Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса - Страница 69

– Да ты философ, Гена! – усмехнулась Рыжая.

– А то! Можешь цитировать, Александрия!

– Александрия! – восхищённо выдал Андреич. – Какое у Вас удивительное имя!

– Сама удивляюсь, – рявкнула Рыжая и раздула ноздри.

– Уважаемый, – как из-под земли возникла Инесса и, отвлекая Андреича от Сашки, постучала веером по его плечу. – Простите, забыла Ваше имя, но что поделать – возраст. Так вот, молодой человек, Вы не могли бы перенаправить свой интерес в другую сторону и убрать супругу от детей, пока она своим ликованием не раздавила им всю идиллию.

Бедолага Андреич аж поперхнулся собственным именем, напоминая его Инессе, и без промедления стартанул, куда велено.

– Ох уж эти старые пердуны! – Германовна сокрушённо покачала головой и нежно погладила Эллочкин животик. – Внуки уж на подходе, а всё туда же – к молодому телу.

– Да! – провозгласил Жорик, преданно глядя на Инессу.

– Молчи уж, оратор! Ты вообще хапнул самое лучшее! – она легонько хлопнула грека по лбу веером, а на его непонимающий взгляд кокетливо пояснила: – Это я сейчас о себе говорю. Так, ну ладно, мой искромётный мачо, ты развлеки пока девочек, а мне надо поворковать с Геночкой.

– Всегда к Вашим услугам, несравненная, – тут же включился я, понимая, что неизбежного не избежать.

– Льстец! – фыркнула Инесса, а я огрёб веером по уху и продолжил криво льстить:

– Очень милый розовый веер.

– Это цвет пыльной розы, невежда, – Инесса подмигнула девчонкам и, подхватив меня под руку, повела в сторону. – Сокол мой, ты сегодня не в духе… м-м? И глазик один потух почему-то, и ножка чудит немножко…

– Не выспался я, Инесса Германовна.

– Понятно, – она сощурила глаза, разглядывая меня сквозь чёрную вуаль. – Обиделся, да? И поздоровался со мной сухо, и комплименты у тебя сегодня корявые… Ну хватит, мальчик мой, прости уже старушку.

Я рассмеялся и, обняв Инессу за хрупкие плечи, попытался исправить свой косяк:

– Да не наговаривайте на себя, Вы ещё девчонкам фору дадите. Смотрите, – я кивнул на светлеющее за окном небо, – даже звёзды погасли, не смея соперничать с Вами.

– Так-то лучше, Геночка, – радостно просияла Инесса и кивнула на Наташку со Стасом. – Ох, как же моё сердце радуется, глядя на них.

– Моё тоже, – не покривил я душой.

Супруги Сомовы уже немного оттаяли и, не отстраняясь друг от друга, перешли к диалогу. Шли бы они в койку!

– А ты не ревнуешь? – поинтересовалась Инесса, а я опешил от такого предположения.

– Наташку, что ль? С чего бы?

– Ну как же, столько лет девка по тебе сохла и вдруг…

– Запуталась она, – пояснил я с досадой и, чтобы перевести тему, объявил: – А у меня, кстати, девушка есть. Очень красивая!

– Да что ты?! И давно ли?

– С позавчерашнего дня.

– А-а, ну тогда поздравляю. Красивая – это хорошо… и что, ты серьёзно настроен?

Подумав несколько секунд, я признался:

– Мы решили жить вместе.

– Даже та-ак? – удивилась Инесса. – Смелое решение… и очень скорое.

Бля, самому страшно!

Но я отважно кивнул.

– Так ты ведь в Париж собираешься… а как же твоя девушка?

– А что, для проверки чувств – самое оно. Да и до отъезда времени ещё вагон.

Только не развалился бы этот вагон на полпути…

Глава 59 Гена

Устилают асфальт листья грустные…

С тихим вздохом…

И в ноге вдруг болезненно хрустнуло –

Это плохо.

Осень дождь на стекло роняет…

Или слёзы.

И оттенок мой мир меняет –

Пыльной розы.

Настроение в тон погоде… вот и стихи в голове сплетаются такие же. Сам не пойму, что со мной не так – что-то цепляет, а схватить не могу. С Жекой вроде на позитиве разбежались, хотя самому отбывать куда легче, чем провожать. Хорошо, что вся орда провожающих умчалась на личном транспорте, и я возвращаюсь без пассажиров – разговаривать совершенно не хочется. Правда, надо бы Соньке позвонить – обещал же. Я с неприязнью покосился на мобильник, лежащий на соседнем сиденье, и отбросил эту мысль – не сейчас. На душе стало ещё пасмурнее…

Задраться в пассатижи! Вот оно! Моё смелое решение жить вместе с Сонечкой.

А сейчас я, как позорный трус, думаю, как же сильно я поспешил. Почему-то вчера всё казалось по-другому…

Окрылённый новостями после встречи с Дианой, я снял на сутки отличный номер в маленьком частном отеле на набережной, заказал на свой риск много вкусной еды (собственно, весь мой риск заключался лишь в том, что мне пришлось бы всё это съесть одному), купил фрукты, презервативы, конфеты, цветы и погнал к универу.

Пока в романтическом угаре торчал с огромным букетом перед входом в университет, знакомых встретил – человек сто. И добрая их часть, впав в недоверчивое и весёлое изумление, осталась пастись неподалёку. Но если кого и смутила такая демонстрация, то этот кто-то – не я.

Сонечку я заметил сразу и ещё пуще утвердился в своём решении – чумовая красотка! А уж не заметить меня было просто невозможно. Как же она мне улыбалась! И такое меня шибануло вдохновение!..

Да, грешен я, но склонен к покаянью…

Пусть будут музыка, шампанское и свечи…

И чувственно глубокое познанье,

Когда опустишь ноги мне на плечи.

Ну и понеслось! И носило нас на гребне моего вдохновения почти до самого утра – чуть весь номер не разгромили. А уже потом, полумёртвый и в полудрёме, нежно целуя натруженные губы Сонечки, я вдруг подумал, как нам было бы комфортно жить вместе. И вроде не пил, но почему-то подумал вслух. А Сонечка мне просто не дала возможности переспать с этой мыслью, да и сама долго думать не стала – согласилась сразу.

А ведь мы могли быть счастливы…

Дворники противно заскрежетали по стеклу, намекая на то, что дождь прекратился. Небо прояснилось, выпуская солнечные лучи, и жить сразу стало веселее. Дворянский проспект с его затейливой довоенной архитектурой и ровными деревцами с позолоченными кронами неожиданно разбудил во мне художника. Я даже притормозил в неположенном месте, чтобы сделать пару кадров. И тут же подумал о Стефании. Она точно захотела бы задержать свой взгляд на этом… этой… короче, ей бы здесь понравилось. И, возможно, она даже решила бы зарисовать эту красоту.

Почему-то сейчас я очень чётко представил себе сосредоточенную мордашку Стефании перед мольбертом, две золотые косички и аккуратную круглую попку, упакованную в микроскопические шортики… и выругался, поправляя вздыбившийся пах.

С каких это пор ты тянешься за косичками, бестолочь?!

Но я и сам понимаю, что дело вовсе не в косичках, и от этого злюсь ещё больше. Потребность фотографировать завяла прежде, чем я успел выйти из машины. Так вот кто мешает мне строить отношения! Отлично – виновница выявлена! Вот только легче не стало – стало ещё кислее. Это прям очень по-мужски – назначил крайней сопливую девчонку и теперь можно списать на неё все проблемы, прикидываясь жертвой неразделённой любви. Стоп!

Любви?!

Охренеть! Не-эт, это я что-то слишком загнался. Придурок! Да нет… нет же – это просто запретный плод! Обычное дело… ведь такое уже бывало, и не раз. Хотя… сколько их в итоге осталось, тех непознанных? Почему-то сейчас я не могу вспомнить ни одной. Зато очень хорошо представляю себе маленькую девочку с персиками. Да задрать её промеж персей… почему она?! Она же почти сестра Кирюхина! С Натахой это всегда отлично работало, а со Стефанией…

Может, потому что она не сестра, а только почти? И ещё пахнет она… неправильно она пахнет. Я сосредоточился, пытаясь вспомнить запах, даже глаза прикрыл... но нет – не помню. Зато очень ясно представляю её губы… и голос… А ещё помню, как моё сердце подпрыгивало к горлу всякий раз, когда она запиналась в словах… и захлёстывающую меня с головой нежность к этой хрупкой девочке… свою готовность немедленно выполнить любое её желание… и навязчивую потребность защитить, спрятать… От кого только?