драйв не прошла – зашибись потанцевали!

Максим же знал, что так будет. А ведь и я тоже знала, только не хотела верить. В какой момент всё пошло криво? Там, в кафе, когда Генычу позвонила какая-то сука, он здорово разозлился, но тогда он был ещё со мной. Всё изменилось в лесу. И Наташа здесь точно ни при чём. Кто – Александрина или Стефания? Логично поставить на старшую, НО… вопреки всякой логике, этот матёрый самец отчего-то потерялся рядом с маленькой заикающейся девочкой. Ну бред же!..

Лифт дёрнулся и остановился. Кряхтя, как бабка, и цепляясь ладонями за гладкие стены, я кое-как поднялась с корточек и вывалилась на полусогнутых ногах в раскрытые двери. Видел бы меня сейчас Геныч – такую поплывшую каракатицу… вот бы он охренел. А если это ещё не всё? Завтра будет новый день и… – я прислушалась к тишине, огляделась по сторонам и резко, со злом стёрла слёзы с лица – и в нём уже не будет времени и места для Геныча.

И не фиг, Соня, откладывать на завтра – клади на него сегодня. А то расквасилась, кретинка!

Лозунг помог – в голове немного прояснилось, а в животе заурчал голод. Достав из сумочки зеркальце, я привела лицо в порядок, расчесала волосы и решительно направилась к квартире.

– Соня, – отчим выглянул из своей комнаты и окинул меня внимательным взглядом. – Всё хорошо?

– Отлично! – в ответ я рявкнула так, что если у него и были сомнения, то теперь стало абсолютно ясно, насколько всё паршиво.

– Ужинать будешь? Я для тебя на столе всё оставил… если хочешь, разогрею.

– Сама справлюсь, – огрызнулась я, но встретила взгляд отчима и стало тошно от своей грубости. – Спокойной ночи, Лев, и… спасибо тебе.

Избавляя нас обоих от неловкости и дальнейшего диалога, я сбежала в кухню. А подойдя к окну, глазам своим не поверила – это что… это «Мурзик»? Впрочем, ответ очевиден, потому что этого динозавра сложно не узнать. Но почему он до сих пор здесь? Может, сломался? Тачка-то наверняка старше хозяина. Господи… почему он не уезжает?!

Прилипнув лбом и носом к оконному стеклу, я со страхом жду, что машина тронется с места и даже почти хочу этого.

Что ещё надо? Разве мы не расставили все точки? Ну?!. Вали отсюда!

А… а где мой телефон?

Я осмотрелась по сторонам и рванула в коридор. С надеждой и страхом извлекла из сумочки мобильник… Ахах… зажала рот рукой, борясь с нахлынувшими эмоциями. Хочется смеяться над своей наивностью, но… не смешно. Ни сообщений, ни звонков… и машина на месте – это какой-то нервный квест для двоих. Или нет – здесь больше участников. Кто же ещё – Александрина или… Стефания?

Заново прокручивая в памяти сегодняшний вечер, я едва не выронила мобильник, когда он тренькнул входящим сообщением. Прочитала… Геныч ведь не ошибся со знаком препинания? С неверием перечитала снова:

«У нас есть шанс?»

ДА!

НЕТ!

УЖЕ нет!

Шанс на что?

А ты сам как думаешь?

Да пошёл ты!

И ещё с десяток совершенно негодных вариантов ответа сражаются в моей голове. А что на это можно ответить? И кому он написал? Или забыл, как меня зовут? А может, это коллективная рассылка? Кто первый клюнет – тому и шанс в обе руки.

«У нас есть шанс?»

Вот сволочь!

Так и оставив висеть сообщение на заблокированном экране, я вернулась в кухню и с замиранием сердца посмотрела в окно. «Мурзик» оказался на том же месте. Неужели ждёт ответ?

Вот только такие серьёзные вопросы, Геннадий, с кондачка не решаются.

Я больше не стану таращиться в окно и не буду отвечать на это идиотское послание. Просто отключу мобильник и забуду о нём до утра. Я буду долго и расслабленно принимать ванну с пушистой белой пеной, а потом лягу в постель и спокойно усну. И плевать мне на всех, кто ко мне опоздал!

Но вместо этого я быстро принимаю душ, без конца поглядывая на тёмный экран телефона, и ненавижу себя за слабость. Наспех вытираюсь полотенцем, набрасываю халатик и, роняя тапки, мчусь снова к кухонному окну. И смеюсь от радости и облегчения, видя, что «Мурзик» по-прежнему никуда не делся.

«У нас есть шанс?» – перечитываю в сто первый раз.

Почему ты не попросил у меня шанс, Гена? Зачем ты спрашиваешь? Потому что сам не уверен?